Клочков - Духовная культура Вавилонии

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Игорь Сергеевич Клочков - Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. Очерки
Число, пространство и время являются важнейшими категориями современной культуры, «тремя китами», на которых основывается сознание современного человека. Из этих трех категорий категория времени представляется нам, пожалуй, самой интересной, если не самой важной. Каждый человек переживает длительность по- своему, как бы имеет собственное время. Отдельный, изолированный индивид, вероятно, мог бы обходиться без времени, не замечать его и не уметь измерять.
Однако, чтобы пользоваться преимуществами, которые дает жизнь среди себе подобных, человек должен координировать свои действия с действиями окружающих, а для этого постоянно считаться с «чужим» временем, хорошо знать все условности, связанные с коллективным представлением о времени.
 

Игорь Сергеевич Клочков - Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. Очерки

Издательство «Наука», главная редакция восточной литературы, Москва 1983 г. – 210 с.
 

Игорь Сергеевич Клочков - Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. Очерки - Содержание

Предисловие  
I. Время  
II. Судьба  
III. Имущество
VI. Этические представления вавилонян  
Примечания  
Список сокращений  
Приложения
Summary
 

Игорь Сергеевич Клочков - Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. Очерки - Предисловие

 
Чтобы проникнуть в чужое сознание, отдаленное от нас рядом поколений, надо почти полностью отрешиться от своего «я». Но, чтобы приписать этому сознанию свои собственные черты, вполне можно оставаться самим собою.
М. Блок
 
Настоящая работа не содержит претендующих на известную полноту и законченность описаний религиозных, социально-политических или этических концепций вавилонян. Автор ставил перед собой другую задачу: попытаться разобраться в некоторых представлениях и «привычках сознания» обитателей древней Месопотамии и понять их роль в формировании мировосприятия людей, живших в Междуречье во II — первой половине I тысячелетия до н. э.
 
Скрытые, глубинные особенности видения мира, присущего носителям культур, отдаленных от нас во времени и пространстве, нередко ускользают от внимания не только широкой публики, но и самих исследователей. Изучение древневосточных культур строится главным образом на исследовании сохранившихся текстов. Работа над древним текстом означает прежде всего его перевод, хотя бы только «внутренний», для себя. При этом исследователь часто'забывает, что слова оригинала имели для его создателей смысл или оттенки значения, весьма далекие от тех, которые они получают в переводе в контексте нового языка и иной культуры. В результате перевод, которым только, как. правило,, в дальнейшем и оперируют, оказывается не просто переводом на другой язык, но и переводом — совершенно невольным и даже незамеченным — в иную систему понятий,, существенно искажающим смысл оригинала. И если у специалиста, обладающего знанием языка и реалий исследуемой культуры, все же сохраняется возможность достичь относительно адекватного понимания существа изучаемого им предмета, то у неспециалиста, полагающегося на перевод, неизбежно складывается превратное представление. Для преодоления таких представлений требуются особые пояснения, которые, увы, часто бывают нелишними и для специалистов.
 
В медиевистике (в частности, в отечественной) имеются работы, посвященные исследованию специфики сознания людей средневековья3; в ассириологии в этом направлении сделано еще мало, и автор видит свою цель в том, чтобы привлечь внимание ассириологов к данной проблеме.
 
Впервые замысел этой книги возник весной 1974 г., когда автор в составе небольшой экспедиции Института археологии АН СССР принял участие в обследовании поселений эпохи бронзы, расположенных в дрейней дельте Мургаба. Несколько недель, проведенных в безлюдных песках на руинах древнего города, создали то психологическое настроение, которое заставляет особенно ярко представлять и воспринимать прошлое. Именно тогда автор впервые живо почувствовал,' насколько сознание обитателя безвестного поселения — земледельца, ремесленника, воина — должно было отличаться от сознания людей нашей эпохи. Горожанин, попавший в необжитую местность, не может не поражаться тому, сколь многого из оказавшегося вдруг самым необходимым он не знает, и сколь многое из того, что он знает, оказывается совершенно бесполезным. Те же изобретения нашего времени, которыми в повседневной жизни каждый привык пользоваться не задумываясь, как открывается, зачастую знакомы нам лишь с внешней стороны: далеко не каждый мог бы выступить в ' качестве жюль-верновского Сайреса Смита.
 
Различие кроется, пожалуй, прежде всего, так сказать, в основной направленности и качестве «знаний» древнего и современного человека; у первого они имели практический, прикладной характеру второго — теоретический, отвлеченный и, случается, весьма поверхностный. Мир «знаний» рядового современного человека, вероятно, показался бы древнему очень странным. Человек знает географию далеких стран, куда он никогда не поедет if не знает названий улиц рядом со своим домом; он может перечислить, футболистов и хоккеистов многих клубов и не знать некоторых собственных родственников; он начитан в римской истории, но не слышал имени прабабки; он разговаривает по телефону, но довольно смутно помнит, как тот устроен... В современном обиходном культурно-историческом сознании древность представляется эпохой суеверия, временем господства нелепых и забавных убеждений и предрассудков. Но, вероятно, есть, не меньше оснований считать нашу эпоху временем «суезнания», т. е. знания вещей, которые можно было бы и не знать, и «псевдознания» — поверхностного, потребительского знакомства с действительно важными вещами,, определяющими облик современной цивилизации.
 
Глубокое различие существует не только в предмете^ но и в структуре современного и древнего «знания», ц даже в самом характере мышления современного и древнего человека. Для человека современной культуры характерно абстрактное мышление, понятийная логика; в сознании древнего человека или «примитива» доминирует мышление «комплексное», предметная логика. Иной оказывается даже работа механизма памяти у современного культурного европейца и у человека бесписьменной традиционной культуры. Эти различия порождаются целым рядом социокультурных и экологических факторов. В числе первых называют язык, урбанизацию, институты образования и грамотность — фактор, решающим образом изменяющий способ мышления людей. Из экологических факторов важнейшими являются основные виды деятельности носителей той или иной культуры и свойства окружающего их ландшафта.
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя warden