Пейджелс - Апокалипсис Иоанна - вызов Риму

Элейн Пейджелс - Откровения

Апокалипсис Иоанна: вызов Риму, империи зла

 
Книга Откровения или Апокалипсис является самой необычной книгой Библии - и наиболее спорной.
 
Вместо историй и морального учительства она предлагает только видения — фантазии и ужасы. И хотя лишь немногие заявляют, что постигли ее яркие, полные мощи образы и пророчества, вот уже две тысячи лет она остается одной из самых читаемых книг. Даже сегодня множество людей во всем мире обращаются к ней, чтобы отыскать смысл происходящего, и многие христианские группы утверждают, что предсказанные в книге события исполняются на их глазах. Миллионы людей боятся быть «оставленными», как предупреждает Тим ЛаХэй[1] в своих книгах-бестселлерах о конце света, и видят в катастрофических событиях новейшей истории предсказанные в Апокалипсисе битвы.
 
Апокалиптические видения небес и ада вплетаются в литературу на протяжении всей ее истории: от «Потерянного рая» Мильтона до поэм Уильяма Батлера Йейтса и историй Джеймса Болдуина. Они повлияли на создание вдохновенной музыки: от «Боевого гимна Республики» (американской патриотической песни. — Прим. пер) и афроамериканского спиричуэла до Квартета на конец света, который французский композитор Оливье Мессиан написал и впервые исполнил в нацистском лагере для военнопленных. В наши дни целая армия режиссеров и художников воплощает апокалиптические видения в кино и живописи, как до них делали Микеланджело, Гойя, Босх, Блейк и Пикассо. Христиане в Америке отождествились с видениями небесной войны еще в 1600-х гг., когда многие эмигранты в Новом Свете считали, что они достигли «нового Иерусалима», описанного в Откровении. Многие рассматривали Америку как «спасительницу наций», которая приведет народы в тысячелетнее царство, в то время как другие видели в ней лишь порочный и зловещий Вавилон1. Политическая риторика все еще апеллирует к божественной судьбе Америки — или проклинает Америку за ее грехи.
 
Что говорит и как воздействует сегодня на нас книга, написанная две тысячи лет назад? Эти вопросы подвели нас к настоящей работе. Нравится нам это или нет, Книга Откровения обращена к чему-то глубинному в человеческой природе. Я начала писать во время войны, когда некоторые ее защитники пытались найти смысл и значение войны в Книге Откровения, которая также была написана по следам войны. Исследуя, как и почему эта книга завораживала читателей столь долго, мы узнаем много интересного о себе, узнаем и о том, как религия пробуждает мощные отклики в нас — для лучшего или худшего — и по сей день.
 
В спорах о Книге Откровения нет ничего нового: начиная со времени ее написания - то есть две тысячи лет назад христиане горячо обсуждали ее. Подобные споры особенно усилились во II веке, и накал страстей продолжался вплоть до IV века, когда Апокалипсис был включен в канон, став заключительной книгой в Новом Завете2. Поздние критики настаивали, что она написана каким-то еретиком, ранние же защитники пытались придать книге легитимность, утверждая, что ее автором был ученик Иисуса Иоанн, автор Евангелия от Иоанна. Однако около 260 г. известный египетский епископ, прозванный св. Дионисием Александрийским, кардинально изменил эту точку зрения, указав, что, во-первых, стиль двух книг разительно отличается друг от друга, а во-вторых, такой утонченный духовный писатель, каким являлся автор Евангелия, не мог писать так неуклюже на греческом языке3. Дионисий добавляет: «Я не сказал ничего такого, чтобы облить его презрением — невозможно представить такого! — но только показал, как различаются две книги» и доказывает, что Откровение было написано «святым и вдохновенным писателем»4.
 
По прошествии более тысячи лет Мартин Лютер захотел выбросить Книгу Откровения из Новозаветного канона, заявив, что «в ней нет Христа»; но потом он осознал, что может использовать ее мощную образность против Католической церкви. В то же самое время защитники католицизма использовали Апокалипсис против Лютера и других «протестных» христиан5. Как бы то ни было, полемика вокруг аутентичности книги — и ее месте в Новом Завете - не утихает до сегодняшнего дня. Многие христиане никогда не упоминают ее; некоторые отказываются читать ее во время богослужения; другие же рассуждают о ней постоянно. Мы проследим историю Книги Откровения и то, как христиане читали ее: от времени, когда последователи Иисуса были маргинальным и преследуемым меньшинством, к возникновению процветающего движения и затем к появлению канонического Нового Завета, после того как император Константин неожиданно принял и утвердил Христианство (взяв Христа в качестве своего небесного покровителя) как господствующую религию Римской империи.
 
Кто написал эту книгу? Почему - и как - столь много людей сегодня еще читают ее? И что есть откровение? И любые ли так называемые откровения — как они утверждают — исходят от Бога? Как узнать, эти видения действительно являются истинными сообщениями о реальности или только проекциями и иллюзиями одного человека? Ставя такие вопросы, я поняла, что еще больше запутываю наш рассказ. А рассказ этот — о спрятанном много столетий назад тайнике, в котором хранились древние христианские рукописи. Он был обнаружен в 1945 г. в Египте. Среди рукописей были не только так называемые гностические евангелия, но еще и двадцать других книг откровений — большинство которых совершенно отличаются от новозаветной Книги Откровение. Многие из обнаруженных книг повествовали не только о Судном дне в конце времен, но и о проявлении божественного закона в мире сейчас.
 
Перед тем как мы приступим к изучению найденных книг, давайте посмотрим на новозаветную Книгу Откровения.
Книга начинается с рассказа ее автора Иоанна (часто его называют Иоанном Патмосским, так как он утверждал, что писал книгу на маленьком острове Патмос у берегов Турции) о том, как он был «в духе»* — в экстатическом трансе — однажды в воскресенье, когда неожиданно услышал громкий голос, обращенный к нему7. Иоанн повернулся и увидел божественное существо, которое, как повествуется далее в книге, объявляет о том, «что произойдет в ближайшее время». Иоанн, иудейский последователь Иисуса Назарянина, верит, что говоривший с ним был сам Иисус Назарянин, который восстал из мертвых и появился не в обычном человеческом облике, но как славное и потрясающее Присутствие, чье «лицо было подобно яркому солнцу, сияющему в силе своей»8. Далее Иоанн пишет, что Иисус объявил ему о готовности Бога начать войну с силами зла, которые поработили мир, и что, хотя грядущая вселенская война разрушит весь мир, в конечном счете Бог победит, сбросит зло в полное огня озеро и позовет праведных в свое царство.
 
Иоанн слышит голос, говорящий ему: «Иди сюда!» и явно призывающий взойти в отверстую дверь на небе; он видит Стоящего перед ним9. Иоанн свидетельствует, что он «тотчас был восхищен в духе», что позволило ему мельком увидеть престол Бога на небесах; престол был очень похож на тот, который описывал пророк Иезекииль, живший и писавший за 600 лет до этого. Древний пророк писал, что видел престол, пылающий огнем, с отблесками света вокруг него и громовыми раскатами, ярко сверкающий, подобно изумрудам, радугам, сапфирам. Как будто во сне, Иоанн видел стоящего около престола Божьего Агнца, он должен был показать, «чему надлежит быть после сего»10. Когда ангелы вострубили в трубы, Четыре Всадника Апокалипсиса вырвались вперед; первый, скачущий на белом коне, держал меч; второму, на рыжем коне, был дан огромный меч, «чтобы люди убивали друг друга»11; третий — на черном коне - предсказывал голод; четвертый - на бледном коне - нес бедствие, мор и страшные болезни. Но перед тем как все началось, передает Иоанн, он видел стоящие у алтаря «души тех, кто был убит за свидетельство Бога», громко взывающие: «Всевышний Бог, святой и истинный, доколе не мстишь живущим на земле за кровь нашу"?
 
