Карпентер - Джон Толкин

Хамфри Карпентер - Джон Толкин - Биография
От автора. Сам Толкин не очень-то одобрял биографии. Точнее сказать, ему не нравилось, когда биографию превращают в разновидность литературоведческого исследования.
 
«Я абсолютно уверен, — писал он в свое время, — что изучать биографию автора ради того, чтобы понять его труды, — дело пустое».
 
Однако он не мог не сознавать, что, раз его произведения пользуются такой колоссальной популярностью, вероятность написания биографии после его смерти весьма велика. И похоже, Толкин понемногу сам собирал материалы для этой будущей биографии: в последние годы жизни он снабдил множество старых писем и прочих бумаг пояснениями и комментариями.
 
Кроме того, он написал несколько страниц воспоминаний о своем детстве. Так что есть надежда, что он все же не был бы категорически против выхода этой книги.
 
Я со своей стороны старался просто рассказать о жизни Толкина, не пытаясь обсуждать его литературные произведения.
 
Я придерживался этого подхода отчасти из уважения к взглядам самого Толкина, но еще и потому, что первая увидевшая свет биография писателя представляется мне не самым подходящим местом для критики его книг.
 
В конце концов, такие суждения зачастую говорят не столько об их предмете, сколько о самом критике.
 
Тем не менее я все же попытался обрисовать некоторые литературные и иные впечатления, которые не могли не оказать влияния на творчество Толкина, в надежде, что это прольет новый свет на его книги.
 
 

Хамфри Карпентер - Джон Толкин - Биография

 
Эксмо
Москва
2002
ISBN 5–04–008886–8
 

Хамфри Карпентер - Джон Толкин - Биография

 
Часть 1 ВИЗИТ
Часть 2 1892–1916: ЮНЫЕ ГОДЫ
  Глава 1 БЛУМФОНТЕЙН
  Глава 2 БИРМИНГЕМ
  Глава 3 «ЛИЧНЫЙ ЯЗ.» — И ЭДИТ
  Глава 4 «ЧК, БО И Т. Д.»
  Глава 5 ОКСФОРД
  Глава 6 ВОССОЕДИНЕНИЕ
  Глава 7 ВОЙНА
  Глава 8 ОТРЯДА БОЛЬШЕ НЕТ
Часть 3 1917—1925: РОЖДЕНИЕ МИФОЛОГИИ
  Глава 1 УТРАЧЕННЫЕ СКАЗАНИЯ
  Глава 2 ОКСФОРДСКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ
  Глава 3 СЕВЕРНАЯ АВАНТЮРА
Часть 4 1925—1949 (I): «В НОРЕ НА СКЛОНЕ ХОЛМА ЖИЛ ДА БЫЛ ХОББИТ»
  Глава 1 ЖИЗНЬ В ОКСФОРДЕ
  Глава 2 РАЗГЛЯДЫВАЯ ФОТОГРАФИИ
  Глава 3 «ОН ПОБЫВАЛ ВНУТРИ ЯЗЫКА»
  Глава 4 ДЖЕК
  Глава 5 НОРТМУР-РОУД
  Глава 6 СКАЗОЧНИК
Часть 5 1925—1949 (II): ТРЕТЬЯ ЭПОХА
  Глава 1 ЯВЛЕНИЕ МИСТЕРА БЭГГИНСА[71]
  Глава 2 «НОВЫЙ “ХОББИТ”»
Часть 6 1949—1966: УСПЕХ
  Глава 1 ХЛОПАНЬЕ ДВЕРЬМИ
  Глава 2 РИСКОВАННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ
  Глава 3 ЛИБО ДЕНЬГИ, ЛИБО СЛАВА
Часть 7 1959—1973: ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
  Глава 1 ХЕДИНГТОН
  Глава 2 БОРНМУТ
  Глава 3 МЕРТОН-СТРИТ
Часть 8 ДЕРЕВО
ПРИЛОЖЕНИЯ
  I. КРАТКОЕ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДЕРЕВО
  II. ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ ЖИЗНИ ДЖ. Р. Р. ТОЛКИНА
  III. ИСТОЧНИКИ И ЛЮДИ, ПОМОГАВШИЕ МНЕ В РАБОТЕ НАД КНИГОЙ
ФОТОГРАФИИ
 

Хамфри Карпентер - Джон Толкин - Биография -  Глава 4 - Джек

 
В 1925 году, когда Толкин вернулся в Оксфорд, в его жизни недоставало одного важного элемента. Недоставало с тех самых пор, как в битве на Сомме распалось ЧКБО, потому что Толкин так и не смог обзавестись новыми друзьями, столь же близкими ему по разуму и по духу. Время от времени Толкин встречался со вторым выжившим членом ЧКБО, Кристофером Уайзменом, однако Уайзмен теперь был всецело поглощен своими новыми обязанностями директора методистского пансиона, и при встречах они обнаруживали, что между ними осталось очень мало общего.
 
11 мая 1926 года Толкин присутствовал на собрании английского факультета в Мертон-Колледже. Среди множества знакомых в глаза бросался новичок: крепко сбитый человек двадцати семи лет в мешковатом костюме. Он только недавно был избран членом колледжа и наставником по английскому языку и литературе в Модлин-Колледже. Это был Клайв Стейплс Льюис, которого друзья обычно звали просто Джек.
 
