Дженнингс - Размышления над Книгой Екклесиаста - Библейская студия

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Фредерик Чарльз Дженнингс - Размышления над Книгой Екклесиаста, или Старые стенания и новые песни
Главная цель предисловия к этим записям — чтобы читатель не ждал от них большего, чем в них вкладывалось. Эти записки — результат размышлений не столько критического, сколько духовного характера над Книгой Екклесиаста в течение постоянного утреннего чтения Писания. Духовным обновлением и благословениями, которые я получил из этих размышлений, я бы хотел поделиться с моими братьями-христианами.
 
Самые яркие места каждой главы были взяты в качестве иллюстраций того, что являлось целью книги. Проходит месяц за месяцем, и тема открывается в такой степени, что в конце кажется, что просто необходимо переписать первые главы. Тем не менее, мои размышления подаются здесь так, как они записывались изначально. Поэтому читатель может сопровождать автора и разделять с ним радость вечно новых красот пейзажа, которые внезапно расстилаются перед ними по дороге.
 
Однако есть еще один момент, на который стоило бы обратить более пристальное внимание, чем на саму книгу, в силу его важности и сильных нападок современных скептиков: это авторство Книги Екклесиаста. Начнем с самой сильной позиции нападок на авторство Соломона — нападок словесной критики. Авторство Соломона оспаривается, поскольку большое количество слов, найденных в этой книге, встречается также повсюду у авторов периода после изгнания (например, у Даниила или Неемии). Из этого делается вывод, что автор этой книги также должен был жить после изгнания.
 
Было бы неприятно рассматривать это в деталях, но, к счастью, это не является необходимостью ввиду малочисленной еврейской литературы современников Соломона, которая имеет дело с другими темами и идеями и требует другого характера слов. Не надо быть специалистом, чтобы понять, что любой аргумент, развитый из этих идей, должен приниматься с большой осторожностью. Более того, все аргументы против авторства Соломона оборачиваются против тех, кто ими пользуется.
 
Как прячутся в тени подножия гор, пока вершины сияют на утреннем солнце, так же должна быть заметна высокая личность мудрого царя Израиля в сравнении с языком его ближних. Когда это было нужно, он употреблял слова, которые не использовались в повседневной речи до того времени, пока горе, плен и стыд не сделали свое дело в народе под карающей рукой Бога, наделившего многочисленными дарами нашего мудрого и славного автора.
 
Итак, аргумент Зёклера (Zockler) относительно того, что «многочисленные арамаизмы (слова сирийского происхождения) в книге являются одним из вернейших признаков периода после изгнания», на самом деле оборачивается против него. Если бы все эти арамаизмы отсутствовали, мы могли бы поставить под сомнение широкую известность, образованность, славный разум автора, ибо о нем написано: «И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости Египтян. Он был мудрее всех людей» (3 Цар. 4:30-31).
 
Конечно, Соломон показывает, что он знаком не только с еврейскими словами, и использует иностранные слова тогда, когда это может послужить его цели, — только это подсказывает нам здравый смысл. Нет доказательств того, что сами слова относятся к более позднему периоду. Христианские филологи исследовали их тщательно одно за другим и, как минимум, так же осознанно, как и их оппоненты. В результате они поназывают нам, что эти слова, хотя и не встречаются в разговорном еврейском языке, все же широко использовались в соседнем персидском языке или в языковой семье сирийского и халдейского языков, куда входит и еврейский язык.
 
Вердикт беспристрастности не может быть доказан. Конечно, если нет других аргументов, кроме использования слов, чтобы отрицать авторство Соломона в книге Екклесиаста. Следующий способ аргументации нам более близок, поскольку это уже не столько вопрос науки, сколько просто разумного распознавания. Время и пространство не позволяют мне показать детально все высказывания, мысли и идеи книги, которые приводятся в качестве невозможных для царя Соломона. Тем не менее, я покажу самые яркие из них. В тексте книги я встретился с аргументом, выводимым из слов первой главы: «Я был царем» (см. Еккл. 1:12).
 
Теперь я прошу моих читателей обратить на это внимание. Зёклер (Zockler) пишет: «Он говорит о себе, что возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде него над Иерусалимом. Это явно показывает, что автор не является историческим царем Соломоном». В самом деле! Если мои читатели могут оценить силу такого аргумента, они сделают больше, чем могу я.
 
То, что автор хочет, чтобы его слова имели полную силу, чтобы его опыт имел вес опыта всесторонне одаренного человека, испытывающего всякую вещь под солнцем, принимается «по беспристрастном исследовании» за явное доказательство, что именно этот всесторонне одаренный человек не был автором! Призыв к свободе от предубеждений на фоне таких рассуждений кажется весьма нелепым. И вновь, «то, что говорится в тексте Еккл. 7:10 о порочности времен, имеет мало общего с периодом Соломона, самого блистательного и процветающего в истории Израиля».
 
Это еще один милый пример рационалистичной «свободы от предубеждений»! Почему же в стихе Еккл. 7:10 говорится, что «порочность времен» никак не соответствует славе правления Соломона? «Не говори: «Отчего это прежние дни были лучше нынешних?» Потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом». И это — доказательство «порочности времен»! Но ведь это не доказательство, а знак, самая суть всей книги: усталое, неудовлетворенное, пустое сердце бедного человека смотрит в будущее или в прошлое в поисках удовлетворения, которое сегодняшний день не может ему дать «под солнцем».
 

