Бахофен - Материнское право - Том I - Quadrivium

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Иоганн Якоб Бахофен - Материнское право. Исследование гинекократии древнего мира в соответствии с ее религиозной и правовой природой
Золотая серия сайта Эсхатос - Издательский проект Quadrivium - Серия HELLENICA

В предлагаемом сочинении речь пойдет об историческом явлении, отмеченном лишь немногими, а в полном объеме и вовсе никем не исследованном. Вся прежняя наука о древности почти не содержит упоминаний о материнском праве. Нов сам термин, и неясны те семейные отношения, которые им обозначены. Рассмотрение такого предмета необычайно заманчиво, однако готовит и столь же необычайные трудности.
 
Дело не только в отсутствии более или менее основательных предварительных работ — все прежняя наука вообще ничего не сделала для объяснения того культурного периода, к которому относится материнское право. Таким образом, перед нами лежит еще не возделанная целина. Вступив на нее, мы обратимся от более изученных периодов древности к временам гораздо более ранним, от единственного известного нам до сих пор мира идей — к совершенно иному, древнейшему миру.
 
Народы, с именами которых была прежде исключительно связана слава античного величия, отступят на задний план. Их место заступят иные, никогда не достигавшие высот классической культуры. Неведомый мир откроется нашему взору. Чем дальше мы будем проникать в глубину этого мира, тем более своеобразные очертания будет принимать все вокруг нас. Все здесь противоречит идеям развитой культуры, всюду господствуют древние воззрения — перед нами мировая эпоха с совершенно самобытными чертами, цивилизация, судить о которой можно лишь с точки зрения ее собственного внутреннего закона.
 
Гинекократическое семейное право видится странным не только нашему нынешнему, но уже и античному сознанию. Чудным и диковинным в своем устроении, в сравнении с эллинским, предстает тот первобытный закон жизни, к которому принадлежит материнское право, от которого оно происходит и из которого только и может получить свое объяснение. Высшая цель нашего дальнейшего исследования заключается в том, чтобы разъяснить движущий принцип гинекократической эпохи и правильно определить ее отношение к более древним ступеням жизни с одной стороны и к более развитой культуре — с другой.
 
Таким образом, мое исследование ставит перед собою гораздо более широкую задачу, чем, как можно подумать, предполагает избранное для него заглавие. Охватывая все части гинекократической культуры, оно стремится выявить ее отдельные чер- ты, а затем определить и ту основную идею, которая связывает их воедино, и, таким образом, в точности восстановить картину этой культурной ступени, вытесненной на задний план или полностью преодоленной последующим развитием древнего мира. Обозначенная цель высока.
 
Однако лишь максимально расширив поле зрения, мы можем достичь истинного понимания своего предмета, той ясности и того совершенства научной мысли, которые составляют сущность познания. Ниже я постараюсь наглядно представить содержание и ход развития моих идей, чтобы тем самым подготовить и облегчить дальнейшее изучение предлагаемого труда. Из всех сообщений, свидетельствующих о существовании и внутреннем устройстве материнского права, наиболее ясными и ценными являются те, что касаются ликийского народа.
 
По свидетельству Геродота, ликийцы называли своих детей не по отцу, как эллины, а исключительно по матери, отмечали во всех своих родословиях лишь предков по материнской линии и судили об общественном положении ребенка исключительно по его матери. Николай Дамасский дополняет эти известия, отмечая исключительное право наследования дочерей, которое он возводит к ликийскому обычному праву — неписаному, то есть, по определению Сократа, данному самим божеством. Все эти обычаи суть проявления одного и того же основополагающего представления.
 
И если Геродот видит в них не более чем причудливое отклонение от эллинских нравов, то, мы, рассмотрев их во внутренней взаимосвязи, должны будем прийти к более глубокому пониманию. Не беспорядок, а система, не произвол, а необходимость предстанет нашему взору, а поскольку какое-либо влияние писаного законодательства в данном случае приходится исключить, то желание видеть здесь бессмысленную аномалию теряет последнюю видимость обоснованности.
 