Ангелы АпокалипсисаЗатем Иоанн видит четырех ангелов, стоящих по сторонам четырех углов земли и держащих печать на челах 144 тысяч людей, избранных от Бога, 12 тысяч из каждого колена Израилева, чтобы защитить их от «великого дня гнева Божия». Неожиданно сцена возвращается к небесному престолу, где Иоанн замечает звезду, падающую с небес, существо, что «открывает кладезь бездны»13, из которой выходит гигантская саранча с человеческими лицами и развевающимися женскими волосами, этакая отвратительная армия монстров, ведомых Авадонном, ангелом бездны14.
Теперь в небе появляются два знамения: женщина, «облеченная в солнце»15, корчащаяся и плачущая в муках и рожающая младенца мужского пола - посланца Бога, в то время как красный дракон с семью головами стоит перед ней, чтобы схватить младенца в момент рождения. Женщина спаслась, ее дитя было восхищено на небеса, и Иоанн ужаснулся, увидев начавшуюся на небесах войну16. Архангел Михаил и его ангелы сражались с драконом и его ангелами, и последние были побеждены и свергнуты с небес; они упали на землю. Сильно рассвирепев, поверженный дракон вступил в брань с женой и всем потомством ее, кто остался на земле.
 
Теперь Иоанн видит, что дракон вызвал двух огромных, отвратительных зверей как своих союзников. Первый, с семью головами и десятью рогами, вышел из моря и получил власть «вступить в брань... с сохраняющими заповеди Божий и имеющими свидетельство Иисуса»17 и господствовать над целым миром. Его помощник — второй зверь, имеющий таинственное имя, человеческое имя, как указывает Иоанн, и обозначаемое числом шестьсот шестьдесят шесть, — «заставит всю землю и живущих на ней поклониться первому зверю... и убиваем будет всякий, кто не будет поклоняться образу зверя»18.
 
В то время как небесная война все более разгорается, Иоанн видит семь ангелов на небе и наблюдает, как каждый, в свою очередь, выливает на землю золотые чаши, полные Божиего гнева. Ужас многократно увеличивается, когда шестой ангел льет свою чашу на реку Евфрат, близ Вавилона, и «бесовские духи» созывают всех царей земли, чтобы «собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя»19, готовясь к грозной битве при Армагеддоне, равнине у подножия горы Кармель в сегодняшнем Израиле. Когда седьмой ангел вылил свою чашу на воздух, грозовые раскаты и молнии предваряют страшнейшее из когда-либо происходивших на земле землетрясение; и город Вавилон был разрушен, и люди его, проклиная Бога, умирали в агонии. Теперь Иоанну открывается другое видение - Вавилон, такой, каким пророк Исайя рисовал древнего израильского врага Тира - в виде великой блудницы, великолепно убранной, украшенной драгоценностями, сидящей на багряном звере с семью головами и пьющей кровь Божиих свидетелей из золотой чаши20.
 
Когда битва достигает своего апогея, появляется Иисус как божественный воин, сидящий верхом на белом коне и грядущий с небес возглавить ангельское воинство в сражении.
 
Из уст Его исходит острый меч, которым он поражает народы, и он правит ими железной рукой; и будет он топтать в давильне ярость и гаев Бога Вседержителя... [и имя его есть] «Царь царей и Господь господствующих»21.
 
После битвы ангел громко провозгласил, что Бог созывает всех хищников на невиданное пиршество «есть трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных, и рабов, и малых, и великих»22. Все силы соединились на поле брани, и Сатана был повержен; дракон пленен и скован, звери брошены в огненное озеро, а все человеческие создания, которые были умерщвлены за верность слову Божию, ожили и царствовали на земле тысячу лет. Затем Иисус будет судить весь мир; и все, кто поклонялся другим богам, совершал убийства, занимался чародейством или любодействовал, будут повержены в огненное озеро на вечные мучения23, в то время как верных призовут в новый град, сходящий с неба Иерусалим, где Христос со своим народом правит тысячу лет во славе.
 
Любой, слышащий эти пророчества, может удивленно спросить: что это за видения и кто их автор? Иоанн был иудейским пророком, записавшим видения (как он утверждал), полученные на острове Патмос, приблизительно в 70 милях от Эфеса, города в теперешней Турции. Мы начнем понимать написанное им только после того, как осознаем, что это литература военного времени. Вероятно, Иоанн начал писать около 90 г. н.э., спасаясь бегством от войны, которая опустошила его родную Иудею24. Он действительно мог быть свидетелем вспыхнувшей войны в Иерусалиме в 66 г., когда религиозный фанатизм воинственных иудеев заставил их спорадически атаковать римских солдат и запасать оружие для борьбы во имя «Бога и нашей общей свободы» до победного конца против римских оккупантов Иудеи. После четырех лет отчаянной борьбы Рим послал 60 тысяч воинов для осады Иерусалима, чтобы уморить голодом его обитателей и сломить непреклонное сопротивление. Когда римские солдаты под предводительством сначала Веспасиана, а позже его сына Тита окончательно разгромили иудеев, они осквернили все священные места, сожгли до основания Великий Храм и оставили внутренний город Иерусалима в руинах25.
 
Двадцать лет спустя пророк Иоанн жил на острове Пат-мос, куда, как утверждает традиция, его насильственно сослали «из-за Божиего слова и свидетельства об Иисусе Христе»26. Мы можем представить себе, как он день за днем без устали бродил по берегу моря или лежал, проснувшись ночью, и наблюдал за небесными светилами, двигающимися по небу высоко над его головой27. Без сомнения, он мучительно переживал великое кровопролитие, случившееся при захвате Иерусалима римлянами, и ужасную расправу с иудеями. Иоанн вложил всю свою боль, весь свой плач в уста тех созданий, которых — как он говорил — видел на небе и которые вершили Божественное правосудие.
 
Другие иудеи среди его современников задавали похожие вопросы, но Иоанн не был традиционным иудеем, так как он присоединился к радикальной секте, преданной Иисусу Назарянину. Хотя позже христианская традиция отождествляет его с Иоанном, сыном Зеведея, одним из двенадцати учеников, Иоанн с Патмоса принадлежал ко второму поколению последователей Иисуса, кто, в свою очередь, слышал от предыдущих учеников, что Иисус тайно поведал им: сам он был мессией Бога, выбранным будущим царем Израиля28. Многие последователи Иисуса из первого поколения предполагали, что он возглавит Израиль, чтобы одержать победу над ненавистными римлянами, и восстановит Божие царство в Иерусалиме, а со временем — в целой вселенной. После предательства одного из ближайших учеников, когда тот донес на него первосвященнику, председательствующему тогда в Иерусалимском храме, Иисус был арестован. Его привели к Пилату, римскому прокуратору, который приказал его бить и распять как человека, выдававшего себя за «царя Иудейского». После казни многие его последователи вышли из общины, а римские магистраты уничтожили их явных вождей.
 
