Сидоров - У истоков культуры святости

Сидоров А. И. У истоков культуры святости
Книга профессора Московской Духовной Академии А. И. Сидорова является продолжением его предшествующих работ: «Творения аввы Евагрйя», «Творения древних отцов-подвижников», «Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества» и др.
 
В обширной вступительной статье прослеживаются основные этапы развития древнего иночества и рассматривается процесс становления монашеской письменности, а также ее характерные черты и своеобразное место в обширной сокровищнице святоотеческой литературы. Далее следует перевод четырех творений: «О девстве или о подвижничестве», «Послание епископа Аммона об образе жития и отчасти о жизни Пахомия и Феодора», «Жизнь и деяния святой и блаженной учительницы нашей Синклитикии» и сочинения аввы Евагрйя «О помыслах», каждое из которых являет собой как бы кристаллизацию отдельных частей неисчерпаемого духовного опыта и обильной духовной мудрости древних подвижников.
 
Все переводы снабжены подробными комментариями, позволяющими читателям лучше понять глубину этого оцыта и этой мудрости.
 

Сидоров А. И.  У истоков культуры святости

 
Москва, «Паломник», 2002
 

Алексей Сидоров - У истоков культуры святости - Содержание

 
СТАНОВЛЕНИЕ КУЛЬТУРЫ СВЯТОСТИ ДРЕВНЕЕ МОНАШЕСТВО В ИСТОРИИ И ЛИТЕРАТУРНЫХ ПАМЯТНИКАХ
  1. Этапы исторического развитйя древнего иночества (IV-V вв.)
  2. Основные черты и характерные особенности древнемонашеской письменности
  3. Главные вехи начального периода истории древнемонашеской литературы (IV—V вв.) 
О ДЕВСТВЕ ИЛИ О ПОДВИЖНИЧЕСТВЕ (СЛОВО СПАСЕНИЯ К ДЕВСТВЕННИЦЕ)
 
О ЖИЗНИ ПАХОМИЯ И ФЕОДОРА
 
ЖИЗНЬ И ДЕЯНИЯ СВЯТОЙ И БЛАЖЕННОЙ УЧИТЕЛЬНИЦЫ [НАШЕЙ] СИНКЛИТИКИИ 
 
Авва Евагрий Понтийский
 
О ПОМЫСЛАХ
 
О трех основных помыслах
Чувственные представления и память на службе помыслам
О борьбе против помыслов и предостережение против тщеславия
Значение памяти в сновидениях
Господство над яростным началом [души]
Отсутствие попечения о мирских вещах
О том, как одни помыслы пресекают другие
Три вида помыслов: помыслы ангельские, человеческие и бесовские 
О бесе - «скитальце»
Совершенная ненависть к бесам
0 бесе нечувствительности
О бесе печали
О стяжании кротости
О помысле тщеславия
Начало бесстрастия и тщеславие
О злоумышлениях бесов
О необходимости защищать добрые умопредставления
Два вида бесов
Два способа борьбы против бесов
Два объяснения быстрой победы над помыслами
О том, что за бесом сребролюбия следуют бесы тщеславия и гордыни   
Разрушительные следствия задерживаниязлых помыслов в душе
Необходимые условия для жизни отшельнической
О невозможности восприятия сразу двух помыслов
Представление нашего собственного тела и его роль в возникновении помыслов
О том, как обрести ведение различения
Сны, происходящие от смятения страстной части души
Сновидения, порождаемые тщеславием и печалью
О том, что сны позволяют определить состояние души
Помыслы, препятствующие благим делам и извращающие их
Различные виды помыслов и их противоположности
О том, что следует быть внимательным и укрощать яростное начало души 
Действия бесов в отношении тех, кто предается душеполезному чтению
О преемственной чреде бесов
Искушение, порождаемое чрезмерным подвижничеством
Вещество помыслов
О бесах־«сердцеведцах»
Два вида смерти и воскресения
Видение «места Божиего»
Отрешение ума от чувственных вещей
Умопредставления, которые запечатлевают наш ум, и умопредставления, которые не запечатлевают его
Очи души
Заключение
 

Алексей Сидоров - У истоков культуры святости - Этапы исторического развития древнего иночества (IV–V вв.)