Наряду с греко-римским приматом отцовства здесь заявляет о себе иное семейное право, диаметрально противоположное ему как в своем основании, так и по внешней форме. Сопоставляя оба этих начала, мы сможем еще ярче высветить своеобразные черты каждого из них. Подтверждением этой концепции послужило открытие родственных представлений у иных народов. Так, исключительному праву наследования дочерей, закрепленному ликийским законом, соответствует столь же исключительная обязанность содержания дочерьми престарелых родителей, предусмотренная египетским обычаем, как об этом свидетельствует Диодор.
 

Иоганн Якоб Бахофен - Материнское право. Исследование гинекократии древнего мира в соответствии с ее религиозной и правовой природой - Том I

Издательский проект “Quadrivium” — 384 с.
Санкт-Петербург — 2018 г.
ISBN 978-5-7164-0761-9
 

Иоганн Якоб Бахофен - Материнское право. Исследование гинекократии древнего мира в соответствии с ее религиозной и правовой природой - Том I - Содержание

А. Г. Дугин. Иоганн Якоб Бахофен: великая война полов
  • Право и культурный идеализм
  • Матриархальный миф
  • Влияние Бахофена
  • Гинекократия
  • Война полов и четыре фазы цивилизации
  • Типы патриархата по Бахофену
  • Три матриархата по Бахофену
  • Подвиг перевода
  • Предисловие и введение
Ликия
  • I. Свидетельства о материнском праве у ликийцев
  • II. Беллерофонт: основатель материнского права и победитель амазонок  
  • III. Господство идеи смерти в мифе о Беллерофонте
  • IV. Притча о листьях деревьев и её связь с естественно-материальной основой ликийского материнского права
  • V. Определение и характеристика религиозной стадии, к которой принадлежит ликийское материнское право     
  • VI. Отношение Беллерофонта к женщинам. — Связь деметрического принципа с материнским правом
  • VII. Противоположность материнского права полной естественности половых отношений. Сопоставление ряда исторических свидетельств внебрачных и гетерических жизненных форм в их противоположности ликийскому принципу. Возникновение гинекократии, её место в развитии человеческого рода
  • VIII. Промежуточное состояние между материнским правом естественной половой связи и отцовским правом. Параллелизм с Луной и её космическим положением между Землёй и Солнцем. Связь гинекократии с лунным и отцовского права с солнечным культом
  • IX. Связь гинекократии с представлением о мужестве и благозаконии народа и его любви к справедливости. — Их перерастание в гинекократию
  • X. Дальнейшие свидетельства о материнском праве у ликийцев и его следы в ликийских надгробных надписях
Крит
  • XI. О критском выражении «милая материнская земля» вместо «отчизна»
  • XII. Всеобщее братство граждан как следствие такого понимания. Его отражение в римском понятии paricidium
  • XIII. Признание исключительно материнского происхождения в генеалогии города Ликтоса
  • XIV. Дальнейшие примеры родства, основанного на происхождении по материнской линии. Особая роль сестринства в системе гинекократии. Критские из Энгия
  • XV. Влияние гинекократии на благосостояние государства согласно Диодору (Историческая библиотека, IV, 80). — Критянин Иасион, возлюбленный Деметры. Бессмертие как атрибут женского принципа в его связи с материнским правом
  • XVI. Дальнейшее рассмотрение того же мифа. Главенство женско-материальной и подчиненная роль мужской стороны природы       
  • XVI I. Выражение той же идеи в отношениях критского Зевса и его матери Реи
  • XVI I I. Господство на Крите женских персонификаций Природы-Матери в образе Земли и Луны и связь этого явления с гинекократией. Ариадна как царица, утверждающая мир и согласие
  • XIX. Прогресс от лунного к солнечному принципу и его связь с постепенным подчинением материнского права системе патернитета
  • XX. Три степени мужественности: посейдонически-теллурическая, лунарная и солярная
  • XXI. Об особой взаимосвязи трех степеней муже- ственности с религиозными воззрениями критян
  • XXII. Отношение Крита к Аттике и Тесею
Афины
  • XXIII. Рассказ Августина в «О граде Божием», XVIII, 9
  • XXIV. Сопоставление рассказа Августина с сообщением Эфора (Страбон, География, IX, с. 402). В обоих известиях содержится воспоминание о материнском праве древнейшей эпохи и победе над ним высшего принципа   
  • XXV. Свидетельства этой борьбы в мифе об Оресте в «Эвменидах» Эсхила
  • XXVI. Дальнейшие размышления над рассказом Эсихла, в особенности, о победе Тесея над амазонками и об учреждении мужского права в Афинах
  • XXVII. Продолжение: Хтоническая природа материнского принципа в противоположность олимпийской природе отцовского права
  • XXVIII. Переход от материнского права к отцовскому как направление религиозного движения. Закон развития снизу вверх
  • XXIX. Продолжение. Преимущественная связь Эриний с материнским правом и его защитой. Воплощаемый Эриниями закон теллурического права о кровной мести и его противоположность аполлоническому закону об искуплени    
  • XXX. Связь числа семь с Аполлоном, Афиной и Орестом в противоположность теллурически-лунарному числу пять. Его уранический характер. Равнозначность победы седмицы над пятерицей победе отцовского принципа над материнским правом
  • XXXI. Борьба материнского права с аполлоническим принципом в «Агамемноне» Эсхила
  • XXXII. Аналогии матереубийству и оправданию Ореста
  • XXXIII. О преступлении Клитемнестры
  • XXXIV. Значение мифа об Эрифиле с точки зрения материнского права и его подчинения аполлоническому принципу
  • XXXV. Дальнейшие свидетельства теллурическо-материнской природы эриний
  • XXXVI.Свидетельства той же божественной природы у Немезиды-Леды
  • XXXVII.Расширение представлений о физическом материнстве до идеи justitia, понятия Земли — до понятия о праве. Древнейшее материнское право как право теллурическое
  • XXXVIII.Отдельные реминисценции древнейшего аттического права
  • XXXIX
  • XL. Значение борьбы афинян с эгинцами для развития афинского брачного права. Размышления над рассказом, приведенным у Геродота (История, V, 82—88). Противоположность ионических и дорических женщин
  • XLI. Дальнейшие исторические обстоятельства, в которых проявляет себя эта противоположность: Мегара, Халкидон, Византий
  • XLII. Различное поведение карийских женщин по отношению к ионийским и дорийским завоевателям. Рассмотрение некоторых обычаев, связанных с древней гинекократией
  • XLIII. Заключительные рассуждения об отношении доэллинской культуры к эллинской
  • Примечания к авторским сноскам

