Бруно - О героическом энтузиазме

Джордано Бруно - О героическом энтузиазме
Поистине, только низкий, грубый и грязный ум может постоянно занимать себя и направлять свою любознательную мысль вокруг да около красоты женского тела. Боже милостивый! Могут ли глаза, наделенные чистым чувством, видеть что-либо более презренное и недостойное, чем погруженный в раздумья, угнетенный, мучимый, опечаленный, меланхоличный человек, готовый стать то холодным, то горячим, то лихорадящим, то трепещущим, то бледным, то красным, то со смущенным лицом, то с решительными жестами, — человек, который тратит лучшее время и самые изысканные плоды своей жизни, очищая эликсир мозга, лишь на то, чтобы обдумывать, описывать и запечатлевать в публикуемых произведениях те беспрерывные муки, те тяжкие страдания, те размышления, те томительные мысли и горчайшие усилия, которые отдаются в тиранию недостойному, глупому, безумному и гадкому свинству?
 
Какая, — говорю я, — трагикомедия, какое действие, более достойное сострадания и смеха, может быть показано нам на этом театре мира, на этой сцене нашего сознания, чем те многочисленные, названные выше глубокомысленные, созерцательные, постоянные, крепкие и стойкие любители, возделыватели, обожатели и рабы дела, не стоящего веры, не обладающего никакой устойчивостью, не требующего никакого таланта, не имеющего никакой ценности, не заслуживающего никакой признательности и благодарности, — дела, в котором не больше чувства, ума и добра, чем в статуе или в образе, написанном на стене, — дела, где больше высокомерия, наглости, бесстыдства, надменности, ярости, презрения, фальши, похоти, жадности, неблагодарности и прочих пагубных преступлений, чем в состоянии чаша Пандора излить ядов и средств смерти, применительно к тому слишком длинному списку приемов, какой оказался в мозгу такого урода.
 

Джордано Бруно - О героическом энтузиазме

Librarium
М.: РИПОЛ классик, 2020 г. — 412 с.
ISBN 978-5-386-10574-7
 

Джордано Бруно  - О героическом энтузиазме - Содержание

Дмитрий Хаустов. БРУНО ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ, или ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
Джордано Бруно О ГЕРОИЧЕСКОМ ЭНТУЗИАЗМЕ
Рассуждение Ноланца о героическом энтузиазме, написанное для высокознаменитого синьора Филиппа Сиднея
 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  • Извинения Ноланца перед добродетельнейшими и изящнейшими дамами
  • Диалог первый
  • Диалог второй
  • Диалог третий
  • Диалог четвертый
  • Диалог пятый
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  • Диалог первый
  • Диалог второй
  • Диалог третий
  • Диалог четвертый
  • Диалог пятый
Рассуждения о пяти диалогах первой части
Рассуждения о пяти диалогах второй части
Рассуждение и аллегория пятого диалога
 

Джордано Бруно  - О героическом энтузиазме - БРУНО ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ, ИЛИ ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

 
«Ни один человек, говаривал Ноланец, не сможет возлюбить правду или добро, пока не возненавидит толпу; и художник, пусть даже он служит толпе, должен себя оградить от нее».
Джеймс Джойс
«Я не считаю, что меня что-либо может связать, так как убежден, что не хватило бы никаких веревок и сетей, которые смогли бы меня опутать какими бы то ни было узами, даже если бы с ними, так сказать, пришла сама смерть».
Джордано Бруно Ноланец
 
Непростой вопрос, и консенсуса по нему по-прежнему нет, почему через пятнадцать лет скитаний и зная, что на родине ему угрожает преследование по старым, но так и не снятым обвинениям в ереси, он всё-таки решает вернуться в Италию. Возможно, ему представлялось, что политическая, а значит и религиозная конъюнктура вот-вот поменяется в выгодную для него сторону, и старое поэтому никто уже не помянет. Возможно, он верил, что — если что — ему будет под силу, используя связи (и он правда считал, что они у него всё еще есть!..) или хотя бы собственные навыки, хитрости и добродетели, выйти из схватки с римскими инквизиторами победителем — или хотя бы не побежденным. А может, он просто доверился своей счастливой звезде и решил, что проскочит, уйдет незамеченным, вновь обведет вокруг пальца не изгнанного покамест, всё еще торжествующего зверя. Что толку гадать — ничто из всего перечисленного так и не сработало.
 
Венецианец Джованни Мочениго, знатный, богатый и якобы жадный до знаний, тот самый, что пригласил многоопытного беглеца обратно в Италию с целью учить его, Мочениго, луллиевому (по имени логика Раймунда Луллия) великому искусству памяти, оказался в итоге не благодетелем, не благодарным учеником, но тем еще проходимцем и, хуже, доносчиком. Затаив на высокого гостя некую злобу (был или не был тот Мочениго изначально агентом инквизиции — также открытый вопрос, но скорей всего нет), он сперва запер еретика у себя на чердаке, затем сообщил куда следует об удачной поимке. Пленника, беглеца и смутьяна бросили в камеру и начали тяжбу — она будет длиться около восьми лет, вплоть до пришествия нового века. Правда, венецианские власти, формально не зависимые от Святого Престола, не сразу выдадут заключенного, однако представители папы сумеют надавить на верные точки, и вскоре светские лидеры республики сдадутся — этот безумец не стоил того, чтобы портить из-за него и так напряженные отношения с Римом.
 
А в Риме процесс набрал обороты, к нему подключились тогдашние звезды всея инквизиции вроде кардинала Роберто Беллармино (позже он включится также и в дело Галилея), пункты обвинения, ранее сводившиеся только к доносу Мочениго, пополнились упорными и, разумеется, еретическими заявлениями самого подсудимого — и дело дошло до костра.
Приговор огласили 8 февраля 1600 года, а 12 февраля привели в исполнение.
 
Он был сожжен в Вечном городе на Кампо ди Фиоре, т.е. на Поле цветов. Кафедру в Падуе, на которую вроде бы претендовал казнённый, занял еще в самом начале процесса молодой математик Галилео Галилей — очень скоро и этот ученый столкнется с гневливой церковной толпой. Однако его не сожгут, лишь изолируют, и он даже сможет работать, пускай и больной, и стесненный.
Вот так и заканчивалось Возрождение, и на пороге стояло огнем окрещенное Новое время.
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя brat Warden