Кураев - Женские вопросы к Церкви

Протодиакон Кураев Андрей - Женские вопросы к Церкви
Есть такие темы, которые у христиан «не должны даже именоваться». Но, как и в области вероучения «злоба еретиков вынуждает нас совершать вещи недозволенные, выходить на вершины недостижимые, говорить о предметах неизреченных, предпринимать исследования запрещенные; заблуждения других вынуждают нас самих становиться на опасный путь изъяснения человеческим языком тех тайн, которые следовало бы с благоговейной верой сохранять в глубине наших душ», так и в области нравственной порой возникает нужда войти в исследования запретного. Но это уже вторжение не в область запредельной чистоты (как это происходит при осмыслении догматического богословия), но запредельной низости...
 
В московских демократических газетах стало модно обвинять церковнослужителей в содомском грехе. Одна журналистка, с поистине спиритической чуткостью откликаясь на призыв «духа времени», даже издала «художественную повесть» о распущенности «целибатов» и монахов. В день, когда вышла очередная из «комсомольских» статей на грязную тему, в метро, реагируя на мой подрясник, хозяйка газетного ларька окликнула меня: «А тут снова про вас пишут!» В общем, в отношениях между Церковью и «обществом» повеяло ощутимым холодком. В роли «холодильника», как всегда, выступила пресса. Естественное отвращение к содомскому греху, который был приписан некоторым архиереям, было использовано для того, чтобы сформировать в людях столь же брезгливое отношение ко всей Церкви вообще. И вот ради того, чтобы этот ледок растопить, все же стоит переступить апостольское предостережение и поговорить на грязную тему.
 

Протодиакон Кураев Андрей - Женские вопросы к Церкви

Москва : РГ-Пресс, 2018. 304 с.
ISBN 978-5-9988-0481-6
 

Протодиакон Кураев Андрей - Женские вопросы к Церкви - Оглавление

  • Женщина в Церкви
  1. Женщина — «вместилище скверны»?
  2. Есть ли совесть у тех, кто врет про соборы, обсуждавшие, есть ли у женщины душа?
  3. О грехе брюконошения
  4. О критических днях
  5. О косметике
  6. Брак как таинство
  7. Монашество и брак
  8. Не будем «об этом»
  9. Знакомьтесь: ваша душа
  10. О «секспросвете»
  • Грязная тема
  • Может ли гомосексуалист стать православным священником?
  • День святого Валентина
  • Мужчина и женщина в Книге Бытия
  • Может ли женщина быть священником?
  • Игра в дочки-матери на деньги
  • Пост и брак
  • Тело и грех
 

Протодиакон Кураев Андрей - Женские вопросы к Церкви - Женщина - «вместилище скверны»?

 
- Отец Андрей, почему Церковь так несправедлива к женщине? Ведь сколько в церковной литературе, особенно древней, особенно монашеской, весьма негативных высказываний о женщине как о «вместилище греха и скверны»!
 
- Тема «женщина в церкви» — это исследование необычного пространства, созданного напряжением между тремя «реперными» фактами. Первый — нарочитый культ Марии, Богородицы. Второй — женское большинство прихожан. И третий — очевидное гендерное неравенство в церковной истории и жизни. Понимаю, что от меня, как от православного писателя, ожидается тотальная апология и утверждение, что «женского вопроса» в церкви нет и у нас сплошное равноправие... Но выкалывать себе глаза я все же не стану. А глаза эти видят, например, что женщина может принять мужское имя, а мужчина женское — нет. Это я о принятии монашеских имен. У нас много монахинь с именами Сергия, Николая, Алексия. Причем свои имена они получили в честь святых мужей с этими именами. На недоуменные вопросы они отвечают, что монашество — это равноангельский мир, и потому он выше половых различий. «Окей, Гугл». Но тогда отчего же у нас нет монахов, которые принимали бы имена в честь жен-подвижниц? При всем почтении грузин перед святой равноапостольной Ниной «отца Нина» вы не встретите. Бывают мужские имена, ставшие женскими (Римма и Инна — это мужчины-мученики). Бывают имена, одинаковые для мужчин и женщин (Анна — это и еврейский первосвященник, и пророчица). Бывают имена парные: Татиан — Татиана, Иустин (Джастин) — Иустина, Марин — Марина.
 