Иоганн Якоб Бахофен - Материнское право. Исследование гинекократии древнего мира в соответствии с ее религиозной и правовой природой - Том I - Беллерофонт: основатель материнского права и победитель амазонок

 
В этом рассказе Беллерофонт находится в двояком отношении к женскому полу. С одной стороны, он представлен нам в качестве противника и победителя амазонок. С другой стороны, он отступает перед манифестацией женской природы, признавая тем самым её власть. Поэтому ликийское материнское пра- во возводится непосредственно к нему как к своему основателю. Такое двойственное отношение, соединяющее в себе и победу, и поражение, в высшей степени заслуживает нашего внимания. Оно отражает борьбу материнского права с мужским, причем борьба эта увенчивается лишь неполной победой мужчины. Коринфский герой, отпрыск Сизифа уничтожает амазонство — это крайнее вырождение женского права. Воинственные девы, мужененавистницы и мужеубийцы, терпят поражение.
 
Однако высшее право женщины, вернувшейся к браку и своему половому призванию, с честью выходит из этой борьбы. В ней гибнет лишь амазонское вырождение женского владычества, но не само материнское право, основанное на материальной природе женщины. В рассмотренных нами мифах женщина уподобляется земле. Как Беллерофонт склоняется перед знаком материнского плодородия, так Посейдон отводит свои губительные волны от опустошаемой ими плодородной земли. Мужская производительная сила признает высшее право за материей, принимающей семя и приносящей плод. Земля, матерь всего сущего, является по отношению к Посейдону тем же самым, чем земная, смертная женщина является по отношению к Беллерофонту или Гея приравнены друг к другу.
 
Женщина заступает место Земли и продолжает прототипическое материнство Земли среди смертных. С другой стороны, мужчина-оплодотворитель является за- местителем всеоплодотворяющего океана. Вода — это осеменяющая стихия. Когда она смешивается с женской материей земли, пропитывая её своей оплодотворяющей силой, в темной почве материнского чрева начинает развивается зародыш всякой теллурической жизни. (Сервий, Комментарии к Георгикам, 4, 364 и 382. Плутарх, Об Исиде и Осирисе, 37 и 38). Как Океан (Okeanos) относится к Земле, так мужчина относится к женщине. Кто занимает первое место в этом союзе? Кто из его участников должен господствовать над другим: Посейдон над Землей, мужчина над женщиной — или наоборот?
 