Хотя Иоанн, по всей видимости, родился несколькими годами позже тех событий, он, очевидно, знал, что римляне распяли и Петра, ближайшего ученика Иисуса, а также бичевали и обезглавили Павла из Тарса. Он, несомненно, слышал всевозможные рассказы о насильственной смерти брата Иисуса Иакова, которого многие считали его преемником. Его до смерти забили камнями вблизи Иерусалимского храма.
Но некоторые ученики Иисуса и их сторонники отказались сдаваться. Иоанн, убежденный их проповедями, был одним из тех в следующем поколении, кто верил, что Бог избрал Иисуса будущим царем Израиля - и, несомненно, всего мира. Они заявляли, что Бог вернул Его к жизни и что скоро Иисус сойдет с неба на землю и поразит своих врагов, как избранный Богом правитель вселенной - «Царь царей и Господь господствующих»29. Многие иудейские современники Иоанна считали последователей Иисуса, без сомнения, глупцами, поскольку Иисус был убит за 60 лет до того. Но кое-кто спрашивал таких верных последователей: как они могут верить в возможность того, что Иисус вернется как царь? Иоанн мог бы ответить, что он видел доказательства того, что большинство удивительных Иисусовых пророчеств уже сбылись и поэтому он смеет надеяться, что все прочие также сбудутся. Когда Иисус возвестил, что «грядет Царство Божие», он лично предупредил своих последователей, что, перед тем как прийти Царству Божиему, должны, во-первых, произойти ужасные события (землетрясения, голод, войны) и вслед за этим нечто невообразимое: вражеские армии окружат и захватят Иерусалим и полностью разрушат Великий Храм, священный центр Иерусалима.
 
В Евангелии от Марка рассказывается, что, когда Иисус выходил с учениками из Храма, который внушал благоговение своим великолепием, Он сказал им: «Видите сии великие здания? Все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне»30. Многие историки предполагали, что Иисус в действительности не пророчествовал о разрушении Храма и что его последователи добавили это высказывание уже после случившегося; но я нахожу более вероятным, что он возвещал это пророчество, в которое — в любом случае — многие из его последователей абсолютно верили31. Иисус повторно предостерег, что судный день - и Царство Божие - придут еще во времена первого поколения: «...есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царство Божие, пришедшее в силе. ...Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все это будет»52.
 
Представим теперь, что чувствовал Иоанн, когда спустя почти 40 лет после Иисусовой смерти это шокирующее пророчество превратилось в правду: в 70 г. н.э. римская армия штурмовала Иерусалим, разорила и сожгла дотла Храм и превратила городской центр в дымящиеся руины. Когда это случилось, Иоанн и другие ученики Иисуса были одновременно и поражены, и взволнованны, ибо если это могло произойти, то могло случиться все, о чем Он пророчествовал. Иисус предупреждал, что «войны и военные слухи» могут быть «лишь началом рождения болезней», и поведал, что будут они гонимы, «ибо в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения, которое сотворил Бог, даже доныне, и не будет»33. Но Иисус также добавил, что после тех катастроф и бедствий его последователи увидят «Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою», чтобы основать Царство Божие:
 
Когда вы увидите все это происходящим, знайте, что близко, при дверях. Истинно говорю вам: не пройдет род сей, как все это будет34.
 
Почта через 10 лет после окончания Иудейской войны, опережая время, некоторые из учеников Иисуса — Марк, Матфей и Лука написали евангелия, чтобы распространить Иисусово предостережение и известить остальной мир о грядущем конце.
 
ЭфесХотя Иоанн, возможно, и сбежал из Иудеи в Малую Азию, он, подобно многим уверовавшим второго поколения, ожидал возвращения Иисуса и Его царства, которое «грядет во славе». Но когда Иоанн начал писать свое Откровение, прошло более 30 лет. И уже два поколения пришли и ушли — и Иоанн вместе с другими последователями Иисуса должен был быть поражен, что пророчества не сбываются. Иоанн путешествовал по Малой Азии, и он везде мог видеть свидетельства того, что царство, «грядущее со славою», было царством Рима, но не Бога.
 
В громадном азиатском порту Эфес Иоанн мог видеть храмы, театры и монументальные городские здания, увенчанные статуями языческих богов, и центральную улицу, на которой возвышалась колоссальная статуя Тита, командующего римскими войсками, что сожгли Иерусалимский Храм. Куда бы он ни посмотрел, он находил надписи, статуи и храмы, изображающие победу римских богов. Самый большой из тех храмов был построен правящим императором Домицианом, братом Тита и сыном Веспасиана. Домициан правил «целым миром» - огромными территориями, простиравшимися от Британии до Северной Африки на юге и Малой Азии на востоке (что сейчас занимают Франция, Германия, Испания, Италия, Хорватия, Сербия, Турция, Греция, Египет, Сирия, Израиль и дальше на восток вплоть до Ирака). Вблизи Эфеса, в городе Пергам, Иоанн, возможно, видел так называемый престол Сатаны, «местную достопримечательность», которой жители города очень гордились: громадный храм Зевса стоял в верхней части города около первого храма, который был построен богатыми городскими властями, чтобы продемонстрировать свой патриотизм, и посвящен божественному императору Августу и богине Роме35. А в городе Афродисия Иоанн мог удивляться огромному и богатому трехъярусному храму, который в народе получил название Себастейон, «храм святых»36.
 
Большинство путешественников, прогуливаясь вдоль величественных колоннад, обрамляющих храм, могли любоваться огромными скульптурными рельефами, где изображались победы, одержанные римлянами над народами, которые впоследствии вошли в состав империи37. Однако пришедший из Иудеи Иоанн не стремился описать что-либо из увиденного. На многих панно был изображен богоподобный император в блистающих доспехах в окружении рабынь — метафора Рима, охраняющего народы, которые он покорил. Например, южный портик, где на панно был изображен император Клавдий, схвативший за волосы страдающую рабыню и занесший свой меч, чтобы перерезать ей горло, служил напоминанием имперского завоевания Британии. Надпись на панно гласила, что посрамленная и избитая рабыня привезена из Британии; ее грудь обнажена, она подняла руку, тщетно пытаясь избежать смерти. На втором панно — Нерон, бросающий обнаженную рабыню, в данном случае из Армении, на землю. На третьем — Венера, называемая в Греции Афродитой, чествует победоносного Августа, пребывающего среди богов, как и его предшественник Юлий Цезарь. Местные жители назвали город в ее честь - Афродисия и выбрали ее своим божественным покровителем.
 
Но что могло разгневать этого провинциального иудейского пророка даже больше, чем унизительные картины покоренных - подобно его собственной - наций, так это то, что победы Рима были выставлены не просто как имперская пропаганда, но как религиозное выражение. Злая пародия на Божественную истину — только так воспринимал Иоанн монументальную архитектуру, благодаря которой правители, такие как Август, Нерон и Тиберий (в его правление был распят Иисус), рассматривались рукоположенными в сан богами, которых Иоанн ненавидел, считая демоническими силами.
 
