Бальтазар - Слава Господа. Богословская эстетика - Том II - 1 - Клерикальные стили

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Ганс Урс фон Бальтазар - Слава Господа. Богословская эстетика. Том II: Сферы стилей - Часть 1: Клерикальные стили
Современное богословие
Предметом внимания этого тома будет слава божественного откровения, какой она раскрывается и предстает в многогранном богословии церкви. То есть мы не будем говорить непосредственно (и сужающим образом) о форме и красоте богословия. 
 
Нас интересует лежащая в библейском откровении объективная первопричина в ее формообразующем воздействии на богословие. Таким способом историческое расследование создает переход от представления исторической формы откровения в себе (первый том) к ее внутрибогословской догматической обработке (третий том). Сейчас речь пойдет о способах видения, которые должны быть многообразными вследствие не только человеческой ограниченности, но и все более возрастающего проявления и могучего действия полноты откровения. Кроме того, исследование этого множества точек зрения подготовит нас к тому, чтобы мы не пропустили ничего существенного в догматике славы и смогли на широком пространстве индукции в церковно-богословской традиции сформулировать основные принципы этой богословской дисциплины, пренебрежение которой сделало ее сегодня практически несуществующей.
 

Ганс Урс фон Бальтазар - Слава Господа. Богословская эстетика. Том II: Сферы стилей - Часть 1: Клерикальные стили

Перевод с немецкого - Ольга Хмелевская 
Серия «Современное богословие»
М.: Издательство ББИ, 2020. - viii + 380 с.
ISBN: 978-5-89647-38 1-7
 

Ганс Урс фон Бальтазар - Слава Господа. Богословская эстетика. Том II: Сферы стилей - Часть 1: Клерикальные стили - Содержание

Введение
  • 1. Замысел
  • 2. Избранное, недостающее
  • 3. Формы, стили
Ириней 
  • 1. Эстетический миф 
  • 2. Рождение богословской формы
  • 3. Стилизованная середина
  • 4. Искусство Бога во времени
  • 5. Граница и поступательное движение
Августин
  • 1. Глаз, свет и единство
  • 2. Истинное и благое
  • 3. Прекрасное
  • 4. Реальность образа 
  • 5. Динамика и преобразование идеи красоты
  • 6. Созвучие и аналогия
Дионисий 
  • 1. Феномен
  • 2. Структура работы
  • 3. Эстетика и литургика
  • 4. Богословская символика
  • 5. Богословская эйдетика
  • 6. Богословская мистика
Ансельм
  • 1. Эстетический разум
  • 2. Сияние свободы
  • 3. Торжество молитвы
Бонавентура
  • 1. Серафим и стигматы 
  • 2. Троица, идея, reductio
  • 3. Первый и второй Адам 
  • 4. Текстура красоты
  • 5. Сердце, крест и слава

Ганс Урс фон Бальтазар - Слава Господа. Богословская эстетика. Том II: Сферы стилей - Часть 1: Клерикальные стили - Созвучие и аналогия

 
Единственное в своем роде сглаживание различий между пафосом ритмической меры и пафосом бесконечности, определяющее эстетическое богословие Августина, выросло не из встречи горячей африканской души с эллинским и римским образованием и понятийным аппаратом - это уравнивание на первый взгляд несопоставимых вещей стало результатом мучительного и напряженного вопрошания всей его христианской экзистенции. И даже если платоновский и манихейский дуализм, а также личное непринятие уровней грозят подорвать гармонию (а в некоторых формах августинизма они привели к катастрофическим разрушениям), созвучие, тем не менее, остается доминирующим тоном. Уверенность в окончательной правоте vera religio [истинной религии] у Августина основана не на голой интуиции сердца и совести или веры - как это было позднее у Паскаля, Соловьева и Ньюмана, - а на созерцании правильности, которое в обобщающем смысле можно назвать эстетическим, но при этом поддерживается разумом и может стать видимым для того, кто очистит глаза своего духа. Учение об иерархии чисел, высшая ступень которых покоится в самом Боге и творит мир идей Логоса, есть чистое выражение этой убежденности. Эту иерархию невозможно количественно преобразовать в математическую картину мира (в котором должна будет торжествовать идентичность, а не аналогия) без того, чтобы сначала не изгнать саму душу августинизма, но ее также нельзя клеймить как некий мистический монизм, поскольку Августин всегда осознавал несоразмерность Бога и творения - более того, ближе к концу пути (до антипелагианской полемики) это сознание становилось все более отчетливым. Если исключить эти опасности, его ступенчатый образ мира становится надежной и открытой рамкой, в которой христианское тысячелетие могло развивать во всех направлениях свою мыслительную и жизненную ритмику.
 
Созвучие между Богом и миром существует в силу этого отношения первочисел, которое представлено в бытии и сущности всего земного, пусть всегда только в приближении и частично; но еще в большей степени оно существует благодаря тому, что и бесконечный Бог не лишен меры, но измеряется Сыном как образом Отца, и что в этом месте в Боге возникает возможность и реальность существования измеряемого мира. "Ибо он предшествовал как форма всего, вполне заключая в себе то единое, от которого имеет свое бытие, так что все сущее, поскольку оно подобно единому, произошло через эту форму". Тем самым образ, слово и свет мира суть одно и то же. Но чтобы это подобие и излучение не растворилось в бесконечности, как у Плотина, христианство видит отношение Отца к Сыну в Святом Духе как предвечную, бесконечную, но личную и свободную "форму", которая дает человеку свободу и самость как "дар".
 
Итак, существует не только аналогия между божественным и тварным бытием, но также и аналогия между божественно-свободным личным бытием и тварно-свободным личным бытием. Здесь в платоновских рамках вырастает библейско-христианское содержание. Бог - свободно выбирает, человек же волен принять или отвергнуть этот выбор. Но эти личные отношения не надстраивают некий "второй этаж" над природными отношениями, ибо сами природные существа обладают личностью и свободой, и решения Бога всегда выражают его сущность, равно как и человеческие, исторические решения всегда соответствуют законам и правилам человеческой и земной природы. Закон Божий равно позитивен и естественен; человек никогда не вознаграждается и не наказывается извне, а только самой логикой своей природы. Таким образом, Августин делает решающий упор на гармонии между промыслом и личным развитием: ничто не направляется Богом извне, что бы одновременно не направлялось изнутри, хотя здесь Августину приходится перебрасывать куда более смелый мост, нежели стоическому и плотиновскому монистическому учению о промысле. "Dispensatio temporalis" [устроение временного] промысла описывается в почти органических категориях, специально задуманных для развития и воспитания человека и человеческого рода, причем последнее единство между природным и сверхприродным порядком и управлением, опять же, описывается в эстетических категориях.
  •  

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (4 votes)
Аватар пользователя brat christifid