Фредерик Чарльз Дженнингс - Размышления над Книгой Екклесиаста, или Старые стенания и новые песни

Перевод с английского — С. Гецевич, О. Жандарова.
Издательство — ХМ «Живое слово» — 128 с.
Ровно — 2012 г.
ISBN 978-617-677-008-4
 

Фредерик Чарльз Дженнингс - Размышления над Книгой Екклесиаста, или Старые стенания и новые песни – Содержание

  • Предисловие
  • Глава 1 - Глава 12

Фредерик Чарльз Дженнингс - Размышления над Книгой Екклесиаста, или Старые стенания и новые песни - Глава 1

 
Возможно, нет во всем каноне Священного Писания настолько озадачивающей и аномальной, на первый взгляд, книги, как книга Екклесиаста. Ее ужасная безнадежность, явное выражение тех трудностей, которыми человек окружен на каждом шагу, внешняя тщетность стремления к добру, неудовлетворяющий, с христианской точки зрения, характер вывода, сделанного в конце, — все эти пункты сделали книгу Екклесиаста одновременно тайной для того, кто поверхностно изучает Слово, и целым боевым арсеналом для тех, кто во внешнем несоответствии ищет оружие в войне против чистого откровения. И все же эта книга находится здесь, в самом сердце Писания, которое «богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности.
 
Да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим. 3:16-17). Так давайте же с этой ценной уверенностью в полезности, которая глубоко укоренена в наших сердцах живой верой, и в абсолютной зависимости от благословенного и единого совершенного Учителя будем рассматривать эту книгу. Вначале давайте постараемся извлечь все возможное из внешних признаков книги, прежде чем интерпретировать ее содержание. Для начальной работы над этой книгой, как и над любой книгой Библии, нужно, если возможно, выяснить, какова тема книги, то есть с какой точки зрения автор преподносит предмет. В Библии есть группа книг, в которых слышен голос человека; это книга Иова, Псалмы, Притчи, Песнь Песней. В этих книгах слышна музыка человеческой души.
 
Часто отрицательная, в большинстве случаев передающая горестную и поражающую очевидность разлада, в воплях и стонах, слезах и вздохах. И тут же, в ответ на нежное, милостивое, сострадательное прикосновение руки хорошо знакомого Мастера эта музыка перерастает в песню сладчайшей гармонии, красноречиво говорит о будущих возможностях и несет обещание и надежду полного восстановления. Но в книге Екклесиаста мы напрасно будем искать подобное выражение радости. Ни одна песня не освещает ее страницы, нигде не видно хвалы. И, тем не менее, мы можем быть абсолютно уверены, что, если слушать правильно, книга будет говорить о славе Божьего возлюбленного Сына. Если смотреть на нее в правильном свете, можно увидеть Его красоту.
 
Если «гнев человеческий обратится во славу» Ему (см. Пс. 75:11), то, конечно, мы можем ожидать того же от человеческих горестей и незнания. Это и является темой книги Екклесиаста — показать на темном фоне славу Господа, на фоне черной тучи человеческой нужды и невежества отчетливо проявить яркий свет совершенного, святого откровения. Позволить человеку в личности самого великого и самого мудрого, находящегося на вершине своего величия и имеющего все преимущества зрелой мудрости, высказать торжественные вопросы самого бытия и показать, что величие не может помочь в разрешении этих вопросов, что мудрость бессильна найти ответы на них. Мы делаем заключение, что это и есть цель данной книги и точка зрения автора.
 
Мы увидим, что содержание книги в каждой детали подтверждает эту мысль. Кто-то точно подметил, что в каждой книге «ключ висит около дверей», это значит, что первые несколько предложений выражают суть всей книги. И, в самом деле, так и есть. Стих Еккл. 1:1 сообщает нам, кто автор этой книги. Стих Еккл. 1:2 говорит о начале и конце его исследований. Именно в этих стихах и лежит ключ ко всему. Потому что автор — это сын Давида, человек, возвышенный Иеговой до наивысшей земной славы. Через отвержения и взлеты, через битвы и сражения Бог привел Давида к величию славы и власти. Его «сын» вошел во все это совершенство сразу же.
 
Таким образом, один из сыновей Давида говорит, что он «царь в Иерусалиме», выбранном Богом городе, который прекрасно расположен и является радостью для всей земли. Такова история стиха Еккл. 1:1. Ничто не может превзойти той славы, которая передается в этих нескольких словах. Вы увидите, что эти слова говорят о «мудрости, и чести, и богатстве, и власти» того, кто их произносит. Но все это человеческая мудрость и земная власть «под солнцем». И теперь выслушайте «песню», которая, конечно же, должна сопровождать подобное описание. Заметьте радость сердца, удовлетворенного полностью теперь, когда достигнута вершина человеческого величия. Вот она: «Суета сует, — говорит Проповедник, — суета сует, — все суета!»
 
Слово hahvehl часто переводится суета, и применяется по отношению к идолам (как, например, в тексте Втор. 32:21), и передает идею пустоты — ничтожества. Какой поразительный контраст! Человек имеет все, что может дать ему природа. Но его бедное сердце, далекое от пения, все еще пусто — оно высказывает грустные, горькие стоны разочарования. А теперь давайте повернемся и посмотрим на другую сцену, на которой истинный Сын Давида, только теперь уже «Агнец закланный», является центром всего и объектом каждого сердца.
 
Слезы текут при упоминании Его имени, льется песня за песней, потому что вся вселенная в блаженстве выражает свою радость, облегчает в хвале тяжелое сердце. «Суета сует», — говорит Проповедник. Это старые воздыхания. «Достоин Ты взять книгу и снять с нее печати; ибо Ты был заклан, и кровью Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле» (Отк. 5:9-10). Это новая песня. О, благословенный контраст! Разве его создал не Тот, Кто Сам заменил воздыхания драгоценной песней? Разве это не ценность?
 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.5 (2 votes)
Аватар пользователя Yerkwantai