Барон - Социальная и религиозная история евреев - в 18 томах - 7 - Иврит - язык и литература

Сало Уиттмайер Барон - Социальная и религиозная история евреев - в 18 томах - Том VII - Раннее Средневековье (500-1200) - Иврит — язык и литература
История евреев

Наряду с углублением и расширением интереса к Писанию развивалось и изучение языка иврит, его лексики и грамматики, а также правил, которые определяли его использование в том или ином контексте. Современники прекрасно понимали эти тонкости. Выдающийся караимский грамматист и экзегет Абуль Фарадж Гарун высказал общее мнение еврейских интеллектуалов, когда писал: "Потребность ближе познакомиться с языком иврит проистекает из обязанности понять слова Законодателя в истинном их значении. Никто не может достичь этого, пока он невежествен в языке, потому что неизбежно будет ошибаться и толковать неверно". Другими словами, знание Писания подразумевало хорошее знание языка, и наоборот.
 
Возможно, ни в какой другой период человеческой истории забота о правильности и чистоте разговорного и письменного языка не приобретала для образованных классов такого огромного значения, как во время исламского ренессанса. Интеллектуальная элита греко-римского мира заботилась об изяществе греческого или латинского стиля в литературе и риторике. Мудрецы Талмуда без устали повторяли, что даже в обыденной беседе следует избегать просторечных выражений и пользоваться лишь "чистым языком". Они отстаивали ясность и точность речи, пытаясь, где только можно, предложить мнемонические правила для грамотного употребления языковых средств, поскольку считали, что ясность формулировок существенна для правильного восприятия и сохранения важных знаний. "Жителям Иудеи, — заявлял Рав, — которые бережно относились к языку, удалось сохранить Тору, тогда как жители Галилеи, будучи нерадивыми в речи, не сохранили Тору" (Эрувин, 53а).
До эры ислама тонкости грамматики служили предметом горячих споров лишь среди специалистов, а не среди всех образованных людей.
 

Сало Уиттмайер Барон - Социальная и религиозная история евреев - в 18 томах - Том VII - Раннее Средневековье (500-1200) - Иврит — язык и литература

Перевод с английского Любови Черниной.
Москва: Книжники, 2016. — 336 с. — (История евреев).
ISBN 978-5-9953-0461-6
 

Сало Уиттмайер Барон - Социальная и религиозная история евреев - в 18 томах - Том VII - Раннее Средневековье (500-1200) - Иврит — язык и литература - Содержание

Глава 30. Языковой ренессанс
  • Опасности двуязычия
  • Лексикография
  • Испанские языковеды
  • Язык Талмуда
  • Грамматика
  • Творческий подъем
  • Постепенное признание
  • Исторические упущения
  • Продолжительное отрицание
Глава 31. Богослужение: единство в многообразии
  • Консолидация литургии
  • Сосредоточенность на молитве и установление единообразия
  • Появление профессии хазана
  • Точная передача
  • Пиют
  • Яннай и Калир
  • Слабое противодействие
  • Молитвенники
  • Амрам и Саадья
  • Обзорный труд Маймонида
  • Западные компиляции
  • Синагогальное пение
  • Сдвиги в ритуале
Глава 32. Поэзия и проза
  • Книги и библиотеки
  • Поэтическая изысканность
  • При испанском дворе
  • Величайшие достижения
  • Светские темы
  • Этика и история
  • Сакральная поэзия
  • Итальяно-немецкая поэзия
  • Романы и притчи
  • Поэзия на других языках
  • Поэтическое искусство
  • Музыкальные тенденции и теории
  • Свобода под властью авторитета
Примечания
Список сокращений
 

Сало Уиттмайер Барон - Социальная и религиозная история евреев - в 18 томах - Том VII - Раннее Средневековье (500-1200) - Иврит — язык и литература - Опасности двуязычия

