Аверинцев - Собрание сочинений-4 - Связь времен

Сергей Аверинцев - Собрание сочинений - Связь времен
«Связь времен» - последняя книга Сергея Сергеевича Аверинцева, состав которой, заглавие и композиция определены автором.
 
Книга содержит ответ Аверинцева на ключевой вызов XX столетия - попытку тоталитарных режимов порвать с библейской традицией и классическим наследием человечества.
 
Сергей Аверинцев: "Наше время, — конечно, не первое, которое по опыту узнало о проблемах и трудностях в общении между поколениями.
 
Любая эпоха знала эти трудности, и даже конвенциональное прикрашивание не могло всерьез сделать их сколько-нибудь менее заметными.
 
Отказ от всякого прикрашивания сам по себе оправдан; но нельзя не чувствовать, что в наше время слишком ощутима активная заинтересованность в том, чтобы как можно больше приблизить генерационное разобщение к теоретической и фактической абсолютизации.
 
Достаточно очевидна коммерческая заинтересованность в этом определенных инстанций, например, индустрии, обслуживающей «молодежную субкультуру»,
 
автомобильной промышленности, добивающейся ухода в прошлое практики пользования общим семейным автомобилем и уверенно инструментализирующей
 
идеологические мотивации для поощрения каждого атомизированного члена семьи в его желании обладать во что бы то ни стало собственным автомобилем; но всё это неинтересно".
 
 
 
 
 

Сергей Аверинцев - Собрание сочинений - Связь времен

 
Собрание сочинений
Под ред. Н. П. Аверинцевой и К. Б. Сигова. – Киев,  Дух і літера, 2005. – 448 с.
ISBN 966-7888-84-3 (Собрание сочинений)
ISBN 966-7888-76-2
 

Сергей Аверинцев - Собрание сочинений - Связь времен - Содержание

 
От издательства
 

Часть I. Читая Ветхий Завет

Премудрость в Ветхом Завете
Вслушиваясь в слово: три действия в начальном стихе
Первого Псалма: три ступени зла
 

Часть II. Из мира античной литературы

Добрый Плутарх рассказывает о героях, или Счастливый брак биографического жанра и моральной философии
Римский этап античной литературы
Внешнее и внутреннее в поэзии Вергилия
 

Часть III. Чаяния языков и благовестие Христово

«Новых великих веков чреда зарождается ныне...»; о воздухе, повеявшем две тысячи лет тому назад
Тема чудес в Евангелиях: чудо как деяние и чудотворчество как занятие
Образ Иисуса Христа в православной традиции
Стихи о Рождестве
 

Часть IV. Русская литература во всеевропейском контексте. Созвучия и контрасты

Григорий Турский и «Повесть временных лет», или О несходстве сходного
Русское подвижничество и русская культура
Лафонтеновская парадигма и русский спор о басне: Вяземский versus Крылов
Казусы «христианизации» немецкой поэтической лексики в русских переводах
Размышления над переводами Жуковского
Британское зеркало для русского самопознания или еще раз о «Сельском кладбище» Грея-Жуковского
Гёте и Пушкин
Пушкин — другой
«Ученики Саиса»: о самоопределении литературного субъекта в русском символизме
Гномическое начало в поэтике Вячеслава Иванова
Вячеслав Иванов и русская литературная традиция
Бахтин, смех, христианская культура
Бахтин и русское отношение к смеху
В стихии «большого времени»
О некоторых константах традиционного русского сознания
 

Часть V. Сердца горестные заметы, или актуальное, слишком актуальное

Преодоление тоталитаризма как проблема: попытка ориентации
Моя ностальгия
Ритм как теодицея
О духе времени и чувстве юмора
Солидарность поколений как фактор гражданской свободы
 
Сведения об источниках публикаций
Указатель имен
 
 

Сергей Аверинцев - Собрание сочинений - Связь времен - О духе времени и чувстве юмора

 
Адогматическое христианство способно, пожалуй, на подлинную нравственную высоту. На что оно не способно, и притом по самой своей сути, так это на чувство юмора. Чтобы отыскать смех, парадокс, дерзновенную, вибрирующую на границе кощунства игру мыслей, придется направиться к какому-нибудь старомодному защитнику догмы: скажем, к проповедникам эпохи барокко вроде Абрахама а Санта Клара или хотя бы поближе — к Леону Блуа, к Честертону. Самые отчаянные шутки во всей истории русской культуры обретаются у Владимира Соловьева — мистика из мистиков, визионера, аскета. Он был вправду способен заразительно, захватывающе смеяться именно потому, что был способен и к абсолютной серьезности. Чтобы дерзновение оставалось вправду дерзновением, а не симуляцией дерзновения, юмор должен постоянно ощущать себя в присутствии столь же подлинной, жесткой, непоблажливой серьезности.
 