В приведенном мифе изображена их борьба. Беллерофонт и Посейдон силятся стяжать победу отцовскому праву, но отступают побежденными, увидев знак зачинающего материнства. Соль воды — содержание и символ мужской силы — должна служить не опустошению, а оплодотворению материи. (Иосиф Флавий, Иудейская война, IV, 8, (3) и особенно Плутарх, Застольные беседы, V, 10). Победа над нематериальной, пробуждающей мужской силой остается за материальным принципом материнства. Женский детородный орган господствует над мужским фаллосом, земля — над морем, ликийские женщины — над Беллерофонтом. Таким образом, у нас есть все основания сказать, что борьба с женским правом, которую начал Беллерофонт, лишь наполовину увенчалось успехом.
 
Хотя сын Посейдона и победил противоестественное вырождение бракоборческого амазонства, сам он, однако, вынужден был уступить победу женщине, оставшейся верной своему природному предназначению. Все содержание мифа, центром которого является Беллерофонт, согласуется с этой интерпретацией. Герой изначально преследует высшую цель. Его задача — не только истребить амазонок, но подчинить в браке мать отцу. И действительно, одержав победу над первыми, он казалось бы, может рассчитывать на успех и во втором отношении. Однако Иобат-Амфианакс (ибо так называет его Николай Дамасский в FHG, III, 367, 16) отказывается вознаградить своего гостя за труды и тяготы. Намеки на это обстоятельство можно найти и в других деталях мифа.
 
В итоге Беллерофонт вынужден удовольствоваться половиной Ликийского царства (Илиада VI, 103, Схолии к «Илиаде», VI, 155, в FHG III, 303). За его победами следует поражение. Оседлав Пегаса, укрощенного благодаря поддержке Афины, Белле- рофонт вступил в бой с амазонками и уничтожил их: взмыв в прохладные выси эфира, он, потомок Эола, поразил их оттуда стрелами. (Аполлодор, Мифологическая библиотека II, 3, 2; Пиндар, Олимпийские песни, XIII, 122; Афиней, Пир мудрецов, XI, 497). Но затем, попытавшись взлететь на своем крылатом скакуне еще выше и достичь высей небесного света, он навлек на себя гнев Зевса. Низверженный с неба, Беллерофонт рухнул на Алейское поле. Таре свидетельствует, что от падения он, подобно Гефесту, охромел. (Стефан Византийский, Тарой!;; Аристофан, Ахарняне).
 
«[Его победы хочу я воспеть,] но об участи его — я смолкаю», — говорит Пиндар (Олимпийские песни, XIII, 93), указывая на несоразмерность блестящего начала и печального конца, постигшего этого героя. Высота его устремлений — и их малый успех в творениях Пиндара (Истмийские песни, VII, 47) и Горация (Песни, IV, 11, 26) становятся образом непомерно превознесшегося человеческого духа, вступившего в борьбу с богами и наказанного ими. Беллерофонт выступает здесь в одном ряду с Прометеем, с которым его как второго хранителя огня сопоставляет Лисий (у Цеца, Схолии к Ликофрону, 17). Своим поражением Беллерофонт отличается от прочих противников женского права: Геракла, Диониса, Персея и аполлонических героев Ахилла и Тесея.
 
Если те истребляют не только амазонство, но и вообще всякого рода гинекократию и, выступая как совершенные силы света, возносят бесплотный солнечный принцип отцовства над материальным началом теллурического материнства, то Беллерофонт оказывается бессилен достичь чистых высот небесного света. С робостью оглядывается он вниз, на землю, готовую вновь принять героя, низвергшегося с высоты, на которую тот отважился взмыть. Если Пегас — крылатый конь, рожденный из кровоточащего туловища Горгоны и обузданный любимцем Афины по её подсказке, — достигает цели своего небесного странствия, то его земной всадник вновь ниспадает на землю, которой он принадлежит, будучи сыном Посейдона.
 
 

Категории: 

Оцените - от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 6.5 (2 votes)
Аватар пользователя Traffic12