Но вновь скажу: монаху не дадут имя в честь святой женщины. Это, может, и частность, но она показывает, что равенства и «симметрии» полов в церковной жизни все же нет. Или вот мелочь из библейского текста: «И ты, Асия, соучастница в надежде Вавилона и в славе его... Ты изнеможешь, как нищая, избитая и израненная женщинами...» Интересный образ: избитый женщинами с точки зрения автора страдает больше, чем избитый мужчинами. Зато для мужчин в Библии есть впечатляющий образ: «...Если бы ты не поспешила и не пришла навстречу мне, то до рассвета утреннего я не оставил бы Навалу мочащегося к стене», то есть перебил бы всех мужчин и мальчиков. Но если уж исходить из позиций терпимости и равноправия, то давайте будем «терпимы к нетерпимости» других людей и культур. Попробуем понять, прежде чем заклеймить. 
 
Да, в некоторых книгах (в аскетических руководствах для монахов) проскальзывает то, что можно оценить как «дискриминацию» женщины в Церкви. 
И тут появляется повод заметить, сколь опасным может быть изучение религий только по книжкам. Если студенту дать задание сделать подборку высказываний святых отцов о женщине, то с помощью интернет-библиотек он быстренько наберет десятка два нужных цитат. И большинство из них будут весьма нелестными для женщин. Но такой исследователь ошибся бы, если бы предположил, что именно таково и есть учение Церкви. Чтобы понять Церковь, надо в ней жить и ощущать неписаный «этос православия». Итак, представьте средневековый город. В нем есть два монастыря: мужской и женский. И вот в обеих обителях разыгрывается одна и та же сценка. В мужском монастыре юный послушник подходит к игумену и говорит: «Отче, тут такое искушение у меня было... Я вчера работал на монастырском поле. А мимо такая девушка с коромыслом прошла. Я, грешным делом, загляделся на нее.
 
А потом всю ночь уснуть не мог: помыслы блудные и мечтания одолевали...» Старец же говорит ему в ответ: «Да, от женщин нам, монахам, одни искушения. Ты бегай их, не засматривайся на них, не разговаривай с ними, не держи их образ в памяти. Помни: не может долго лежать сухая солома рядом с тлеющим углем! Женщины для нас — источник гибели и скверны!» В женском монастыре в тот же вечер — такая же беседа. Юная послушница подходит к старице и говорит: «Матушка, тут такое искушение у меня было... Я вчера пела в хоре. А в храм такой солдатик молодой зашел. Я, грешным делом, загляделась на него. А потом всю ночь уснуть не могла: помыслы блудные и мечтания одолевали...» Игуменья же молвит ей в ответ: «Да, от мужчин нам, монахиням, одни искушения.
 
Ты бегай их, не засматривайся на них, не разговаривай с ними, не держи их образ в памяти. Помни: не может долго лежать сухая солома рядом с тлеющим углем! Мужчины для нас — источник гибели и скверны!» Вполне понятная педагогика в обоих случаях. В аскетических наставлениях речь идет не о том, что женщина хуже мужчины (или наоборот), а о том, что у нормального человека всегда есть эротический интерес к противоположному полу. Старец обращается к своим послушникам, о которых ему хорошо известно, что они не евнухи, что у его юных послушников есть «основной инстинкт». Естественно, что этот инстинкту большинства из них ориентирован в нормальную сторону — на девушек. Поэтому старец и говорит: «Смотрите, уклоняйтесь от общения с молодыми девицами, чтобы не было повода никаким искушениям и мечтаниям». И если одна из первых, начальных задач монашества состоит в том, чтобы взять под контроль этот инстинкт, то, соответственно, в женских монастырях говорят: «Будьте осторожны при общении с юношами»; а в мужских — «Будьте осторожны при общении с девушками». Этот аскетический принцип присутствует во всех религиях, где есть инициации или практика подвижничества. Буддистские тексты тут гораздо радикальнее христианских: «То же самое тело красавицы для трех существ разное: для собаки — это пища, для любовника — существо, для монаха — падаль». 
 
А теперь вспомним, что общая особенность всей традиционной литературы во всех культурах, во всех странах, во всех веках состояла в том, что литература (как и политика, как и культура) была мужской. До нас почти не дошло свидетельств о духовной жизни и богословской мысли женщин-христианок. Нам известны лишь отдельные изречения так называемых амм (вот у нас мама, а в Египте амма: авва — это отец, а амма — мать). Мы знаем всего несколько их удивительных изречений. В основном же церковная литература прошлого — это литература мужская. И поэтому советы мужчины-игумена тиражировались, а аналогичные советы игуменьи («аммы») оставались лишь в устном предании, не выходя за стены женской обители. Оттого у нецерковных книжников и создалось впечатление, будто Церковь что-то имеет против женщин как таковых. В философию и догматику эти аскетические советы все же у христиан не переходили. В качестве доказательства я хотел бы предложить сравнение двух текстов. Один принадлежит Будде. «Взгляните на девушку в пору ее расцвета по 15-му или 16-му году.
 
