Козырев - Обморок либерализма

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Козырев Федор - Обморок либерализма
Свободу не выбирают. Она даруется человеку Творцом от рождения как самый драгоценный дар и самое радостное бремя. «Иго мое благо, и бремя мое легко», — сказал Господь, призывая человека к свободе. Этот дар, как и всякий другой, можно отвергнуть. Отчаявшиеся люди отвергают дар жизни, малодушные — дар свободы. Но в отвержении дара свободы есть нечто большее, чем в отвержении других даров, ведь само отвержение — это лишь одно из проявлений дара.
 
Подобно античному парадоксу про лжеца, не могущего сказать «Я лгу», человек не может сказать «Я отвергаю свободу», ибо перформативное значение этих кощунственных слов перевешивает и очевидно опровергает их смысл. Но если акт отвержения состоялся, то это последнее отчаянное проявление человеческой свободы становится одновременно и моментом самоуничтожения человека, более радикальным, глубоким и непоправимым, чем самоубийство. Много ли среди нас таких людей? 
 

Козырев Федор - Обморок либерализма

СПб.: Издательство РХГА, 2017. 128 с.
ISBN 978-5-88812-845-9
 

Козырев Федор - Обморок либерализма - Оглавление

Предисловие
  • Глава 1. Либерализм и христианство 
  • Глава 2. Христианство и равенство 
  • Глава 3. Равенство и половой вопрос 
Литература 
 

Козырев Федор - Обморок либерализма - Предисловие

 
Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований. 
Если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться. 
Конфуций. Лунь Юйу глава 13
 
Прошло сто лет с тех пор, как К. Леонтьев, наблюдая за умиранием Европы, связал неизбежную катастрофу грядущих дней со страстью европейцев к «разлитию всемирного равенства и к распространению всемирной свободы», ведущей лишь к тому, чтобы «сделать жизнь человеческую на земном шаре совсем невозможной» [16, т. 1, ч. 2, с. 263]. За прошедшее время западная цивилизация достигла в этом направлении значительных успехов. По мере осуществления пессимистических прогнозов развития этой цивилизации начинают трещать по швам скрепляющие ее идеи. С окончанием холодной войны принцип незыблемости государственного суверенитета, на котором со времен Вестфальского мира держались международные отношения в Европе, стал подтачиваться глобализацией и все возрастающим вмешательством во внутренние дела государств под видом заботы о человеке. В борьбе с нарушениями прав человека оказались приемлемыми такие инструменты, как бомбардировки городов и наказания экономическими санкциями целых народов. Не меньше досталось и самим подзащитным. За какие-то два десятка лет попраны и отменены права, кровью завоеванные многими поколениями европейцев. Под видом обеспечения безопасности граждан введена тотальная слежка, под предлогом борьбы с незаконными махинациями отменена тайна банковского вклада, под эгидой борьбы с наркоманией отменяется шаг за шагом медицинская тайна. Борьба с инакомыслием взвинчена до абсурда, ибо в тюрьме теперь можно оказаться не только за призывы, но и за точку зрения. И единственное, что способно остановить это движение — либеральная идея, — превращается в пугало, от которого добрая часть человечества готова бежать пуще, чем от тирании и смуты.
 
Понять такое отвращение от либерализма на фоне сжимающихся как шагреневая кожа свобод решительно невозможно, если только не предположить, что либо человек больше не хочет свободы, либо он не ассоциирует либерализм со свободой. К сожалению, верно отчасти и первое, и второе. При этом первое может быть следствием второго, а причина второго в том, что либерализм стал официальной идеологией, т. е. занял то место при власти, которое в течение прошлых веков занимали идеологии его противников. На относительность политических ярлыков в свое время правильно обращал внимание Солженицын: Чубайс, Гайдар и другие реформаторы 1990-х гг. незаслуженно носили звание «правых», будучи типичными «леваками», в то время как в «левых» числились коммунисты, звавшие к реставрации старого режима. Такое же смешение происходит на наших глазах с либерализмом, но уже в мировом масштабе. Те самые конформисты, которые всегда старались держать нос по ветру и потому прибивались к стану защитников существующего режима, сегодня могут гордо именовать себя либералами потому, что именно в этом сегодня и заключается конформизм. Но, оставшись в душе чеховскими «людьми в футляре», больше всего боящимися свобод, они и проводят под знаменем либерализма реформы, на деле ограничивающие, а не расширяющие свободы. Мало кто удивляется сегодня в Европе, когда либеральные объединения в своей неустанной борьбе за отмену «дискриминации во всех ее формах», за права меньшинств, счастье детей, жизнь животных, чистоту нашей общей планеты и наших пока еще не обобществленных умов предлагают ограничить суверенитет личности, семьи и государства, третируют неполезные с их точки зрения традиции словно некий исторический хлам и сплоченно голосуют за все новые и новые запреты, призванные лишить нас самой возможности порока. Либералы обычно слыли прогрессивными людьми, так что их нынешняя увлеченность запретами позволяет предположить, в какую сторону движется наш прогресс. И коль скоро партии прогресса делают все, чтобы дискредитировать ценности родовых связей и чувство этнической принадлежности, приверженность традиционным ценностям стала инакомыслием, так что выступающие за них выступают одновременно и за свободу. Н. А. Бердяев говорил, что либерализм глубок и крепок, когда он осложнен началами консерватизма. Скоро нам придется признать, что только консерваторы исповедуют ценности либерализма.
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя Андрон