Историки часто свидетельствовали, что благоговение перед императорами как перед богами или героями было не пиететом, а политической целесообразностью. Но оксфордский историк Саймон Прайс блестяще доказал, что для азиатских жителей, построивших Себастейон, дело выглядело совершенно по-другому38. Ни они, ни — что еще более существенно — большинство их современников не делали различий между религией и политикой. Почитание правителей не было вопросом поклонения человеческому существу, но скорее доказательством уважения к богам, которые почитались в этих местах и поэтому определяли судьбу наций. Жители Малой Азии, которые построили Себастейон и устраивали ежегодные фестивали, жертвоприношения, атлетические игры в честь императоров, предпочитали объяснять свою покорность имперскому правлению не как поражение, но как подчинение воле богов. Отдавая всевозможные почести римским императорам и богам Рима, можно было не только снискать милость правителей, но еще и облегчить грубую реальность подчинения Риму и придать ему смысл.
 
Историк Стивен Фрезен показал, что политический кризис, разгоревшийся после убийства Юлия Цезаря в 44 г. до н.э., побудил верхушку граждан римской провинции щедро финансировать имперские храмы (которые Иоанн видел в разных городах), так они надеялись завоевать благосклонность у преемника Юлия. Сразу после смерти Цезаря — заговорщики закололи его на заседании Сената - Рим погрузился в правительственный коллапс. Три соперника боролись за наследование ему, руководящая верхушка азиатской провинции поддержала Марка Антония и Клеопатру. Спустя несколько лет, однако, азиатские правители обнаружили, что они оказались на стороне проигравших. После поражения Антония члены правящего совета Малой Азии стремились быстро умиротворить победителя Октавиана, прозванного позже Августом, начав строить в его честь невиданные храмы, ставить повсюду его статуи и устраивать религиозные праздники, чтобы продемонстрировать свою новоиспеченную лояльность — и Риму, и его богам.
 
Хотя история Антония и Клеопатры часто подается как мелодрама, последствия их провальной войны против Октавиана помогают объяснить демонстрацию преданности империи, с чем Иоанн столкнулся в Малой Азии. После убийства Цезаря законный наследник, блестящий, богатый и безжалостный восемнадцатилетний Октавиан, занял его место. Поначалу Окта-виан согласился править совместно с Марком Антонием и Марком Лепидом, двумя опытными старшими консулами. Но когда между ними появилась напряженность, Октавиан разрушил альянс, взяв на себя командование армией Лепида, и настоял на его пожизненной ссылке. Почувствовав опасность, Марк Антоний решил захватить контроль над империей прежде, чем Октавиан может сделать нечто подобное и с ним.
 
Получив поддержку в Сенате, Антоний отступил к восточным провинциям империи - Египту, где встретил Клеопатру, которую видел в предыдущем походе десятью годами ранее; тогда она была четырнадцатилетней, уже созревшей, не по годам необычайно умной и ослепительной красавицей. Теперь она предстала перед ним царицей; и хотя формально она была замужем за своим младшим братом, она была и возлюбленной Юлия Цезаря, которому родила сына. После встречи с Антонием она соединилась с ним и стала его женой и любовью всей его жизни, как написал позже Плутарх39.
В 32 г. до н.э., будучи женатым на Октавии, старшей сестре Октавиана, Антоний открыто жил с Клеопатрой в Эфесе, объединившись с ней для борьбы со своим родственником. Плутарх рассказывает, как кричала в экстазе толпа, приветствуя Антония как живого воплощения бога Диониса, и хлопала Клеопатре, которая часто одевалась как Новая Изида в честь своей божественной покровительницы. Они правили вместе несколько лет. Клеопатра родила Антонию двоих детей: мальчика и девочку. В то время их поддерживали азиатские правители, включая царей Парфии и Иудеи, а также три сотни римских сенаторов, которые приехали в Эфес специально заверить Антония в своей помощи в борьбе против Октавиана.
 
Октавиан тем временем приказал сестре покинуть дом, в котором она жила с Антонием, и развестись с ним. Когда та отказалась, умоляя его не начинать войну с мужем, Октавиан шутливо подчинился, приказав Сенату объявить войну Клеопатре. К началу войны Октавиан собрал 100 тысяч солдат и 12 тысяч всадников. В решающем сражении при Акциуме он разгромил флот Антония, состоявший из пяти сотен военных кораблей. Антоний был потрясен, увидев, как горят корабли его флота, но в еще больший ужас пришел он, увидев, как флот Клеопатры вдруг развернулся и присоединился к флоту Октавиана. Антоний бежал туда, где спряталась царица со своими ближайшими рабами; он предпочел умереть сам, заколовшись мечом, нежели позволить Октавиану схватить, пытать и убить его. К разочарованию Октавиана, Клеопатра также ускользнула из его рук, она предпочла покончить жизнь самоубийством, нежели быть приведенной в Рим в кандалах на триумфальный парад в качестве трофея.
 
Победа Октавиана стала причиной глубочайшего кризиса для сторонников Антония, ибо после смерти последнего они должны были иметь дело со своим врагом: Октавиан безжалостно убивал всякого, кто оказывал ему сопротивление. Когда Сенат проголосовал за присвоение ему почетного звания Август (лат. Augustus: «священный», «величественный»), азиатские правители, клявшиеся перед тем в верности Марку Антонию, теперь должны были продемонстрировать свою лояльность новому императору, выражая готовность оказывать новые беспрецедентные почести. Вскоре после победы консул азиатской провинции смиренно попросил Октавиана разрешить именовать его «божественным» Августом наравне с римскими богами и построить в Пергаме величественный храм - первый подобного рода в Азии, - посвященный императорской фамилии и ее богам. В течение десятилетий I века н.э. представители правящей верхушки других малоазиатских городов выделяли огромную часть из городских сборов, чтобы соперничать друг с другом за право—и преимущества — выбора их города в качестве главного символа побед, за возможность украсить город статуями, арками и огромными монументами, посвященными Риму, его правителям и их богам.
 
Храм Артемиды в ЭфесеКакое-то время, по всей вероятности, Иоанн путешествовал и проповедовал в Малой Азии, а к 90 г. н.э. прибыл в Эфес Там он увидел толпы каменотесов, каменщиков и строителей, которые сооружали и возводили колоссальные статуи (каждая из которых была высотой около сотни футов[2]) императора Веспасиана и его сыновей, Тита и Домициана, и строили самый большой и необыкновенный во всем городе храм в честь «божества» — правителя, который опустошил Иерусалим и разрушил до основания великий храм Бога. Мечтая отомстить, Иоанн вспоминает священные писания Израиля: не сам ли царь Давид заявлял, что «боги народов — идолы»40? И не пророки ли - последний Иисус - объявили, что Бог скоро придет судить мир? Почему Бог позволяет этим демоническим силам и их надменным человеческим прислужникам явно безнаказанно разрушать мир?
 
То, что написал Иоанн в Книге Откровения, должно было - среди прочего — создать антиримскую пропаганду, которая черпала бы образы в иудейской пророческой традиции - прежде всего в писаниях Исайи, Иеремии, Иезекииля и Даниила. Для понимания его дальнейших действий давайте более пристально вглядимся в то, что он написал. Мы не знаем, что принес Иоанн на Патмос близ Эфеса, но он свидетельствует, что во время его жизни на острове видения пришли к нему, возможно, в результате молитвы и поста41: «Я услыхал позади себя громкий голос, как бы трубный», говорящий: «Что ты видел, напиши в книгу». Иоанн передает нам, что, обернувшись посмотреть, кто говорил с ним, он увидел Иисуса. Он видит Иисуса так, как пророк Даниил двумя сотнями лет ранее видел Сына Человеческого - его волосы «белы, как белая волна», его глаза подобны огненному пламени, лицо — как «солнце, сияющее в силе своей. И когда я увидел его», пишет Иоанн, «то пал к его ногам, как мертвый»42. Дальше Иоанн слышит, как Иисус говорит всем, пребывающим в сомнении, что Царство Божие непременно скоро придет - и обещает тем, кто все претерпевает: «Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную»43.
 
