Ковельман - Талмуд - Чейсовская коллекция

Талмуд - Платон и Сияние Славы - Аркадий Ковельман
Книга представляет собой сборник эссе, раскрывающих смысл и характер классических еврейских текстов на фоне философии (от Платона до Деррида), поэзии (от Гете и Пушкина до Мандельштама и Пастернака) и эллинистической еврейской экзегезы (Филон Александрийский и т. п.). В основе книги лежит историко-культурное исследование (анализ и сравнение древних текстов, выявление источников современных текстов), которое ведет к вполне оригинальным научным выводам.
 

Ковельман, Аркадий. Талмуд, Платон и Сияние Славы

М.: Книжники ; Текст, — 2011. — 176 с. — (Чейсовская коллекция).
ISBN 978-5-9953-0154-7 («Книжники») ISBN 978-5-7516-0920-7 («Текст»)
 

Талмуд, Платон и Сияние Славы

 
Античный мир и иудаизм: интервью вместо предисловия
Бегство рабби Меира
С точки зрения египтян
Бессонница
Утешение
Начало прекрасной эпохи
Датан и Авирам мертвы
Музыка сфер
Ученик
Домик в Коломне
Дальше — Ницше
Как писать эссе?
За столиком ночного кафе
В поисках смысла
Пир
Тримальхион
Пьяный силен
Миф
Сестры
Радость
Египетские ночи
Надежда
Венецианский маскарад
Пролог
Эпилог
 
Библиография
Наименование библейских кни
 

Аркадий Ковельман - Античный мир и иудаизм: интервью вместо предисловия

 
— Еврейский Бог, в отличие, скажем, от богов греческих, существовал вне категорий времени и пространства. Древнееврейский взгляд на мир включал в себя понятия непрерывности процесса изменения мира, приближения его к идеальному, задуманному Создателем... Вряд ли греки могли верить в возможность исправления мира путем соблюдения заповедей? Как осознавались в древности евреями и греками важные отличия их философий, мировоззрения, находили ли они точки схождения, и вообще, требовала ли этого повседневная жизнь Ойкумены?
 
— Я не думаю, что еврейский Бог существовал вне категорий времени и пространства. Скорее Он был больше этих категорий (Бог — Место вселенной, а не вселенная — место Бога). Но Он активно действовал во времени и в пространстве. Наоборот, античные боги были совершенно равнодушны ко времени, да и пространством не очень интересовались. Верили ли греки в возможность исправления мира? Смотря какие греки. Стоики поворачивались к миру (то есть толпе) спиной, а киники (циники) — задницей. Но Платон строчил проекты построения идеального общества, управляемого философами. Есть даже безумная теория происхождении алахи от Законов Платона. Автор этой теории — немецкий историк Байер, ставший израильским историком Бером.
 
Как осознавались греками и евреями отличия их мировоззрений? Смотря какие евреи. Утонченные евреи Александрии одобряли и изучали Платона, который, по их словам, был учеником Моисея. А Моисея они отождествляли с легендарным певцом Мусеем. Напротив, мудрецы Талмуда категорически запретили греческую мудрость. Из философов они знали только киника Эномая из Гадары, благо он жил по соседству. Из поэтов — только Гомера. Греческих книг не читали, считая излишним отвлекаться от Торы. Александрийский еврей Филон называл своих оппонентов «местечковыми». По-гречески житель местечка — микрополит, в отличие от гражданина мира — космополита (каковым Филон считал себя).
 
Местечковый еврей смотрит в Тору и не видит в ней категорий Платона, а Филон, естественно, — видит.
В огне погромов и восстаний (в I—II веках) погибли и местечковые, и утонченные (все четыре сына Пасхальной агады). Когда рассеялся дым, оказалось, что выжившие утонченные перешли в христианство, которое им и наследовало. Церковь сохранила трактаты Филона (посмертно объявленного христианином). Местечковые же евреи создали Устную Тору (Мишну, Талмуд и многое другое). Они создали ее в маленьких городах и больших деревнях Галилеи (на севере Земли Израиля) и в соседнем Вавилоне. Вавилоном по традиции называли Южный
 
Ирак, где евреи жили со времен Вавилонского пленения. Устная Тора не говорила на имперских языках — греческом, латинском, персидском. Она изъяснялась на иврите и арамейском. Да и эти языки были замусорены словами из персидского, латинского и греческого, так что получался почти что жаргон, «идиш» поздней античности. Жаргона этого не понимали евреи, жившие в Италии, Испании, Британии, Греции. Они-то говорили на латинском и греческом, хотя и не были шибко образованы. Устная Тора оказалась запертой в местечке. Только арабы вывели ее на простор большого мира, отвоевав этот мир у византийцев и персов. Талмуд воцарился тогда от Багдада до Кордовы, проник за Пиренеи.
 
- «Сатирикон» и агада ровесники. Помимо «смехового», «неприличного» и фольклорного, что еще сближает античный роман с агадой?
 
