Йегер - Раннее христианство

Вернер Йегер - Раннее христианство и греческая пайдейя - Человек как идея
Курс лекций немецкого филолога и историка философии о приобщении Рима и первоначального христианства к греческому образовательному процессу. Данная книга - итоговый труд Вернера Йегера. 
 
 

Вернер Йегер - Раннее христианство и греческая пайдейя

 
М.: Издательство «Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина», 2014, 216 с.
ISBN 978-5-87245-176-1
Перевод с английского и вступительная статья О. В. Алиевой (Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»).
 
Early Christianity and Greek Paideia by Werner Jaeger Harvard University Press, 1985
 

Вернер Йегер - Раннее христианство и греческая пайдейя - Содержание

 
Ольга Алиева. Человек как идея
Предисловие автора
I. Эллинизм в Новом Завете
II. Первое послание Климента: пайдейя как порядок
III. Рациональная религия апологетов
IV. Философская вера и христианство
V. Вера и знание у александрийцев
VI. Христианство как культурная сила в IV в.
VII. Развитие личности согласно Григорию Нисскому
Примечания
 

Вернер Йегер - Раннее христианство и греческая пайдейя - Человек как идея

 
Курс лекций Раннее христианство и греческая пайдейя — третье сочинение немецкого филолога-классика, историка философии Вернера Йегера, выходящее в свет на русском языке. В 1997 г. издательством «Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина» был опубликован второй том его трехтомной Пайдейи, а в 2001 г. то же издательство выпустило в свет и первый том.
 
Содержательно Раннее христианство представляет собой продолжение Пайдейи: уже в первом томе этого сочинения, почти за 30 лет до публикации лекций, Йегер намеревался рассмотреть когда-нибудь «формы приобщения Рима и христианства античной эпохи к образовательному процессу, чьей отправной точкой является Греция». Решению этой задачи и посвящено Раннее христианство — последний и во всех смыслах итоговый труд Йегера.
 
Этот труд едва ли можно назвать филологическим или историко-философским в строгом смысле слова, хотя, безусловно, он представляет и филологическую, и историко-философскую ценность. Скорее это пример той самой Bildungsphilosophie, «философии образования», о необходимости которой писал Йегер уже в 10-20-х гг. и которая представляет собой распространение Geistesgeschichte Вильгельма Дильтея на область педагогики6. Как и Пайдейя, Раннее христианство — это попытка противопоставить «безбрежному и бесцельному историзму» истинное понимание и переживание «духа прошлого».
 
Поэтому меньше всего следует ожидать от Раннего христианства пересказа различных образовательных методов, доктрин и направлений. Читателям, которых интересует содержательный и институциональный аспект греческого образования, можно посоветовать обратиться к книге История воспитания в античности А.И. Марру. Смысл, который Йегер вкладывает в понятие образования, пайдейи, несколько иной.
 
Русское «образование», как и немецкое слово Bildung, заключает в себе напоминание об «образе» (нем. Bild), образце, согласно с которым формируется человек. Ту же идею Йегер усматривает и в греческом παιδεία: «Наше немецкое Bildung... отражает сущность воспитания в греческом, платоновском смысле. В нем содержится связь с эстетически формообразующим, как бы внутренне предносящимся художнику нормативным образом, "идеей" или "типом"». Воспитательный идеал, связанный с немецким Bildung и воспринятый Йегером, предполагает приведение человека «к его истинной форме, форме человека как такового».
 
Отчасти это, конечно, неогуманистический идеал. Как напоминает Фриц Рингер в Закате немецких мандаринов, для неогуманистов эпохи Гёте образование означало «нечто гораздо большее, чем тренировка интеллекта»: «Подразумевалось, что соприкосновение с почитаемыми античными источниками должно преобразовывать студента изнутри, делать его новым человеком». Однако сам Йегер наделяет гуманизм более солидной родословной, которую он ведет от первых греческих поэтов через философскую традицию античности вплоть до гуманизма великих Отцов Церкви.
 
Хотя Йегер специально не говорит о том, как раннехристианский образовательный идеал трансформировался в Средние века и Новое время, несомненно, что его интерес к пайдейе обусловлен современным положением гуманизма как мировоззрения и как особой образовательной программы. «Третий гуманизм» (Dritter Humanismus) Йегера создавался в первой трети XX в. в ответ на кризис образования в Германии и на попытки государства реформировать классическую гимназию. Гимназия, это «излюбленное создание» веймарских классицистов, еще в 1890 г. потеряла монополию на допуск в университеты, в которых постепенно снижалась доля получивших гимназическое образование студентов. Правительство Веймарской республики, от которого Йегер ожидал «возрождения гуманистической школы», вместо этого урезало преподавание латыни. Как и его учитель У. фон Виламовиц-Мёллендорф, Йегер занял «ортодоксальную» позицию в отношении реформ.
 