Иоанн рассказывает, как спустя мгновения он вознесся «в духе» на небеса и ему было позволено лицезреть престол Славы Божией; Сидящий на нем излучал свет, и пред престолом семь огненных светильников, сколько было в пророчестве Иезекииля:
 
...[Было] подобие престола по виду как бы из камня сапфира; а над подобием престола было как бы подобие человека вверху на нем.... От вида чресл его и выше и от вида чресл его и ниже я видел как бы некий огонь, и сияние [было] вокруг него. В каком виде бывает радуга на облаках во время дождя, такой вид имело... это сияние кругом»44.
 
Иоанн слышит раскаты грома и видит сверкающие молнии, исходящие от престола, который окружен поклоняющимися и тысячами ангелов, и вокруг престола четыре неземных существа с множеством глаз; одно из них подобно льву, другое - быку, третье - орлу, и последнее имело лицо человека. Иоанн добавляет:
 
Я видел в правой руке у сидящего на престоле свиток*... с семью печатями и видел могучего ангела, провозглашающего громким голосом: «Кто достоин открыть книгу сию и снять печати ее?»45
Это священный свиток показывает предначертанный Божественный план — «что должно произойти после этого». Услышав, что «никто ни на небе, ни на земле, ни под землей не может открыть свиток или посмотреть в него», продолжает Иоанн, «я горько заплакал». Но некто из Божественных слуг утешил его: «Не плачь, вот лев от колена Иудина, корень Давидов, победил и может раскрыть сей свиток и снять семь печатей его»46.
 
Исполнившись храбрости, Иоанн ожидает увидеть победившего мессию, царя, называемого «львом Иудеи» и стоящего перед престолом Божиим, и изумляется, увидев вместо него агнца и, что еще более странно, «агнца, как бы закланного, имеющего семь очей, которые суть духов Божиих». К удивлению Иоанна, сверхъестественное существо берет свиток, а божественный голос произносит, что оно достойно открыть его, «потому что ты был заклан и искупил святых от каждого колена, языка, народа и племени». Затем Иоанн слышит, что эта необыкновенная фигура символизирует парадокс воплощенного Иисуса из Назарета47, кого ближайшие ученики признавали — и публично провозглашали — избранным Богом царем и его мессией. Но вместо того чтобы торжественно въехать в Иерусалим на свою коронацию, как они надеялись, Иисус был убит в канун Пасхи подобно священному агнцу48. Затем, говорит Иоанн:
 
Я видел агнца, открывающего семь печатей, и услышал одного из четырех существ, говорящего громовым голосом: «Иди!» И увидел я белого коня! Его всадник имел лук; и венец был дан ему, и он вышел как победоносный и чтобы победить49.
 
Теперь Иоанн наблюдает, как открываются небесные тайны, чтобы показать грядущий конец времен. То, что он видит вслед, — «четырех всадников Апокалипсиса» — отражает события, которые уже начали свершаться на земле. Как мы отмечали, первый всадник, символизирующий войну, указывает, возможно, на войны, которые десятилетиями сотрясали империю и достигли своего апогея в 68 г. н.э., когда четыре императора по очереди были коронованы, а затем убиты50. Второму всаднику, ехавшему на рыжем коне, «было дано взять мир с земли, так, чтобы люди убивали друг друга». Услышав, что третий всадник несет знаки, что предвещают сверхвысокие цены на хлеб и масло, современники Иоанна могли бы также подтвердить, что инфляция растет по всей империи. Наконец, Иоанн видит четвертого всадника — Смерть — восседающего на бледно-зеленом коне и несущего смерть от голода, мора и диких животных. За ним следовали ужасающие знамения: «...солнце стало мрачным, как власяница, полная луна сделалась как кровь, и звезды небесные пали на землю, как фиговое дерево, сотрясаемое сильной бурей, сбрасывает свои плоды», пока «правители земли и вельможи, тысяченачальники, богатые и сильные, каждый раб и свободный» прятались в пещерах, ища защиты среди скал в горах, «ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?»51.
 
Далее Иоанн свидетельствует, что некоторые устоят, поскольку Бог пошлет четырех ангелов, чтобы защитить море, землю и деревья, а затем и определенных людей. Ангел объясняет Иоанну, что «мы положим печати на челах рабов Божиих», сначала на 144 тысячах человек, по 12 тысяч от каждого из двенадцати колен Израилевых, а затем на «великое множество, что невозможно счесть, из всех племен и колен, народов и языков», громко поющих и славящих Бога. Эти люди, кто «пришли от великой скорби... и омыли одежды свои, и убелили одежды свои кровию Агнца», теперь стоят пред престолом Божиим, ожидая войти в Рай, где Иисус «будет пасти их и водить их на живые источники вод, и отрет Бог всякую слезу с очей их»52.
 
Иоанн начинает понимать, почему Бог откладывает грядущий суд: так как события конца времен начались, Бог хочет защитить своих «святых» от зла. Только после того как ангелы «запечатлили» свой народ, агнец разрешил открыть седьмую печать свитка, чтобы показать - и очевидно, начать - «что должно случиться после этого». После тревожного молчания на небесах Иоанн видит семь ангелов, которым даны были трубы, и они приготовились вострубить в них, чтобы возвестить череду грядущих катастроф53. «Когда первый ангел вострубил, сделались град и огонь, смешанные с кровью», и посыпались на землю, и третья часть земли сгорела. При звуках второй трубы, говорит Иоанн, «нечто подобное огромной горе, пылающее огнем, низверглось в море», загрязнив его так, что «умерла третья часть одушевленных тварей и третья часть судов погибла»54.
 
Здесь Иоанн, возможно, имел в виду извержение Везувия на юге Италии, которое случилось десятью годами ранее, 23 августа 79 г. н.э. Вулкан исторг из своих недр оглушительный взрыв, потрясший землю и наполнивший воздух неистовым ревом. В то время как плотные облака черного дыма взметались вверх и языки пламени вырывались из кратера, вниз по склону устремилась расплавленная лава, настигая тысячи убегавших в ужасе людей; одни сгорали заживо, другие задохнулись в дыму, а многие были погребены под падающим пеплом. Те, кто наблюдал ту ужасную картину издалека, говорили, что дым и пепел заволокли небо на три дня и их можно было увидеть даже в Риме; позже ветер унес их к Африке, Египту и Сирии.
 
Утром 27 августа, когда небо начало светлеть, спасшиеся увидели чудовищные поля пепла; города Геркуланум и Помпеи были полностью погребены под многометровым слоем пепла, тысячи трупов - людей и животных - лежали повсюду. Свидетели говорили, что гора еще дымилась, когда началось землетрясение, и толчки сотрясали землю вновь и вновь. Недалеко от Помпеи лежит известная пещера кумранской Сивиллы. Вскоре после происшедшей трагедии она произнесла прорицание, которое распространилось по всей Римской империи. На традиционном языке прорицателей Сивилла предупредила, что Бог собирается дать волю своему гневу, вызвав землетрясения и дождь из огня и пепла, льющийся с небес, — по всей вероятности, имея в виду Везувий. Для таких, как Иоанн, предсказания о катастрофических событиях представлялись знаками грядущего конца.
 