- Местечковость. И дело даже не в том, что герои «Сатирикона» и «Золотого осла» путешествуют по маленьким городам Италии и Фессалии, а герои агады живут в маленьких городах Галилеи. Они все, или почти все, — маленькие люди. Рабы и вольноотпущенники (иногда богатые), крестьяне и ремесленники, проститутки и воры, софисты и ученые рабби. И события у них мелкие, анекдотические. Какой-то слуга какого-то неизвестного человека пошел и привел на пир Бар-Камцу вместо Камцы. Какой-то ученик плотника (тоже безымянный) обманул своего хозяина, увел у него жену, а его самого превратил в собственного слугу. И из-за слез плотника, которые тот ронял в кувшин, подавая вино жене и ученику, из-за обиды выгнанного с пира Бар-Камцы был разрушен Иерусалим, сожжен Храм, а евреи рассеяны по лицу земли.
 
Даже царь Давид становится в агаде ученым раб-би, живет в доме с садом, сбегает по ступенькам, заслышав шум в кроне деревьев, падает и умирает. И агада, и роман смотрят на мир с лупой в руках, видят его мелкие и невидные подробности. Подробности эти, конечно, смешны и часто неприличны, но ровно так и можно увидеть мир через лупу. Здесь нет грандиозных полотен Библии или Фукидида, Иосифа Флавия или Вергилия. Здесь нет и философской грандиозности Платона и Филона. Но тот, кто погубит одного из этих мелких, невидных людей, уничтожит целый мир (Тора вменит ему уничтожение целого мира в вину).
 
- Какую роль в средиземноморском бассейне играла грекоязычная еврейская культура? И действительно ли разгром еврейской общины в Александрии в 115 году ознаменовал ее конец?
 
- Какую роль? Никакую. По крайней мере, до рождения христианства. Образованные язычники Тору не читали, в том числе и по-гречески, а необразованные читали только неприличные надписи на стенах и счета в лавках. Правда, были прозелиты, те, кто падал в объятия иудаизма и становился евреем. Но за пределами этого круга грекоязычные евреи-интеллектуалы не находили отклика. Коллеги-философы искренне презирали их. Я думаю, что именно стремление разорвать узкий круг вдохновляло евреев, ставших отцами христианства (Павла в первую очередь). Уже в наши дни (почти что в наши) Пастернак отчаивался: его читали только «загнанные евреи»! А ведь он хотел пройти «умы и земли, чтоб преданьем в вечность пасть», чтобы «каждый тополь у порога» знал его в лицо. А тут опять эти местечковые!
 
Христианство все изменило. Оно выросло из эллинистического иудаизма (с примесью учения фарисеев, конечно). И ненависть к местечковым евреям оно унаследовало от эллинистического иудаизма, хотя бы отчасти. Ведь эти местечковые евреи так и не научились читать Тору аллегорически, то есть видеть в ней идеи Платона и предсказания рождения и казни Иисуса. Ничего, что сам Иисус — типичный местечковый еврей, сын плотника. Христианство подняло его до ранга Логоса, мирового разума, главной из платоновских идей.
 
- В своей книге «Эллинизм и еврейская культура» вы пишете: «Ученая женщина — невероятность в патриархальной культуре талмудического периода. Более того, это невероятность страшащая и раздражающая». А вообще насколько могла быть образованна еврейская женщина в античном мире?
 
- А почему бы и нет? «Одна матрона» — типичный персонаж Талмуда. И вовсе не всегда это язычница. Богатые и знатные женщины жертвовали на синагоги, управляли огромными хозяйствами. Конечно, в Галилее таких было немного, но на просторах империи — достаточно. Поздняя античность — время, когда женщина впервые в истории начала эмансипироваться. Наследие этой эмансипации — зет, разводное письмо. Мудрецы допустили его ради мира и спокойствия. Свобода развода — дело невиданное прежде. Но и права жены в эпоху Талмуда были защищены брачным контрактом, который ограничивал эту свободу. Никто не мог развестись с женой, не заплатив оговоренную сумму. Образованная женщина в богатой семье — не чудо. А простые (местечковые) женщины усердно посещали проповеди, особенно если и проповедник был такой, как рабби Меир. Так что мужья ревновали и выгоняли этих жен из дома.
 
Женщина — особый случай маленького человека в Талмуде. Она не учится, но собирает сыновей в школу, достает деньги мужу, ждет (месяцами!) его возвращения из ешивы. На ее трудах и слезах вырастают великие рабби. Недавно я прочел мемуары Арона Яковлевича Гуревича («История историка»). Он был великим рабби наших дней, не зная ни Мишны, ни Талмуда. И конечно, его жена — жена рабби, так она описана в мемуарах. На этой сентиментальной ноте позвольте мне закончить свой текст.
Март 2008. Беседу вел Афанасий Мамедов
 

Аркадий Бенционович Ковельман

Доктор исторических наук, заведующий кафедрой иудаики Института стран Азии и Африки МГУ, автор ряда монографий и сборников статей.
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.2 (5 votes)
Аватар пользователя ElectroVenik