Не кажется ли эта сверкающая, ослепительная красота великолепной в эти мгновения? А между тем прекрасное, манящее и желанное в этой блестящей красоте и есть не что иное, как мучение телесности. Взгляните на то же существо в другую пору ее жизни, по 80-му году: всмотритесь, какая она разбитая, согбенная, иссохшая, на клюку опирающаяся, едва плетущаяся, бессильная, выцветшая, беззубая, облысевшая, с дрожащей головою, морщинистая, темными пятнами покрытая... Вот вам ничтожество телесности! А потом, братия, взгляните на ту же сестру недугующую, тяжко страждущую, загрязненную испражнениями, поднимаемую и обслуживаемую другими. А потом взгляните на тело той же сестры на одре смертном, через день, два, три после кончины ее, как оно вздулось, почернело, предалось тлению. А потом взгляните на скелет с обрывками мяса, залитый кровью, сдерживаемый связками... Ну что же, братья? Куда же делась та сияющая, прежняя красота? куда исчезла? и как сменилась жалким, безобразным претящим ничтожеством телесного?» (Терагата, 60). Второй текст принадлежит святителю Иоанну Златоусту. Начинается он очень похоже: «Когда ты видишь женщину благообразную, веселую, воспламеняющую твои помыслы, то представь, что предмет твоего пожелания — земля, что воспламеняет тебя пепел — и душа твоя перестанет неистовствовать...
 
Представь, что она изменилась, состарилась, заболела, что глаза ее впали, щеки опустились, весь прежний цвет поблек; подумай, чему ты удивляешься. Ты удивляешься грязи и пеплу, тебя воспламеняет пыль и прах». Но вот сиюминутная аскетическая задача угашения похоти достигнута, и, оказывается, Златоуст совсем не собирается догматизировать свои слова: «Говорю это, не осуждая природы — да не будет! — не унижая ее и не подвергая презрению, но желая приготовить врачество для больных. Бог сотворил ее такою, столь уничиженною, для того чтобы показать и Свою собственную силу, и Свое попечение о нас, бренностию природы располагая нас ко смирению и укрощая всякую нашу страсть, а вместе с тем — являя Свою мудрость, по которой Он мог и в грязи образовать такую красоту. Посему, когда я уничижаю естество, тогда открываю искусство Художника. Ибо как ваятелю мы удивляемся более не тогда, когда он производит прекрасную статую из золота, а тогда, когда вырабатывает точный и совершенный образ из грязного вещества, так и Богу мы удивляемся и воздаем хвалу потому, что грязи и пеплу Он сообщил отличную красоту и в телах наших явил неизреченную мудрость».
 
Нежелание видеть разницу духовных путей христианского мира и восточного приводит к весьма примечательным ситуациям. Например, в 1991 году издательство «Художественная литература» выпустило книжку «Будда. Истории о перерождениях». В джатаке «о заклинании тоски», включенной в состав сборника, есть следующее назидание: «Брат мой, ведь женщины — сластолюбивы, бездумны, подвержены пороку, в роду людском они — низшие. Как ты можешь испытывать любовную тоску по женщине, этому сосуду скверны?» Издательство рекомендует эту книжку «для семейного чтения»... Да, Рерихи всех убедили в том, что Будда и Христос так похожи друг на друга... Более того, ради того, чтобы лишний раз уколоть христиан, Елена Рерих, например, пишет: «Будда высоко ставил женщину».
 
Я был бы готов ей поверить... Но почитаемый рериховцами реформатор тибетского буддизма Цонкапа говорит, что для приуготовления к лучшей реинкарнации надо осознать «радость от достоинств мужчины; недовольство женским положением, признание его ущербным; отвращение желающих обрести женское тело от их стремления». А однажды, чтобы убедить сомневающихся в правоте своего тезиса о том, что всякая женщина не более чем скверна, Будда провоцирует свою собственную мать (в том перевоплощении) на убийство его самого... В другом перевоплощении — будучи царем Бенареса, Будда послал своего придворного плута сокрушить добродетель жены жреца, которая хранила верность мужу, — конечно же, ради подтверждения своей спасительной проповеди: «женщин нельзя удержать от соблазна». Кто в состоянии представить, чтобы подобные легенды слагались вокруг имени Христа? И, кстати, почему Христос, по словам буддистов, якобы учившийся буддизму в Тибете и Индии, первое чудо совершил на брачном пире? Почему он умножил радость собравшихся, умножив вино? Почему не предложил помедитировать на тему об изгрызанном трупе невесты? Так что мне представляется, что попытка Елены Рерих обличить христианство за счет женолюбивого буддизма не отличается уважением к историческим реалиям.
 

Категории: 

Оцените - от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя Андрон