Поначалу оба осторожно кружили вокруг друг друга. Толкин знал, что Льюис, хотя и медиевист, принадлежит к лагерю «литов» и, следовательно, является потенциальным противником. Льюис же записал в своем дневнике, что Толкин — «спокойный, бледный, болтливый типчик», и добавил: «Совершенно безобидный, ему бы только встряхнуться малость». Но вскоре Льюис очень привязался к этому человеку с вытянутым лицом и пронзительным взглядом, любившему поболтать, посмеяться и попить пивка, а Толкин поддался обаянию живого ума Льюиса и его щедрой души, столь же широкой, как его бесформенные фланелевые брюки. К маю 1927 года Толкин включил Льюиса в число «Углегрызов», чтобы он мог участвовать в чтении исландских саг, — и так началась их длительная и непростая дружба.
 
Тому, кто хочет знать, что значили друг для друга Толкин и Льюис, не помешает прочитать главу о дружбе из эссе Льюиса «Любовь». Здесь рассказывается обо всем: о том, как два человека становятся друзьями, обнаружив, что что-то понимают одинаково, о том, что такая дружба не знает ревности, но, напротив, стремится к расширению круга друзей; о том, что мужчинам такая дружба практически необходима; о том, что нет ничего лучше, чем после дня, проведенного в пешем походе, ввалиться дружеской компанией в трактир. «Что может быть лучше этих посиделок? — пишет Льюис. — Все надели тапочки, вытянули ноги к огню, выпивка под рукой; беседуем — и целый мир открывается нашим умам, а отчасти и то, что за его пределами. Никто ничего друг от друга не требует, никому ничем не обязан; все равны и свободны, точно познакомились час назад, и в то же время нас согревает многолетняя привязанность. У жизни — естественной жизни — нет лучшего дара».
 
Вот что представляли собой все эти годы дружбы, пешие прогулки, дружеские сборища в комнатах Льюиса по четвергам. Отчасти таков был дух времени: сходные рассуждения о мужской дружбе можно найти в сочинениях Честертона, и это чувство, хотя и менее осознанно, разделяли многие их современники. Примеры такой дружбы встречались уже в древних цивилизациях, а если поискать в менее отдаленную эпоху, то окажется, что отчасти причиной тому послужила Первая мировая. Во время войны так много старых друзей погибло, что выжившие ощущали необходимость держаться поближе друг к другу. Дружба такого рода была явлением весьма примечательным и в то же время совершенно естественным и неизбежным. Она не имела ничего общего с гомосексуальностью (Льюис вполне заслуженно высмеивает подобное предположение), однако женщинам в ней места не находилось. Это великая тайна жизни Толкина, и, если мы попытаемся ее анализировать, мы ничего в ней не поймем. Однако, если нам самим доводилось испытывать нечто подобное, мы отлично знаем, что к чему. Но если даже нам этого не дано, мы можем отчасти видеть подобную дружбу во «Властелине Колец».
 
Как это началось? Возможно, первоначально точкой соприкосновения стал интерес ко всему «северному». Льюис с детства был захвачен германской мифологией и, обнаружив в Толкине еще одного энтузиаста, зачарованного тайнами «Эдды» и хитросплетениями легенды о Вельсунгах, понял, что им есть чем поделиться друг с другом. Они начали регулярно встречаться в комнатах Льюиса в Модлин-Колледже. Временами они засиживались далеко за полночь, беседуя о богах и великанах Асгарда или обсуждая факультетскую политику. Они также обменивались мнениями о творчестве друг друга. Толкин дал Льюису почитать машинописный текст своей длинной поэмы «Жеста о Берене и Лутиэн». Прочтя ее, Льюис написал Толкину: «Могу сказать совершенно откровенно, что не припомню, когда мне в последний раз доводилось столь приятно провести вечер.
 
И дело не в том, что мне нравилось читать поэму, написанную моим другом: я получил бы не меньше удовольствия, будь это книга неизвестного автора, случайно купленная в лавке». Льюис послал Толкину подробный критический разбор поэмы, для забавы написанный в форме псевдонаучных статей, в которых воображаемые ученые мужи («Памперникель», «Пибоди» и «Шик») предполагали, что слабые строки в поэме Толкина представляют собой результат ошибок переписчика и никак не могут принадлежать автору первоначального текста. Статьи Толкина позабавили, однако из предложенных Льюисом исправлений он принял лишь немногие. С другой стороны, почти все раскритикованные Льюисом отрывки он переработал, причем переработал настолько, что отредактированную «Жесту о Берене и Лутиэн» едва ли можно назвать той же самой поэмой. Вскоре Льюис обнаружил, что это вообще свойственно его другу. «На критику он реагирует только двумя способами, — замечал Льюис. — Либо берется переделывать все заново с самого начала, либо вообще не обращает внимания».
 
К тому времени — это был конец 1929 года — Льюис поддерживал планы Толкина относительно реформ на английском факультете. Они плели интриги и дискутировали. Льюис заговорщицки писал Толкину: «Позволь тебе напомнить, что за каждым деревом прячутся замаскированные орки». Они вместе искусно провели эту кампанию, и отчасти именно благодаря поддержке Льюиса в совете факультета Толкину удалось в 1931 году протолкнуть свои реформы в программе обучения.
 
В автобиографии «Настигнут радостью» Льюис писал, что дружба с Толкином «избавила меня от двух старых предрассудков. С самого моего рождения меня предупреждали (не вслух, но подразумевая это как очевидность), что нельзя доверять папистам; с тех пор, как я поступил на английское отделение, мне вполне ясно намекали, что нельзя доверять филологам. Толкин был и тем и другим». Вскоре после того, как Льюису удалось преодолеть второй предрассудок, их дружба перешла в область первого.
 

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.3 (3 votes)
Аватар пользователя esxatos