Арендт - Скрытая традиция - Чейсовская коллекция

Ханна Арендт - Скрытая традиция
Существуют некоторые вопросы, с которыми сионизм столкнется в самом ближайшем будущем. 
 
Чтобы дать на них честный ответ, проявив политический разум и ответственность, сионизму придется пересмотреть целый ряд устаревших доктрин. В двадцатом веке спасти евреев или спасти Палестину будет нелегко, и представляется крайне маловероятным, что это можно будет сделать при помощи категорий и методов девятнадцатого столетия.
 
Если сионисты будут упорно держаться за свою сектантскую идеологию и сохранять свой близорукий «реализм», они лишатся даже тех небольших шансов, которые все еще сохраняются у малых народов в нашем не слишком привлекательном мире. 
 
 

Ханна Арендт - Скрытая традиция - Эссе 

 
Перевод с немецкого и английского Т. Набатниковой, А. Шибаровой, И. Мовниной 
М.: Текст, 2008
ISBN 978-5-7516-0771-5 («Текст») 
ISBN 978-5-9953-0007-6 («Книжники») 
 

Ханна Арендт - Скрытая традиция - Эссе - Содержание

 
Посвящение Карлу Ясперсу  Перевод с немецкого Т. Набатниковой
Об империализме Перевод с немецкого Т. Набатниковой
Организованная вина Перевод с немецкого Т. Набатниковой
Скрытая традиция Перевод с немецкого Т. Набатниковой 
  • Предисловие
  • I. Генрих Гейне: Шлемиль и самодержец в царстве духа
  • II. Бернар Лазар: сознательный пария
  • III. Чарли Чаплин: подозрительный
  • IV. Франц Кафка: человек доброй воли 
  • Заключение
Евреи вчерашнего мира Перевод с немецкого А Шибаровой
Франц Кафка Перевод с немецкого Т. Набатниковой
Просвещение и еврейский вопрос Перевод с немецкого Т. Набатниковой
Пересмотренный сионизм Перевод с английского Н. Мовниной
 

Ханна Арендт - Скрытая традиция - Эссе - Организованная вина

 
Уже много лет мне встречаются немцы, которые признаются, что им стыдно быть немцами. И всякий раз я испытываю соблазн ответить им, что мне стыдно быть человеком. Этот тяжкий стыд, который разделяют ныне многие люди разных национальностей, — единственное чувство, оставшееся от международной солидарности; но политически оно пока никак не проявилось. Наши отцы в своем гуманистическом энтузиазме не только опрометчиво проглядели так называемый «национальный вопрос»; несравненно хуже, что они даже не догадывались о серьезности и ужасе идеи человеческой общности и иудео-христианской веры в единое происхождение человеческого рода. 
 
Не очень-то приятно было похоронить обманчивую надежду на «благородных дикарей» и поневоле признать, что люди могут быть и каннибалами. С тех пор народы все ближе знакомились друг с другом, все больше узнавали о способности человека ко злу. В результате идея человеческой общности отпугивает их все сильней, и они становятся все более восприимчивы к расовым доктринам, которые принципиально отрицают возможность подобной общности людей.
 
Они инстинктивно чувствуют, что в идее единого человечества, в какой бы форме она ни выступала— в религиозной или в гуманистической, - содержится и обязательство общей ответственности, которую они брать на себя не желают. Ведь из идеи единого человечества, очищенной от всякой сентиментальности, политически вытекает очень важное следствие, что нам так или иначе придется взять на себя ответственность за все преступления, совершенные людьми, а народам — ответственность за все злодеяния, совершенные народами.
 
Чувство стыда за то, что ты человек, есть всего лишь индивидуальное и неполитическое выражение этой точки зрения.
 
Выражаясь политическим языком, идея человеческой общности, из которой нельзя исключить ни один народ и внутри которой ни за кем нельзя признать монополии на порок, является единственной гарантией того, что какие-нибудь «высшие расы» не уверуют в свою обязанность следовать естественному закону «права сильного» и истреблять «низшие нежизнеспособные расы» — пока в конце концов на исходе «империалистической эпохи» мы не окажемся на пути, где нацисты будут выглядеть сущими дилетантами-школярами. Проводить неимпериалистическую политику, сохранять нерасовые убеждения с каждым днем становится все труднее, потому что с каждым днем все яснее, сколь тяжкое бремя для человека — человеческое единство. 
 
Может быть, те евреи, отцам которых мы обязаны первой концепцией идеи человеческой общности, кое-что знали об этом бремени, если они ежегодно в «Авину Малкену хотону лефонехо» («Отец наш, владыка наш, мы согрешили перед Тобой») брали на себя не только все грехи, совершенные в общине, но и вообще все человеческие промахи. Те, кто готов сегодня вновь пойти этим путем, надо надеяться, не ужасались по-фарисейски неожиданным 
возможностям «немецкого национального характера», выдохнув скороговоркой: «Слава Богу, я не таков», зато уже поняли наконец, в страхе и трепете, что человек способен на все, что угодно, — а это и есть предпосылка современного политического мышления. 
 
Они, надо полагать, не очень подойдут на роль исполнителей мести. Но совершенно ясно одно: на них и только на них, имеющих врожденный страх перед неизбежной ответственностью человеческого рода, можно будет положиться, если дело дойдет до бесстрашной, бескомпромиссной и повсеместной борьбы против чудовищного зла, которое могут учинить люди.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.5 (4 votes)
Аватар пользователя esxatos