Григора - История ромеев - Том 2 - QUADRIVIUM

Никифор Григора - История ромеев - Том 2
 

Серия BIZANTINA

Издательский проект Quadrivium
 
Серия BIZANTINA
 
 

 
От переводчика.
 
Представляем вниманию читателей второй том «Истории ромеев» Никифора Григоры.
 
В него вошли книги с XII по XXIII и первые две главы книги XXIV, как и в editio princeps.
 
В Патрологии аббата Миня 148-й том доводится до конца двадцать четвертой книги, но разбивка Боннского издания, на наш взгляд, более соответствует логике произведения, поскольку том здесь оканчивается вместе с изложением Григорой его полемики с паламитами, которое представляет собой, по сути, отдельный богословский трактат, насыщенный цитатами из отцов Церкви и античных философов, а также собственными рассуждениями автора, после чего снова следует историческое повествование, продолжающееся затем и в двадцать пятой книге без какого-либо логического разрыва.
 
Эта полемическая часть, можно сказать, впервые переводится на новый язык, так как Я. Л. ван Дитен, автор немецкого перевода, обширные цитаты по большей части опускает, довольствуясь ссылками на соответствующие оригинальные тексты, а собственные рассуждения Григоры зачастую приводит в кратком пересказе (что отчасти компенсируется обширнейшими примечаниями, содержащими в себе богословский анализ).
 
Мы же пошли по другому пути и предложили собственный перевод цитируемых текстов даже в тех случаях, когда уже имеются старые русские переводы.
 
Это обусловлено, во-первых, тем, что Григора часто цитирует достаточно вольно, что-то для большей ясности вставляя от себя, а что-то меняя местами; и, во-вторых, необходимостью ставить цитаты в контекст собственных рассуждений Григоры, употребляя одни и те же варианты перевода греческих терминов (например, «энергия» или «деятельность») и сохраняя расставляемые им смысловые акценты.
 
Последнее даже заставило нас в некоторых случаях разойтись с традиционным прочтением древних авторов, так как иначе нарушилась бы внутренняя логика аргументов самого Никифора.
 
Мы также постарались отметить ряд цитат, по той или иной причине не указанных или неверно указанных ванн Дитеном, а также скрытые цитаты и аллюзии, преимущественно библейские.
 
Роман Яшунский Санкт-Петербург 25 октября 2014 г.
 
 

Никифор Григора - История ромеев - Том 2

 
Ρωμαϊκή Ιστορία  / Пер. с греч. Р. В. Яшунского
СПб.: Издательский проект «Квадривиум», 2014. - viii + 496 с. - (SERIA BYZANTINA).
ISBN 978-5-4240-0095-9
 

Ρωμαϊκή ιστορία - История ромеев Никифора Григоры - Том 2 - Книга двенадцатая

 
1. События, случившиеся на протяжении примерно ста пятидесяти лет до этого [времени], мы, по возможности кратко, изложили в одиннадцати книгах первого тома. А последующие мы будем освещать уже более подробно, поскольку следили за ними гораздо пристальнее. Ибо нам много чего довелось слышать и видеть лично. А чему мы сами не были свидетелями, о том получали точные сведения от непосредственных участников, так что и во втором случае знаем немногим хуже — а то и вовсе не хуже, — чем в первом. И, думаю, больше, чем обо всем, что происходило в последующие годы, желающие смогут узнать из имеющего быть сказанным — лучше даже, чем в любой Стое и платоновской Академии! — о различии между пороком и добродетелью и о том, как одна своим причастникам подает доброе, а другой своим, наоборот, злое. Ибо, восходя в обратном направлении от конца к началу, можно рассматривать и исследовать путь каждого из них, [начертанный] во времени, словно на некоей безошибочной картине, как бы посредством неких элементов, носящихся то іуда, то сюда, подобно Эврипу, и отсюда легко постигать принципы промысла.
 