Пока Иоанн наблюдает происходящее, он слышит, как вострубил пятый ангел, и видит бездонную яму, из которой поднимается дым, «подобно дыму из большой печи», и видит огромную армию саранчи, появляющуюся из этой бездны. Та саранча подобна огромным коням с человеческими лицами, волосы развеваются сзади, зубы, как у львов, и хвосты, как у скорпионов, что жалят подобно змеям, причиняя своим врагам безмерную боль. Затем сцена меняется: Иоанн говорит, что видел другого сильного ангела, сходящего с небес, одетого в облако, с радугой над головой; его лицо подобно солнцу, его ноги подобны огненным столпам... Поставив правую ногу на море и левую - на землю, он воскликнул громким голосом, подобно львиному рыканию. Прозвучали семь громов... Тогда ангел поднял правую руку свою к небу и клялся живущим во веки веков «Времени больше не будет»55.
 
Жена, облаченная в солнцеКогда седьмой ангел вострубил, Иоанн услышал дивный голос, провозглашающий победу Бога и Иисуса: «Царство мира соделалось Царством Господа нашего и Его помазанника (мессии), и Он будет царствовать во веки веков»56. Но вместо объявления конца войны, как предполагал Иоанн, эта труба вызывает усиление борьбы. После блеска молний, грома, землетрясения и града он видит два знамения, появившиеся на небе; первое:
 
жена, облеченная в солнце, с луной под ногами и с венцом из двенадцати звезд. Она была беременна и кричала от боли в муках рождения.
Другое знамение появилось на небе: огромный красный дракон с семью головами и десятью рогами на голове... Затем дракон встал перед женой, которая рожала, чтобы пожрать ее младенца, как только она родит57.
 
Как мы отмечали, Иоанн видит что-то совершенно беспрецедентное - войну на небесах: архангел Михаил и его ангелы воюют против дракона58. Дракон и его ангелы побеждены, так что
 
нет больше места для них на небесах; большой дракон, древний змей, называемый Дьяволом или Сатаною, обольщающий всю вселенную, низвергнут - он низвергнут на землю, и его ангелы низвергнуты вместе с ним59.
 
Как зачарованный Иоанн с ужасом наблюдает, что эта битва будет продолжена на земле. В ярости от того, что он сброшен на землю, дракон собирается уничтожить жену. Он преследует ее. Она спасается, взяв крылья большого орла, и летит в пустыню, чтобы скрыться. Когда дракон обнаружил ее, он выпустил из пасти воду, чтобы настигнуть ее, но она вновь ускользнула, так как «земля помогла жене» и поглотила грозные воды. Потерпев крушение своих замыслов, «дракон рассвирепел на жену и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее».
Теперь дракон встал на морском берегу и вызывает двух монстров в союзники:
 
И я увидел выходящего из моря зверя, имеющего десять рогов и семь голов; и на рогах его было десять венцов, и на головах его имена богохульные. И зверь, которого я увидел, был подобен леопарду; и ноги у него, как у медведя, и рот у него, как львиная пасть. И дал ему дракон свою силу, и свой престол, и великую власть... И дивилась вся земля... и поклонилась дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: «Кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним?»60.
 
Огромному, надменному, изрыгающему богохульства зверю из моря «дана была... власть над всяким коленом и народом, языком и племенем». Второй монстр появляется из земли, зверь с силой, которая может заставить всякого на земле «положить начертание, что есть имя зверя» - очевидно, номер с тайным значением, «ибо это число человеческое: число это шестьсот шестьдесят шесть». Только потомки жены, которую Иоанн видит в своем видении, осмеливаются сопротивляться — и поэтому зверь полагает убить их.
Каков смысл этих ужасных видений? И где в Риме — и после войны — следует искать их? Внимательный читатель древних иудейских текстов может проследить, что Иоанн вызывал пророческие образы для толкования конфликтов своего времени точно так же, как пророки Исайя и Иеремия интерпретировали вавилонскую войну за 600 лет до этого. Эти иудейские пророки опирались, возможно, на более древний рассказ из Библии, который, в свою очередь, отсылал к древнему Вавилону, где 2500 лет тому назад священники записали клинописью на глиняных дощечках военные события, возможно, рассказанные за сотни, а то и тысячи лет до этого.
 
История повествует, как «в начале» или перед началом времени Бог боролся с великим морским зверем, драконом хаоса, чтобы зародился мир. Вавилонская версия повествует, как бог солнца Мардук сразил свою мать, великую женщину-дракона Тиамат, и ее армию чудовищ — опасную силу хаоса, — что вышли из глубин океана. Когда Тиамат раскрыла свои огромные челюсти, чтобы поглотить Мардука, он вогнал четыре ветра в ее рот, раздувая ее тело, а затем разорвал ее надвое, «подобно креветке», чтобы создать из нее землю и небо, и поставил их под свое владычество61.
Около трех тысячелетий назад еврейские поэты и сказители, близко знакомые с подобными древними историями, начали рассказывать, как Бог Израиля, подобно Мардуку, сражался против многоголового дракона, морского чудовища, которого они называли такими именами, как Левиафан и Рахав. Некоторые говорили, что только после крушения и убийства чудовищ Бог, подобно Мардуку, основал мир и освободил его от сил хаоса. Так, автор Псалмов в 74-м псалме молится Богу об исчезновении Левиафана:
 
Боже, царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли. Ты расторг силою своею море; ты сокрушил головы драконов в воде; ты сокрушил голову Левиафана; ты отдал его в пищу созданиям пустыни62.
Таким образом, мы можем сказать, что Иоанновы видения чудовищ и монстров смоделированы на основании и по образу древних историй, еще более старых, чем те, что входят в Бытие. Многие ученые подчеркивали, что первые главы Книги Бытия (а также некоторые из псалмов) были написаны значительно позже - может быть, на 400 лет, - чем последующие63. Но тот, кто писал начальные главы Бытия, вероятно, знал древнюю историю про дракона; в Бытии говорится, что, даже перед тем как Бог сотворил мир, он начал не с нуля- как позже утверждали иудейские и христианские теологи и философы, — но с бесформенной пустоты, хаоса, ветра и «вод глубоких».
 
Вначале сотворил Бог небо и землю, земля же была бесформенной пустотой (или хаосом) и тьма покрывала поверхность глубоких воду в то время как дух Божий носился над водами64.
 
Некоторые люди полагали, что эта древняя история подразумевает ограниченность Божественной силы, так как в ней Бог, подобно Мардуку, должен был бороться против сверхъестественного противника перед тем, как начать создавать мир. Возможно, поэтому иудейские рассказчики, чтобы успокоить своих слушателей и засвидетельствовать, что сила Божия не оспаривается, превращают морское чудовище Тиамат в техом, иудейский термин для «бездны», первоначального моря, над которым — как они говорят — «дух Божий» носился «вначале». Затем, чтобы показать, что не морские чудища таились в тех изначальных водах, Книга Бытия считает нужным сказать, что Бог Израиля действительно «сотворил больших морских чудовищ», и только после он создал все другие морские существа, на пятый день творения65.
 