 
Монашество не вдруг и не сразу появилось на сцене всемирной истории, оно не было deus ex machina, ибо на протяжении более двух столетий зрело в лоне Церкви в виде того, что условно можно назвать «древнехристианским аскетизмом»[1]. По словам П. С. Казанского, «быстрое распространение иночества в то время, когда вера христианская сделалась господствующею в Римской империи, и прекратились гонения за веру, показывает, что благочестивая ревность христиан к сей жизни только стеснялась в своем обнаружении временами гонений, и получив свободу, стремится обнаружиться во всей силе.
 
Иночество, родившееся из глубокого понимания Евангельского учения о высшем совершенстве, удовлетворяло существеннейшим потребностям духа человеческого. Но как жизнь общественная своими условиями привязывает к земле, и особенно опасною для спасения души являлась жизнь общественная в Римской империи, полной воспоминаний и обычаев язычества; потому ревнители христианского совершенства удалялись в пустыни, и там основывали новое общество, совершенно христианское. Отсюда, как лучи нового животворного света, разливались по Римской империи высшие понятия о христианской нравственности.
 
Подкрепляемые примером, они не могли остаться без сильного благотворного действия на современный мир. Как во времена гонений подвиги мучеников и исповедников укрепляли и распространяли веру в Господа Иисуса, так во времена последующие, когда христианская вера становилась господствующею, подвиги отшельников–иноков служили к утверждению и углублению в сердцах нравственного учения христианского. Ибо монашество есть непрестанное, в течение целой жизни, исповедание имени Иисуса, и беспрерывное мученичество веры и самоотвержения»[2].
 
Основателем монашества по праву считается преп. Антоний Великий (ок. 251/253–356 Гг.). Начав свои иноческие подвиги примерно с 20 лет под руководством одного опытного старца, он затем уединяется в заброшенной гробнице, где проводит 15 лёт, после чего удаляется в Фиваидскую пустыню[3]. Прожив здесь в одиночестве еще 20 лет и пройдя все круги искушений, преп. Антоний, как подлинный ученик и подражатель Господа, начинает свое общественное служение[4]. Оно состояло прежде всего в духовном окормлении и утешении страждущих, а также в убеждении «многих избрать отшельническую жизнь», вследствие чего вскоре «пустыня превратилась в город монахов»[5].
 
Успех этого великого дела отца монашества объясняется в первую очередь тем, что в своем лице он как бы зримо воплотил евангельский идеал святой жизни, а поэтому и все изначальное иночество явилось своего рода органичным продолжением апостольского века истории Церкви[6]. Преп. Антоний основывает монастырь Писпер и ряд других иноческих поселений, которые продолжают существовать и после его блаженной кончины.
 
Другой центр древнеегипетского иночества образовался приблизительно в 65–100 км на юге от Александрии, где создалось триединое монашеское поселение: Нитрия–Келлии–Скит (иногда просто обозначаемое как «Скит»)[7]. Отдельные отшельники здесь появились сравнительно рано (возможно на рубеже III–IV вв.), но подлинным основателем Нитрийской обители был преп. Аммоний Нитрийский, проживший с женой целомудренной жизнью на протяжении 18 лет, а затем вместе с ней принявший «ангельский образ» и удалившийся в пустыню.
 
По словам Сократа, «египетские скиты получили свое начало, вероятно, во времена отдаленные, но умножены и распространены одним боголюбивым мужем, по имени Аммон». Ибо святой жизни его «начали подражать очень многие, – и гора Нитрийская и Скитская мало–помалу населилась множеством монахов»[8]. Если преп. Аммон начал подвизаться в Нитрии не позднее 330 г. (скорее раньше: в 315–320 гг.), то к концу IV в. эта гора была уже густо населена иноками, ибо Палладий насчитывает их ок. 5 ООО [9]. Недалеко от Нитрии были Келлии, где среди подвижников особенно славился преп. Макарий Александрийский («Городской»)[10], а глубже в пустыню находился Скит.
 