У евреев священному языку приходилось конкурировать с обычными разговорными языками, особенно с арамейским и арабским, иногда с обоими сразу. Впрочем, их мусульманские и христианские соседи тоже сталкивались с двуязычием, но другого толка. Язык Корана часто был так далек от языка улицы, что для его изучения требовались значительные умственные усилия. "Еще не подошло к концу первое столетие хиджры, — замечает Альфред Гийом, — а омейядский халиф уже не мог донести свою мысль до чистокровных арабов пустыни''. Подобная пропасть существовала между "переводным греческим языком" Септуагинты и отдельных частей Нового Завета, а также каноническим сирийским Пшитты и местными диалектами. Иврит, однако, гораздо сильнее отличался от диалектов, на которых разговаривало большинство, и изучение его требовало принципиально иных языковых навыков. Для изучавшего язык араба или сирийца классические грамматика и лексика священных текстов полностью заслоняли разговорные диалекты, которые они изучали главным образом с целью сравнения. В Багдаде IX в. "с удивлением смотрели на того, кто говорил грамматически правильно и с падежными окончаниями". Еврейскому языковеду приходилось заниматься языковыми законами и лексикой библейского и мишнаитского раввинистического иврита, ни на минуту не забывая о грамматических правилах разговорного и письменного арабского языка современников. Так же поступали и те, кто изучал персидский язык. Как только персидский язык стал полностью независимым (за исключением принятия арабского алфавита), персидское языкознание начало свободно развиваться по собственному пути, без оглядки на новейшие тенденции в арабской грамматике. Евреям, которые всегда были арабоязычным меньшинством и наряду с разговорным использовали в литературных целях язык, давно вышедший из употребления, невозможно было избежать влияния языка арабского мира и выдающихся достижений его грамматистов и лексикографов. Более того, в еврейских общинах эта борьба часто становилась трехсторонней. В странах, где евреи веками говорили на арамейском диалекте и создали на нем литературные памятники такого грандиозного масштаба, как Талмуд, таргумы и мидраши, сопротивление языковой агрессии завоевателей было особенно яростным и продолжительным. В Вавилонии, как мы помним, арамейский язык продолжал существовать как среди широких масс, так и среди интеллектуальной элиты до X в. В течение первых двух с половиной столетий после возникновения ислама, от которых почти не осталось источников, еврейским ученым пришлось столкнуться с серьезными трудностями трехъязычия.
 
В будущем арамейский язык оказался обреченным и уступил место арабскому, тогда как иврит поднялся на почти недостижимую высоту в еврейской жизни, которая потом долго оставалась недостижимой. Арамейский, очевидно, достаточно быстро был полностью вытеснен в тех землях, где у него никогда не было неоспоримого преимущества в еврейской общине. Несмотря на многовековое почитание Таргума Онкелоса, евреи Феса постепенно отказались от его публичного чтения в синагоге. Вероятно, утверждение Иегуды ибн-Курайша: "Им не нужен этот перевод" — не было голословным: он действительно стал для них совершенно бесполезным, поскольку ивритский оригинал они понимали гораздо лучше таргума. В древности Иегуда га-Наси и вавилонянин рав Иосеф призывали пользоваться в качестве разговорного языка вместо арамейского греческим или персидским. Лозунг "Либо иврит, либо арабский" не вытеснил этот призыв по одной причине: арамейский стремительно забывали, чему не могло помешать даже глубокое почтение, с каким раббаниты относились к арамееязычным литературным памятникам классической традиции. Караимы, со своей стороны, не хотели отвечать на призыв мудрецов Талмуда, хотя исходили из той же точки зрения, когда обвиняли оппонентов в использовании "наречия ассирийцев и арамеян, то есть постыдного наречия людей рассеяния [вавилонян]. Ради него евреи забыли собственный язык и выразили плоды своей мудрости и своих размышлений на жаргоне, который привел их к ложному объяснению Писания, неверным толкованиям и забвению его простого смысла.
В конце концов арабский язык одержал победу даже среди глав вавилонских ешив, которые, начиная с Саадьи, стали пользоваться им и в сакральных целях, например в области галахи. Подобно караимским вождям, они склонились перед практической необходимостью: их должны были понимать широкие массы населения, которые уже не говорили по-арамейски, а знания иврита было явно недостаточно. Ученые из разных стран, специалисты в области раввинистического права, все чаще отправляли свои вопросы в ешивы по-арабски, и отвечать им следовало на том же языке. Авторы сочинений, которые затрагивали новейшие достижения еврейской и мировой учености, также должны были использовать богатый инструментарий арабского языка.
В знаменитой апологии употребления восточными учеными арабского языка, которая была адресована общинам христианских стран, Иегуда ибн-Тиббон объяснял:
 