Поскольку вавилонская история описывает огромное морское чудовище как женщину, «мать всех чудовищ» и всех богов, иудейские рассказчики часто говорят о Левиафане как о мужчине.
Иные полагали, что, когда Бог на пятый день творения создал этих морских чудовищ, он сотворил их, подобно всем другим животным, попарно: Левиафан, женское чудовище из моря, и Бегемот, мужское чудовище из земли, - очевидно, эту версию взял за основу Иоанн с Патмоса, чтобы рассказать в своем Откровении, как появились два дракона-союзника, первый — «чудовище из моря», и второй — «из земли».
Для нас драконы - существа из детских сказок, однако иудейские пророки представляли их как символы разложения и смерти, что скрываются на задворках нашего мира и угрожают его стабильности66. Поэты и пророки применяли эти образы всерьез — хотя и не буквально, — чтобы охарактеризовать военных врагов Израиля. Например, когда в 74-м псалме Богу воздается хвала за то, что Он «сокрушил главы Левиафана», и Он призывается «восстать» опять и оградить своих людей от зла, анонимный псалмопевец видит вавилонских солдат, которые разрушили Храм Господень и сожгли его до основания в 586 г.:
 
...все разрушил враг во святилище. Рыкают враги Твои среди святынь Твоих... и все резьбы в нем в один раз разрушили топорами и секирами; предали огню святилище Твое; совсем осквернили жилище имени Твоего67.
 
Мы можем вспомнить и пророка Иеремию, опечаленного и возмущенного той войною, который обращается к Израилю и говорит, что он видит царя Вавилонского в образе зверя, пожирающего народ Божий:
Пожирал меня и грыз меня Навуходоносор, царь Вавилонский... поглощал меня как дракон... извергал меня. Пусть моя разорванная плоть будет отмщением Вавилону!68
 
Пророк Иезекииль, беженец той же войны, высмеивает древнего врага Израиля, египетского царя (здесь происходит замена на вавилонского царя, современника пророка), как если бы он был только морским чудовищем, которого Бог Израиля вытащит и убьет, как рыбу:
 
Слово Господне было ко мне, говоря: «Смертный, [и скажи ему]... царю египетскому... Ты полагаешь себя львом между народами, но ты как чудовище в морях; ты мечешься вокруг... и мутишь собою чистые потоки вод».
Так говорит Господь Бог: «Я закину на тебя сеть мою... вытащат тебя Моим неводом. Я вышвырну тебя на землю, на открытом поле брошу тебя... чтобы дикие звери пожирали тебя»69.
 
Изгнанный в результате войны в Вавилон Иезекииль в своем воображении рисует Бога, разбрасывающего тушу дракона, а затем предсказывает, что Бог «рассеет египтян» — как вавилонян - «среди народов», заставив их страдать так же, как страдали тысячи евреев от рук египтян.
 
Так говорит Господь Бог: «Я против тебя, фараон, царь египетский, огромный крокодил...
Я вложу крюк в челюсти твои, и заставлю рыб облепить чешую твою, и брошу тебя в пустыню... Я отдам тебя на съедение зверям земным и птицам небесным... и Я рассею египтян среди народов»70.
Пророк, которого ученые называют Вторым Исайей71, с горькой иронией заявляет, что, когда вавилоняне разрушали Израиль, Бог, должно быть, заснул. Теперь он призывает Его проснуться и сразиться точно так же, как в древних историях повествуется о Его борьбе со змеем в начале времен:
 
Пробудись, пробудись, рука Господня, облачись в мощь! Пробудись, как в прежние дни, поколения давние! Не ты ли сразил Рахава, поразил змея? Не ты ли осушил море, воды великой бездны; превратил глубины моря в дорогу, по которой прошли искупленные?72
 
Но, призывая Бога «пробудиться» и сразиться с силами зла, пророк признает, что разрушение и смерть все еще обладают огромной властью. Так что Исайя пересматривает древнее повествование, предполагая, что «вначале», когда Бог сражался с исконным змеем, он на самом деле не убил его. Таким образом, иудейские пророки начинают представлять изначальную битву с Левиафаном от начала времен до его конца, предвидя, что, как говорит Исайя, «в тот день» — великий день окончания времен - Бог наконец «поразит змея, что в море»:
 
В тот день поразит Господь мечом Своим грозным, великим и крепким Левиафана, ускользающего змея, убьет Он морское чудовище73.
 
Как эта победа может быть выиграна? Так, Исайя, подобно другим пророкам, видит силы зла, воплощенные в иноземных угнетателях; он цепляется за надежду, что Бог пошлет мессию - божественно избранного царя, чтобы повести свой народ к победе. Но в свое время пророк предупреждает возлюбленный Богом Израиль, который, как беременная женщина, перед тем как родить, кричит в муках, взывая к обещанному мессии: «Господи! В бедствии мы искали Тебя, как беременная женщина при наступлении родов мучается и вопит от болей своих...»74.
 
Иоанн с Патмоса был погружен в писания пророков; он заимствовал у них образы: Израиля как женщины и «народов» как чудовищ, угрожающих ему; он изобразил Рим так, как Исайя и Иезекииль нарисовали Вавилон в своем воображении около шести сотен лет до того. Иоанн изменил Исайино видение Израиля как женщины, рожающей в муках, сделав его центральной драмой своего пророчества75, когда ему потребовалось трактовать борьбу, с которой он и другие последователи Иисуса тогда столкнулись. Уверовав в Исайино предвидение, которое свершилось - Израиль дал рождение мессии, Иисусу из Назарета! — Иоанн представляет его как «жену, облаченную в солнце», которая является угрозой для «большого красного дракона с семью головами и десятью рогами»76. Страшный дракон яростно преследует ее, чтобы пожрать ее дитя в момент рождения: так Иоанн характеризует римскую власть, которая погубила Иисуса.
 
Но Иоанн хочет показать, что, несмотря на то что римлянам удалось убить иудейского мессию, Иисус на самом деле спасся от них, «уйдя на небо», в то время как матерь его, Израиль, бежала в пустыню. Теперь Иоанн изображает дракона, жестокую и беспощадную власть, воплощенную в Риме, которая развязала гонения на людей Божиих. Предчувствуя свою обреченность, ибо избежал его мессия, разбушевавшийся дракон разворачивается, чтобы «вступить в брань с... ее детьми»77. Хотя Иоанн, по всей вероятности, представляет Израиль как «матерь» Иисуса, многие христиане в последующих поколениях восприняли жену, «облеченную в солнце», как образ Марии. Столь различные толкования показывают, что Иоанновы красочные и выразительные образы, прочитанные в последующих поколениях, нашли широкий отклик.
 
Дракон видения ИоаннаИоанн должен был использовать такие загадочные образы, потому что открыто выказывать свою враждебность Риму было опасно, шло время гонений. Другие пророки тоже писали иносказательно, ибо в тяжелейшие времена нужно было выживать и предлагать людям образы надежды. Так, например, приблизительно на 200 лет ранее пророк Даниил бросил вызов своим соплеменникам, чтобы они смогли противостоять тирании «империи зла» — или мучительно умереть. В 167 г. до н.э. иноземный царь Антиох IV, преемник Александра Великого, прозванный Эпифаном (буквально «проявление бога»), решил подчинить евреев своей власти, заставив их отказаться от собственной идентичности и влиться в его империю. Живущий под давлением таких обстоятельств Даниил стал пророчествовать и провозгласил, что в видениях ему являлись «четыре огромных зверя, вышедших из моря» (эти образы часто трактуют как четыре империи — Вавилонская, Персидская, Греческая и Римская), каждый из которых был страшнее, чем предыдущий, четвертый же
 
...страшный и ужасный, и весьма сильный. С зубами железными и когтями медными пожирал и сокрушал, а остатки попирал ногами... с десятью рогами, которые были на голове у него78.
 