Ведь хотя человеческие дела и кажутся совершающимися в беспредельном мраке, какой могла бы навести разве что безлунная ночь, окрашивающая своей чернотой воздух, однако ни одно из них, хотя бы оно было и незаметнее волоса с головы, не убежит от взора [божественного] правосудия. Последнее, предоставляя поначалу большую автономию и свободу произволению желающих делать то или иное и одновременно управляя нашими делами по причине глубочайшей бездны [нашего] неведения, затем точной мерой и весом отмеривает результат наших действий, дабы воздаяние предкам послужило как бы естественным законоположением для потомков. Ибо ни тем, кому порочный нрав и поведение были спутниками на протяжении всей жизни, оно не попустило до конца беспечально наслаждаться радостью; ни тех, кому случилось бедствовать, не оставило навсегда в безрадостном мучении.
 
Но каждому оно дает во время сбора урожая пожать такие плоды, какие он прежде сеял семена. А мне бы хотелось на каждом конкретном примере рассмотреть соотношение правды с ложью, справедливости с несправедливостью, кротости с высокомерием и гордостью, бедности с богатством, благообразного молчания с коварством уст и велеречием языка, изливающего обильный поток безобразного пустословия, и, сопоставив, показать, какое мерило употребляет недремлющее око правосудия. Ибо в таком училище добродетели и самая истина легко получает яснейшее подтверждение, и, одновременно, порок очевидно покрывается презрением, потому что никакая добродетель не может быть так далека от порока, чтобы ей жить совсем без соперника.
 
Ведь и земля всегда соперничает с воздухом и показывает, что не одним лишь небесам принадлежит исключительная честь неслышным гласом всегда проповедовать славу Божию, но равным образом и земля может посредством солнца и звезд всегда возвещать новую славу Божию. Этому же великому делу служит и история, подавая людям [поводы славословить Бога]. А что в ней есть полезного для жизни — это и многими древними мужами сказано; и сами мы нимало не колебались и устно, экспромтом, многократно воспевать это, сколько было сил, и во многих местах наших писаний рассеяли [упоминания об этом].
 
Она учит читать, словно книгу, циклы вечных дел (των αιωνίων έργων τούς κύκλους) ; посредством нее давно умершие беседуют с живущими и вечно [вновь] нарождающимися [поколениями], как вечно [здесь] присутствующие, и рассказывают каждый о своих деяниях и о том, что им пришлось перенести в жизни хорошего и дурного, поскольку история неким непостижимым образом вновь возвращает их к жизни. Она от века покрывает позором порок, всегда обличая его, и сообщает бессмертие добродетели, не давая червям разрушать ее подобно телам [умерших]. Она некоторых людей, кичащихся, словно одержимые, своей удачей и [надувающихся] пустой спесью, делает скромнее. Ибо она незаметно подкрадывается к душе, подобно тому как учитель [к зазевавшемуся ученику], потрясая, словно некоей секирой, приключившимся с предшественниками, и такими воспитательными мерами понемногу изменяет нравы и формирует [добрые] привычки, делая из неразумных разумных и из безрассудных — рассудительных, и некоторым образом превращает все общество из звероподобного в более цивилизованное.
 
Возвышая добрых похвалами, а дурных повергая в бесчестие, она становится для потомков наияснейшим зеркалом. Как глядящиеся в зеркало, видя в нем точнейшее отражение цвета и черт своего лица, стараются, насколько возможно, подправить их, так и посредством истории в причастных ей возникает разумение и воспитывается характер души, и недисциплинированность мысли, речи и поведения изменяется и преобразуется к лучшему, и всевозможные их природные недостатки и изъяны потихоньку врачуются. Вообще же, польза от истории кажется гораздо большей пользы от зеркала. Ибо история, выставляя напоказ бесчисленные и всевозможные словеса и деяния в разные времена живших и умерших людей, может показать нам, как, основываясь на сопоставлении, безошибочно распознавать и выбирать лучшее. А зеркало, [показывая] одностороннее отражение, к тому же сопряженное с себялюбивым навыком смотрящегося в него, легко вводит в заблуждение и отступает от истинного учительства. Итак, для царей и начальствующих история может стать весьма ценной вещью, убеждая их не сильно превозноситься и не устремляться, положившись на настоящую удачу, к насильственному и тираническому образу [правления], но всегда хранить единственно приличествующее царям поведение.
 

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.8 (10 votes)
Аватар пользователя Tov