...все люди понимали этот язык. Кроме того, это богатый и многообразный язык, он отвечает самым разным требованиям говорящих и пишущих на нем. Фразеология его точная и яркая и отражает сущность каждого предмета гораздо лучше, чем это возможно на иврите. Ведь все, чем мы обладаем из иврита, мы обнаружили в Писании, а этого недостаточно для потребностей говорящих. Они [ученые Востока] также желали своими сочинениями принести пользу необразованным людям, не знакомым со святым наречием.
 
Разумеется, эти трудности были преодолимы. Сам Ибн-Тиббон и другие представители его рода доказали: когда есть желание, а скорее острая потребность, как было в еврейских общинах христианских стран, не владевших арабским языком, находится возможность перевести на иврит сокровища, накопленные арабоязычным еврейством. По тем же причинам Товья бен Моше, переводчик из Константинополя, еще в XI в. начал переводить на иврит написанные по-арабски сочинения караимов Земли Израиля для их единоверцев из Византии. И если его иврит, как и иврит Тиббонидов, был излишне прямолинеен и исковеркан множеством сознательных арабизмов (некоторые фрагменты можно понять, только сверившись с арабским оригиналом), то это объяснялось исключительно тем, что он был первопроходцем и отличался упорным стремлением к точности и буквальности, а не к элегантности стиля. Семья Тиббонидов разработала особый стиль иврита, который точнее всего было бы назвать "переводным ивритом", который напоминал "переводной греческий", таким же образом сложившийся в среде античных переводчиков Септуагинты и Нового Завета. Более одаренные литераторы, такие как Моше ибн-Гикатилла, Ибн-Эзра и Иегуда аль-Харизи, одновременно работавшие с тем же материалом, создавали гораздо более органичные с точки зрения иврита и легкочитаемые, хотя и менее точные версии.
 
Конечно, если бы авторы с самого начала старались облечь философские и научные идеи в ивритские одежды, они, несомненно, добились бы куда больших успехов, поскольку им не пришлось бы примерять смирительную рубашку чужих мыслей. Достаточно сравнить оригинальный текст Мах-берет ("Тетради", букв, "состав") Менахема ибн-Сарука с переводом подобного сочинения Ибн-Джанаха на иврит, выполненным Ибн-Тиббоном, чтобы почувствовать преимущества такой свободы. В то же время, как показал Давид X. Банет, Маймонид, когда он переводил на иврит некоторые свои сочинения, умел оставаться в рамках хорошего стиля и одновременно решать языковые, равно как правовые и богословские, задачи. Восточные авторы, в отличие от западных, не сталкивались с проблемой незнания читателями арабского языка и предпочитали пользоваться готовым арабским инструментарием для выражения своих идей даже в сфере традиционного права и библейских исследований.

В действительности величайшие арабоязычные еврейские философы, такие как Ибн-Габироль, Галеви, Маймонид и даже Саадья, гораздо лучше владели ивритом, чем арабским. В своих арабских сочинениях они обращались почти исключительно к еврейской интеллектуальной элите. Поэтому, как правило, они писали свои книги по-арабски еврейскими буквами и приводили цитаты из Писания и Талмуда в оригинале, без перевода на арабский. В этом отношении характерным для всей арабо-язычной еврейской философской литературы примером служат сохранившиеся авторские рукописные фрагменты сочинений Маймонида. В то же время Самавал ибн-Яхья объяснял неспособность еврейских масс оценить красоту Корана слабыми познаниями в арабском. Ибн-Джанах тоже упрекал своих еврейско-испанских соотечественников в недостаточном внимании к тонкостям арабского языка. В самом деле, еврейско-арабский язык постепенно приобрел ряд особенностей, которые, наряду с очевидными гебраизмами, оскорбляли слух арабских пуристов.

 
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя Lexux