Ковельман – Вошедшие в Пардес - Чейсовская коллекция

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Аркадий Ковельман – Вошедшие в Пардес. Парадоксы иудейской, христианской и светской культуры
Серия – «Чейсовская коллекция»

Эта книга посвящена парадоксам странного мира. Имен у этого мира множество, а сущность его неясна и мерцает. Вот некоторые из имен: мир идей, ноосфера, семиосфера, матрица, абсолютный дух, культура. Вступающий в странный мир рискует заблудиться и потеряться. Устремляясь к реальности, он находит сказку; мечтая о сказке, попадает в пустыню реальности.
 
В лабиринте странного мира (в полном соответствии с учением Гераклита) путь наверх оказывается путем вниз, сила — слабостью, мудрость — безумием. Здесь миф переходит в метафору, из метафоры — в концепцию, из концепции, овладевая массами, — пять в миф. В странном мире по законам магии все равно всему, а силлогизмы Аристотеля превращаются в правила благочестивой и даже сакральной игры.
 
Метафорой странного мира в этой книге (которая вся так или иначе посвящена метафорам) служит Пардес. Слово это пришло к евреям из Древнего Ирана. В Авесте pairidaeza — огороженное место, сад, парк. В библейской Песни Песней юноша сравнивает тело девушки с пардесом, а груди ее — с плодами граната (Песн. 4-13) Эллины произносили это слово как парадейсос (дальний предок русского парадиза). В Септуагинте, греческом переводе Торы, так назван Райский сад, Эдем.
 
Но мудрецы Талмуда имели в виду совсем иное — небесное святилище, куда возносятся те, кто причастен к тайному учению Маасе Меркава. Рассказ о четырех, вошедших в Пардес, мы находим в трактате Вавилонского Талмуда Хагига (146). Четверо вошли в Пардес. И вот их имена: Бен Азай и Бен Зома, Ахер и рабби Акива. Сказал рабби Акива: «Когда вы ступите на плиты из чистого мрамора, не вздумайте воскликнуть: “Вода! Вода!״, ибо сказано: “...изрекающий ложь не устоит пред глазами Моими״ (Пс. 101/100:7)». Бен Азай заглянул — и умер. О нем Писание говорит: «Тяжела в глазах Господа смерть праведников Его» (Пс. 116:15/115:6).
 
Бен Зома заглянул — и повредился рассудком. И о нем Писание говорит: «Нашел ты мед — ешь по потребности своей, не то пресытишься им и изблюешь его» (Притч. 25:16). Ахер стал рубить насаждения. А рабби Акива вышел с миром. И в том же смысле (небесное святилище, а не сад) мы встречаем это слово во Втором послании апостола Павла к Коринфянам (2 Кор. 12:4). Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним.
 
Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба, что он был восхищен в парадейсос и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими. Впрочем, если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину; но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит или слышит от меня.
 
И чтобы я не превозносится чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносится. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалит его от меня, но Господь сказал мне: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сита Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сита Христова. Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен (2 Кор. 12:1-10).
 

Аркадий Ковельман – Вошедшие в Пардес. Парадоксы иудейской, христианской и светской культуры

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова Институт стран Азии и Африки
Издательство – «Книжники» – 256 с.
Москва – 2019 г.
ISBN 978-5-9953-0608-5
 

Аркадий Ковельман – Вошедшие в Пардес. Парадоксы иудейской, христианской и светской культуры – Содержание

  • Предисловие. Путешествие Венички
  • Глава 1. Ницшеанские парадигмы в гуманитарном знании
  • Глава 2. Слово и дело. Перипетии логоса в новоевропейской культуре
  • Глава 3. Матрица и безумный мир: мудрец перед лицом отчаяния
  • Глава 4. Аллилуйя и жалоба червя. Музыкальные темы легенды о Фаусте
  • Глава 5. Холокост и Распятие
  • Глава 6. Скопцы в пустыне
  • Глава 7. Танец Заратустры и Лестница Иакова
  • Послесловие. Итоги эксперимента
  • Библиография
  • Указатель источников
  • Список сокращений