Так обстоит дело с остроумием клерикальным и околоклерикальным. Дальше помянем хотя бы еврейский юмор. Разве этот отменный феномен мог существовать как целое без сакральной идеи народа Божия? Вот цитата из «Доктора Фаустуса»: «Я, как вы знаете, еврей. Фительберг — архиеврейская фамилия. У меня в крови Ветхий Завет — не менее серьезная штука, чем немецкая сущность», — так говорит этот персонаж Томаса Манна, только вот вместо «немецкой сущности» хочется в нашем контексте подставить что-нибудь вроде «клерикальной сущности». Что же, в библейской перспективе евреи как раз и суть народ священствующий; поэтому представляется не вовсе бессмысленным объединить в нашей классификации еврейский юмор с юмором клерикальным. Особенно остры шуточки, относящиеся к тяжбе между еврейством и христианством, скажем, когда еврей дразнит католического священника, приставая к нему с вопросом, правда ли, что тот ну никак не может подняться выше папского сана, — а один из наших, знаете ли, уже Бог, вот оно что!
 
Суть всякого действительно острого политического юмора всегда прямо или косвенно соотнесена с противоположностью между конформизмом и протестом. Чтобы обосновать достаточно качественный юмор, эта противоположность должна быть достаточно убедительной, подлинной и серьезной. В любом тоталитарном обществе ее серьезность была в самом буквальном смысле смертельной серьезностью. В моей России, как и на всем пространстве государств-сателлитов, неуютное время сталинского и затем брежневского строя провоцировало удивительный подъем культуры политического анекдота. О, каким великим становится это искусство, когда оно дает индивиду последний шанс не погибнуть от удушья! Конечно, приходится пожелать, чтобы в нашей жизни больше не было таких факторов расцвета юмора. Но сегодняшняя ситуация как раз в демократических и «развитых» странах делает исходное распределение ролей между «филистером» и «бунтарем» весьма сомнительным, а то и вовсе мнимым. Новая ситуация пророчески предугадана в одном стихотворении русского поэта Вячеслава Иванова из 1944 года:
 
...Теперь один запас понятий,
Один разменочный язык
Равняют всех в гражданстве братии;
Обличья заменил ярлык.
Бьют тем же шаром те же кегли
Бунтарь, епископ и король...
 
Нигилист — нынче уж не бунтарь, едва ли даже циник в настоящем смысле слова, потому что он больше не стоит «против всех». Важнейшие приметы бунтарства, например, компоненты идеологии студенческих мятежей в Сорбонне 1968 года, сегодня превратились в господствующий trend, в условие political correctness. Отмена всех обязывающих табу, особенно в сексуальной сфере; вульгарный феминизм, de facto стремящийся отменить как раз творческое в женщине и разрушающий традиционное уважение к материнству; демонтаж всех культурных иерархий и знаменитый антиэлитистский принцип «ты не лучше меня»; принципиальное превосходство самодовольного невежества над «Пайдейа», — все это уже принадлежит, говоря по-флоберовски, сфере «прописных истин», аксиом, принимаемых автоматически и без всякой критики.
 
Уж если что-нибудь и сегодня, посреди всеобщей отмены табу, вправду остается табуированным, так именно решимость поставить под вопрос какую-нибудь из этих аксиом. Разумеется, защитники вышеописанной идеологии нередко и сегодня по старой привычке принимают патетические позы, пытаясь уверить, будто они всё еще обречены на скорбную участь бунтарей. Но в этом слезливом тоне выражает себя не серьезность господствующего тренда, а всего лишь присущее ему отсутствие юмора. Наш опыт советских лет, опыт реального риска, реальной опасности каждого решения быть не таким, как все, возбраняет нам играть в эту игру и пренебрегать различием между настоящей и деланной серьезностью.
 

 

01/02/2015

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (6 votes)
Аватар пользователя vestelyuri