По выражению одного исследователя, если Нитрия была «воротами» в египетскую пустыню, то Скит был «цитаделью» ее[11]. Руфин описывает его так: «Он лежит среди обширнейшей пустыни на расстоянии суточного пути от Нитрий–ских обителей. Не ведет туда никакая тропинка, и нет никаких знаков, которые бы указывали путь. Туда доходят по указанию течения звезд… Воды там мало, да и находимая вода – отвратительного запаха, пахнет как бы смолою, но не вредна для питья. Там живут только мужи, уже усовершенствовавшиеся в духовной жизни. Кто же иначе может жить в таком страшном месте, кроме людей, обладающих бесповоротной решимостью и совершенным воздержанием?
 
Но живут все между собою во взаимной любви, и с сердечным радушием принимают, кто бы к ним, не пришел»[12]. Основанный ок. 330 г. преп. Макарием Египетским, Скит во второй половине IV в. стал одцим из главных средоточий духовной жизни православного мира. Здесь подвизались великие старцы: Исидор, Пафнутий, Моисей, Пимен, Арсений Великий и др.[13] В первой половине V в. Скит несколько раз подвергался опустошительным набегам варваров и захирел, ибо большинство монахов покинуло его; позднее он возродился, но не достиг прежнего своего величия[14]. В период же своего расцвета триединое иноческое поселение прославилось не только подвижническими трудами своих насельников, но и их любовью к изучению Священного Писания и Богомыслием [15].
 
Не случайно именно сюда был отправлен дядей (архиепископом Феофилом) для окончания образования молодой св. Кирилл Александрийский. И жизнь на протяжении пяти лет здесь дала ему «все благоприятные условия для завершения его богословского образования. Всеобщая в Скиту любовь к изучению Св. Писания зажгла в св. Кирилле ту ревность в изучении Св. Писания, которая заставляла его… целые ночи просиживать над Словом Божиим»[16]. Такая «Скитская школа» определила сущностные черты личности и миросозерцания этого выдающегося отца Церкви[17].
 

[1] См.: Сидоров А. И. Д ревнехристианский аскетизм и зарождение монашества. М., 1998, с. 26–114. Факт происхождения монашества из внутреннего развития Церкви и духовной жизни ранних христиан (а не из каких–либо внешних факторов) признается многими современными исследователями. В древнехристианском аскетизме иногда подчеркивается роль Оригена, как одного из главных «теоретиков» этого аскетизма. См.: Schneemelcher W.  Erwдgungen zu dem Ursprung des Mцnchtums in Дgypten // Christentum am Nil. Hrsg. von K. Wessel. Recklinghausen, 1964, S. 131–139; Baumeister Th.  Die Mentalitдt des frьhen дgyptischen Mцnchtums. Zur Frage der Ursprung des christlichen Mцnchtums // Zeitschrift fьr Kirchengeschichte, Bd. 88, 1977, S. 147.
 
[2] Казанский П. С. П исьмо о монашестве // Прибавления к изданию творений святых отцев в русском переводе, ч. 9, 1850, с. 242–243.
 
[3] Понятие «пустыня» в древности часто ассоциировалось с чувством страха и ужаса; в первоначальном иночестве оно имело и «мистический смысл», обозначая место, где человек вступает в открытую схватку с легионами темных сил; но также предполагается, что именно в пустыне человек находится в самой непосредственной близости к Богу. Впрочем, этот «мистический смысл» отнюдь не означал забвения реальности, ибо древние иноки ежедневно сталкивались с конкретными трудностями жизни в пустынных и отдаленных местах. См. предисловие к кн.: Histories of the Monks of Upper Egypt and the Life of Onnophrius by Paphnutius. Transl. with an Introduction by T. Vivian. Kalamazoo, 1993, p. 21–23.
 