Даниил говорит, что после этого видения «дух мой смутился во мне и видения ужаснули меня... И я, Даниил, изнемог и болел несколько дней... я изумлен был видением сим и не понимал
79
его» .
Затем он сообщает, что ему позволено было заглянуть в небо и он убедился: Бог был готов вмешаться. «И видел я в ночных видениях, я видел кого-то подобного человеку (на арамейском «сына человеческого»), грядущего с облаками небесными». Этот человек приблизился к престолу Божию, чтобы предстать перед Ветхим днями,
 
...и Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему: владычество Его вечное, которое не прейдет; царство Его не разрушится80.
 
Когда Иоанн с Патмоса читал эти слова, он, подобно другим последователям Иисуса, очевидно, почувствовал, что постиг смысл, заложенный в мистических видениях Даниила. Они показывали, что Бог наделил Иисуса властью, а еще - что Рим, хотя и кажется непобедимым, является только чудовищным орудием разрушения. Когда Иоанн пишет, что «зверь, которого я видел, подобен леопарду, его ноги, как у медведя, и пасть подобна львиной», он исправляет видение Даниила, чтобы изобразить Рим, как наихудшую из всех империй, сочетающую звериные качества своих предшественников81. Когда Иоанн говорит, что семь голов зверя «есть семь царей», то, вероятно, подразумевает под ними римских императоров, которые правили со времени Августа до Рима Иоанна82. В то время как ученые спорят о том, кто именно из императоров имелся в виду, Иоанн дает явный намек: «одна из голов его [зверя] как бы смертельно была ранена, пораженная мечом, но эта смертельная рана исцелена»83.
 
Современники Иоанна могли понять, что он ссылается на императора, и некоторые полагали, что этим императором был Нерон, который правил с 54 по 68 г. н.э., и ходили слухи, что он был убит своим же мечом, хотя многие верили, что он спасся. В начале правления Нерон пользовался необычайной популярностью среди граждан Римской империи, но рассказы о его заносчивости и жестокости принесли ему ненависть многих других римлян, особенно сенаторов. После 14 лет его правления 8 июня 68 г. н.э. сенаторы объявили императора врагом народа и приговорили его к публичной казни, раздев догола и заточив в огромные деревянные колодки. Позже исторический судья Светоний повествует, что Нерон, закрыв лицо покрывалом, верхом на коне, в нижней рубашке и сандалиях, бежал из Рима в заросшую ежевикой и сорняками загородную виллу. Заслышав топот коней и поняв, что его хотят арестовать и вернуть в Рим, Нерон решил убить себя. Он уговорил своих слуг сжечь его тело, чтобы враги не смогли отсечь его голову, а затем трясущимися руками Нерон взял кинжал и с помощью своего секретаря перерезал себе горло84. Но так как лишь несколько человек могли засвидетельствовать, что он действительно умер, по городу распространялись слухи о том, что Нерон бежал в восточные провинции и однажды вернется, чтобы занять трон.
 
Хотя Иоанн презирал всех императоров, он, очевидно, выбрал Нерона - говорили, что в его садах заживо сжигали последователей Иисуса, - чтобы воплотить «зверя», которым был римский правитель. Чтобы удостовериться, что всякий понял его подтекст, он предлагает выразительную подсказку: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое. Число его шестьсот шестьдесят шесть»85. Историки хорошо знакомы с нумерологической системой иудеев, называемой гематрией, которая присваивает числовое значение каждой букве и рассчитывает отношение между номерами, и они предлагают различные интерпретации данного мистического числа. Хотя не все споры разрешены, но многие согласны с тем, что большинство точных расчетов показывают: «число зверя» обозначает императорское имя Нерона.
 
Книга Откровения Иоанна в таком случае живо пробуждает ужас войны иудеев против Рима. Поэтесса Марианна Мур говорит, что поэмы есть «воображаемые сады с реальными жабами в них», вот и красочные видения Иоанна и его монстры призваны олицетворять действительные существа и события. Иоанн дает множество ключей к разгадке, чтобы идентифицировать «реальных жаб». Как мы отмечали, его видение о низвержении великой горы86 отражает извержение вулкана Везувия в 79 г. н.э. Семь голов змея означают императоров династии Юлиев - Клавдиев, а «число зверя» может намекать на имя Нерона.
Но если он это подразумевал, почему не говорит ясно? Почему он прячет реальные ситуации и личности за такими сложными и неуловимыми образами? Вероятно, как мы уже говорили, это было связано с опасностью открыто выступать против Рима87. Но Иоанн хочет сделать больше, чем просто рассказать, что сяучияось\ он хочет показать, что подобные события означают. Он хочет обратиться к вечному вопросу, который задавали люди на протяжении всей истории человечества, с тех пор как впервые осознали божественную справедливость: сколь долго дьявол будет преобладать и когда свершится правосудие? Вот поэтому Иоанн и применил язык традиционных пророков, которые также стремились убедить свой народ, что все происходящее на земле не является ни случайным, ни бессмысленным; что все запутанные и сложные нравственные проблемы настоящего мира закончатся, божественная справедливость восторжествует и установит все правое и накажет зло. Перемещая фантасмагорическое действие с земли на небеса и обратно, Иоанн замыслил показать, как события на земле видятся из Божественной перспективы до тех пор, пока ангел не объявляет, что «времени больше не будет»88, и время не погружается в вечность.
 
Так как Иоанн предлагает свои откровения на языке грез и кошмаров, языке, являющемся «мультивалентным»89, бесчисленное множество людей в течение тысячелетий видели свои собственные конфликты, страхи и надежды, отраженные в его пророчествах. И поскольку он размышляет о божественном правосудии столь убедительно, многие читатели нашли утешение в его убежденности: есть смысл в истории, - даже когда он не говорит определенно, в чем этот смысл — и есть надежда.
 
В то же время Иоанн был не только пророком, предлагающим «откровения», которые предупреждают о божественном правосудии и о грядущем конце времен. Иоанна — как и большинство иудеев, а позже и языческих последователей Иисуса — тревожило, будет ли продолжаться «следование за зверем» и заигрывание с «блудницей», называемой вавилонской, то есть с Римом и его культурой. Вместо того чтобы разделить видения Иоанна о неизбежном крушении мира и приготовлении к его концу, многие другие последователи Иисуса искали различные способы жить в том мире, ища и договариваясь о компромиссах с римским абсолютистским режимом, поскольку они стремились - по словам Иисуса - размежевать то, что «принадлежит Цезарю», и что — «Богу». Понимая это, Иоанн решил, что должен сражаться на два фронта одновременно: не только против римлян, но также против тех представителей народа Божия, которые примирились с ними (римлянами) и которые — как полагал Иоанн — стали сообщниками дьявола90.
 

[1]Тим ЛаХэй - американский писатель и духовный наставник. В соавторстве с Дркерри Б. Дркенкинсом написал серию апокалиптических романов «Оставленные». - Прим. пер.
[2]Около 30 метров. - Прим. ред.
' В синодальном переводе «Книга». - Прим. пер.
 
Глава из книги Элейн Пейджелс - Откровения.
 
Книгу Элейн Пейджелс -Откровения - читайте на Эсхатосе
 

Категории статьи: 

Оцените статью: от 1 балла до 10 баллов: 

Ваша оценка: Нет Average: 6.7 (3 votes)
Аватар пользователя esxatos