Исторический контекст создания Раннего христианства уже совсем иной: немецкий профессор в США вряд ли мог рассчитывать на какой-то политический резонанс. Не отказываясь от своей гуманистической программы, Йегер вспоминает о том, что некогда «идеалы политической философии греческого города-государства» были привнесены «в обсуждение нового, христианского типа человеческого сообщества, ныне называемого Церковью, а на греческом — εκκληαία» (с. 40).
 
Йегер говорит об этом, разбирая послания Климента Римского. По его словам, Климент сумел наполнить таинственное понимание Церкви «мудростью греческого политического опыта и политической теории» (с. 45). В некотором смысле сам Йегер делает то же самое: от Государства Платона и идеалов политической доблести, которым отведена центральная роль в Пайдейе, он обращается в Раннем христианстве к гуманистическим идеям великих Отцов Церкви.
 
Сам эпитет «гуманистический», когда он применим к церковным авторам, может показаться неожиданным и даже дерзким. Мы привыкли отождествлять гуманизм с той традицией, которая культивирует субъективность, релятивизм и «самодостаточное совершенствование индивидуума». Но Йегер подчеркивает, что греческий гуманизм «исходит не из отдельного, а из идеи»: «Выше человека — стадного животного и человека — мнимо автономного Я стоит человек как Идея», «человек как общезначимый и обязывающий образец своего вида». И в этом смысле гуманизм ориентирует человека на вечное и неизменное и потому может с полным правом считаться «теоцентрическим». Так что, называя Отцов Церкви гуманистами, Йегер ничуть не оскобляет ни гуманистов, ни Отцов: в конце концов, латинское humanitas — это аналог греческого слова παίδεια.
 
Сам Климент Александрийский, напоминает Йегер, прямо называет Христа Педагогом: «Использование слова "педагог" в этом возвышенном значении указывает на то, что оно уже не означает раба, который в классическую эпоху Греции провожал мальчиков в школу и обратно, но близко к тому философскому смыслу, который Платон придал слову παιδΰνγωγεΐν в Законах, где он определяет отношение Бога к миру следующим образом: "Бог — педагог всего мира"» (см. с. 196).
 
Здесь Йегер напоминает как об изначальном значении слова «педагог» (παις, «ребенок», и ауш, «веду»), так и — косвенно — о его генетической связи с «пайдейей», которое тоже восходит к παις, «ребенок». Но «пайдейя» в сознании грека не связана лишь с тем специально отведенным под обучение периодом жизни, который мы называем детством. Пайдейя — это и воспитание, и его результат, культура. Идея культуры — Йегер подчеркивает это многократно — вообще имеет греческое происхождение, и в основе ее лежит «культурный идеал как сознательный формообразующий принцип». Называя Христа Педагогом, Климент, таким образом, «покушается на греческую культуру, на эллинистическую пайдейю» (с. 95).
 
У Оригена и Каппадокийцев ключевое значение приобретает идея формирования христианина (μ,όρφωσις). Греческое слово μόρφωσις означает приведение чего-то к определенной форме, μορφή. Латинский аналог этого слова, forma, лежит в основе немецкого die Formung («образование»), вынесенного Йегером в подзаголовок Пайдейи (на что он сам указывает на с. 209). Это понятие становится центральным в главе 7, посвященной Григорию Нисскому. Как пишет Йегер, для Григория воспитание христианина «заключалось в одном беспрестанном... усилии... приблизиться, насколько это возможно для человека, к совершенству» (с. 132).
 
Пайдейя, или μόρφωσις, человека, — это «источник того, что мы называем гуманизмом», подчеркивает Йегер на с. 209. Связь этого понятия с философией античности для него очевидна, и потому попытки рассматривать «философию» у Оригена как нечто напускное, используемое «ради особого случая» или аудитории (с. 189) вызывают у него недомение. Подготовка человека «к мистическому союзу с Богом», — это и есть «философская жизнь», в первую очередь для самого Оригена (см. с. 190-191).
 
Ориген и Каппадокийцы наследуют античной традиции и в понимании совершенства как обожения (deificatio, с. 132). Уже Платон говорит об уподоблении богу (ομοίωσις З-εφ) как основной задаче философии, и это понятие становится «общим учением платонизма, как языческого, так и христианского». В беседах О сотворении человека, которые, несомненно, были хорошо известны издателю Григория Нисского, эта платоническая идея связывается со стихами о сотворении человека «по образу (κατ εικόνα) и подобию (ка&ομ,οίωσιν)» Бога: «При первоначальном творении нам даруется быть рожденными по образу Божиему; своей же волею приобретаем мы бытие по подобию Божиему. ...В том-то и дело, что Он сотворил нас способными уподобляться Богу».
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.6 (5 votes)
Аватар пользователя sobesednik