Бальтазар - Теологика - Истина мира

Теологика - Истина мира - Бальтазар Г. У.

Бальтазар Ганс Урс фон. Теологика. I. Истина мира

Пер. с нем. (Серия «Современное богословие»). - М.: Издательство ББИ, 2013. - xxiv + 301 с.
Перевод: Андрей Лукьянов
 
Глава I. Истина как природа
Глава II. Истина как свобода
Глава III. Истина как тайна
Глава IV. Истина как участие
 
Бальтазар  создал богословскую трилогию Теологика для исследования истины - как одной из сущностей Бога.  Благу он посвятил 5 томов Теодрамы, красоте - 7 томов Богословской эстетики.
Как Бог соотносится с миром, как Он постижим для этого мира - главные вопросы Теологики.
 

Истина мира - Введение

 
Весьма важно, что мир (Welt)так, как он конкретно существует, — есть такой мир, который находится в позитивном либо негативном отношении к Богу благодати и сверхъестественного откровения, и что в отношении этом нет никаких нейтральных точек и поверхностей. Мир как предмет познания всегда уже «включен» в эту сверхъестественную сферу и таким пребывает и — в соответствии с познавательными способностями человека — всегда под положительным знаком веры либо под отрицательным знаком неверия.
 
И хотя философия, двигаясь в некоей относительной абстрактности и вникая в эту сверхъестественную «включенность» тварной природы, способна выявить некоторые естественные фундаментальные структуры мира и познания, сама она этой включенностью никоим образом не устраняется и не может быть даже потревожена в своей сущности; напротив, чем ближе она подходит к конкретному предмету и чем настоятельнее она требует конкретных познавательных возможностей, тем больше, сознательно или бессознательно, она притягивает к себе данные богословия. Ведь сверхъестественное укоренено в сокровеннейших структурах бытия, для того чтобы заквашивать их, как тесто, и провеивать их своим дыханием и вездесущим ароматом.
 
Не только невозможно, но было бы и безумием пытаться всеми средствами изгнать из философского исследования этот аромат сверхъестественной истины; сверхъестественное слишком сильно пропитывает собой природу, чтобы она позволила себя реконструировать в своем чистом состоянии (natura pura). Ведь одно дело — бессознательно перенимать эти крепко врастающие (einhaftenden) в любую философию богословские данные, как, видимо, поступает языческая философия Платона и Аристотеля, а другое дело — сознательно отклонять эти данные либо обмирщать их и сводить к имманентной философской истине, каков метод современного рационализма, а также и, в известной мере, нового идеализма, мистицизма, экзистенциализма, характеризующий чисто философское персоналистическое учение о ценностях, и, наконец, совсем иное дело — по–христиански признавать — и как таковое оценивать — неизгладимое.
 
Присутствие подобных теологуменов в среде конкретного философского мышления. Следовать первому пути мы больше не можем, второй же — путь секуляризации богословия — подразумевает негативное предубеждение против возможности либо действительности божественного откровения и был бы должен это предубеждение богословки оправдать еще прежде, чем отважиться на попытку так называемой чистой философии, в которой он берет на себя смелость трактовать и переделывать истину божественного откровения как истину, присущую человеку.
 
Так что открытым для нас остается только третий путь: описывать истину мира в ее преобладающей «мирскости», не исключая, однако, возможности, что описываемая таким образом истина содержит в себе элементы непосредственно божественного, сверхъестественного происхождения. Некоторые описания мирских элементов истины в этом первом томе даны в подобном двойном освещении: разве то, что высказывается о любви, благодати, прощении, забвении и т. д., может быть проявлено без осияния богословским светом?
 
Но здесь, пожалуй, необходимо не только противопоставить друг другу природу и сверхъестественное как две области, но и ввести третью область — область истин, которая, сущностно принадлежа тварной природе, вступала бы в свет сознания, лишь будучи озарена сверхъестественным сиянием. Нельзя ли отнести к этой области определения Первого Ватиканского собора, согласно которым естественного разума довольно, чтобы «через творение» с уверенностью признать «единого и истинного Бога» «нашим Творцом и Господом» (DS 3026)?
 
Каким же образом предпринять тот синтез, который, по сути дела, не удался историческим языческим религиям: личностного политеизма и безличной мистики Единства, так как религии эти, кажется, предполагали конечность присущего богам личностного начала, преодолеть которую можно лишь через располагающееся по ту сторону мира богов личностное единство?
 
И разве не озарено таким светом высказывание св. Фомы, что конечный человек уже от природы (следовательно, без какого‑либо сверхъестественного экзистенциала) нуждается в опыте Бога — непосредственном, а не опосредованном тварным миром? Разве не очевидно, что не исключать априори подобного рода «третью зону» — значит не исходить из предубежденности, в отличие от того метода, который с самого начала учитывает невозможность сверхъестественного откровения? Предпринятое здесь описание мировой истины направлено на то, чтобы осветить представляющееся такою истиной, не пытаясь решить (ибо такое различение кажется внутренне невозможным), к какому свету — естественному или сверхъестественному — она относится.
 
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.4 (10 votes)
Аватар пользователя esxatos