Аркадий Ковельман – Вошедшие в Пардес. Парадоксы иудейской, христианской и светской культуры – Холокост и распятие

 
Но жертвы не хотят слепые небеса, Вернее труд и постоянство. О. Мандельштам. Декабрист. Книга Д. Кинана «Проблема жертвоприношения» начинается с парадоксальной фразы: «Принеси жертвоприношение в жертву». Читатель может подумать, что речь идет о словах Пасхального тропаря: «Смертью смерть поправ». Или об исполнении пророчества Исайи (Ис. 25:8): «Поглощена будет смерть навеки, и отрет Господь Бог слезы со всех лиц». Но в виду имеется совсем другое. Пожертвовать жертвоприношением — значит пожертвовать его экономическим смыслом, выгодой от него. Ведь мы жертвуем ради чего-то: карьеры, здоровья, хороших отношений с близкими. Жертвоприношение — всего лишь отложенное удовольствие, а жертва — плата за это удоволь-ствие.
 
Жертвуя выгодой от жертвы, мы выбираем холокост! «Жертвоприношение по сути своей является холокостом. В жертвоприношении все (холос) сжигается (каустос). Не остается никакого остатка. По своему смыслу жертвоприношение бессмысленно». Что же делать в столь прискорбной ситуации? Вернуться к идиллическому времени «до жертвоприношения» невозможно. «Нельзя повернуть назад стрелки истории. Мы — порождение конкретного исторического контекста. Необходимо пройти традицию насквозь». Кинан поэтому представляет «необходимое, хотя и краткое, введение в генеалогию теорий жертво-приношения» от Гегеля до Жижека. Предпосылки европейских теорий — «экономика, сексизм и христоцентрический эволюционизм».
 
Жертво-приношение в европейской традиции — это «необходимый, переход через страдания или смерть (собственную или чужую) по пути к высшему моменту трансцендентной истины». Я столь подробно рассказываю о книге Кинана, чтобы дать читателю представление об усыхании древнего ритуала до состояния метафоры и философского концепта. Слово холокост («всесожжение») не означает для Кинана ничего, кроме полноты жертвы и бескорыстия жертвователя. Как будто не было обратного — реализации метафоры и воплощения концепта в жизнь. Став концептом и метафорой, холокост вновь реализуется, исполняется буквально, сохраняя при этом признаки религиозной (или псевдорелигиозной) церемонии: от сожжения христиан в римских театрах до испанских аутодафе и печей Освенцима.
 
Реализация метафоры и метафоризация реально-ста спорят между собой. Метафора жертвоприношения каждый раз поддерживается реальной казнью, которая соотносится с библейским ритуалом как своим прообразом. Путь от буквального смысла к метафоре и от метафоры к буквальному смыслу начинается уже в Библии. Путь этот пролегает через метонимию (смену имен). По своему происхождению все имена жертвоприношения — синекдохи (обозначение целого частью). Как писал Джамбатиста Вико, синекдохой «стали пользоваться <...>, когда научились возвышать частности до всеобщности». Можно ли найти такое имя (единое слово!), которое определяет целое или является его кульминацией?
 
По мнению Кристиана Эберхарта, кульминация жертвоприношения — не убийство-заклание (зевах), а сожжение как «приближение» (корбан) к алтарю и к Богу. Ведь «ритуал сожжения является единственным ритуальным элементом, общим для всех пяти типов жертвоприношения». Сожжение, действительно, — главный способ транспортировки жертвы с земли на небо. Но имена — не пустой звук. Срывать их с фактов, как фантики с конфет, — занятие, лишенное смысла. Суть явления должна быть понята не путем вычисления общего знаменателя из фактов, а из исследования имен в их историческом странствии от буквы к метафоре и от метафоры к букве.
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (5 votes)
Аватар пользователя Traffic12