[4] Общественное служение Господа, как известно, также началось после 40–дневного пребывания в пустыне, где он подвергся трем искушениям от диавола, которые «обнимают весь круг человеческих искушений». См.: Богословский М.  Общественное служение Господа нашего Иисуса Христа по сказаниям св. Евангелистов. Историко–экзегетическое исследование. Вып. I. Казань, 1908, с. 116.
 
[5] Слова св. Афанасия Великого. См.: Сидоров А. И. Д ревнехристианский аскетизм, с. 129.
 
[6] См. характеристику: «Le monachisme est done prolongement, sans alteration, de. la foi primitive». Mata el–Maskine. Saint Antoi–ne ascete selon l'Evangile. Abbaye de Bellefontaine, 1993, p. 44.
 
[7] См.: Heussi К.  Der Ursprung des Mцnchtums. Tьbingen, 1936, S. 75.
 
[8] Сократ Схоластик.  Церковная история. Μ., 1996, с. 186–187.
 
[9] См.: The Lausiac History of Palladius, v. II. Ed. by C. Butler. Cambridge, 1904, p. 25. Руины монашеских поселений в Нитрии, просуществовавших до конца VIII – начала IX вв., покрывают пространство приблизительно в 27 км. См.: WipszyckaE. Apports de l'archeologie a Phistoire du monachisme egyptienne // The Spirituality of Ancient Monasticism. Acts of the International Colloquim held in Cracow–Tyniec 16–19 th November 1994. Ed. by Μ. Starowieyski. Cracow, 1995, p. 65–66.
 
[10] По свидетельству коптской версии «Лавсаика», в молодости он был актером (мимом) в Александрии и «стал великим человеком в мире»; отрекшись же от мира, он сделался «великим в деле Божием». См.: Quatre ermites egyptiens d'apres les fragments coptes de l'Histoire Lausiaque. Ed. par G. Bunge et Α. De Vogьe. Abbaye de Bellefontaine, 1994, p. 147.
 
[11] См.: Chitty D. J. T he Desert A City. An Introduction to the Study of Egyptian and Palestinian Monasticism under the Christian Empire. N. Y., 1966, p. 13.
 
[12] Жизнь пустынных отцов. Творение пресвитера Руфина.  Перевод с латинского М. И. Хитрова. Сергиев Посад, 1898, с. 102.
 
[13] См.: Казанский П. С. П одвижники Скитской пустыни в Египте // Прибавления к изданию творений святых отцов в русском переводе, ч. 14, 1855, с. 31–73.
 
[14] Ср. свидетельство аввы Феодора у блаж. Иоанна Мосха: «Воистину, чада, скитские монахи совсем ослабили, строгую скитскую жизнь, по предсказанию старцев. Поверьте, чада, мне, старику, что прежде у скитских иноков наблюдалась великая любовь, и строгое воздержание, и дар разумения». Луг Духовный. Творение блаженнаго Иоанна Мосха. Перевод с греческаго М. И. Хитрова. Сергиев Посад, 1915, с. 71.
 
[15] Тот же Руфин, передавая свои впечатления от Нитрии, пишет: «Нигде не видели [мы] также такой любви к изучению Писаний, к Богомыслию, к духовной мудрости, так что мы чувствовали себя как бы среди витий божественной мудрости». Жизнь пустынных отцов, с. 92.
 
[16] Лященко Т.  Св. Кирилл, Архиепископ Александрийский. Его жизнь и деятельность. Киев, 1913, с. 73.
 
[17] См.: Сидоров А. И. С вятитель Кирилл Александрийский. Его жизнь, церковное служение и творения // Творения святителя Кирилла епископа Александрийского. Книга 1. М., 2000, с. 9–13.
 

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (2 votes)
Аватар пользователя esxatos