Лощиц - Кирилл и Мефодий - Жизнь замечательных людей

Юрий Лощиц - Кирилл и Мефодий
Из Византии через болгарское посредничество на Русь пришли два самые первые жития, написанные не греческим, а славянским, только что явленным миру письмом, то есть напрямую предназначенные их авторами для славянского слуха и разумения.
 
Это и были рукописные сочинения о двух братьях из византийской Солуни — «Житие Константина-Кирилла Философа», младшего из двоицы, и «Житие Мефодия».
 
 Поскольку в нашем рассказе о солунских братьях понадобится много-много раз обращаться к страницам их жизнеописаний, первое из них для краткости мы будем впредь называть «Житием Кирилла» (Кирилл — монашеское имя Константина, принятое им незадолго до кончины).
 
Некоторые исследователи называют эти жития (по месту возникновения и первоначального их распространения) «мораво-паннонскими», или «паннонскими».
 
Такие географические привязки не вполне бесспорны. Работа над «Житием Кирилла» была начата Мефодием и учениками братьев не в Моравии или Паннонии, а в Риме, вскоре после кончины младшего солунянина.
 
А «Житие Мефодия», задуманное учениками в Моравии, свой окончательный вид приобрело уже в Охриде, городе на ту пору болгарском.
 
Иногда возникает необходимость называть оба жития — и «Житие Кирилла», и «Житие Мефодия» — ещё и пространными.
 
Дело в том, что, независимо от пространных, существуют и так называемые прóложные жития братьев. В русской традиции последние входили в состав «Прóлогов» — рукописных, а затем и старопечатных сборников.
 
«Прологи» составлялись для ежедневного чтения в течение целого года. Для удобства расположения статей «Пролог» мог делиться на четыре книги, по временам года, иногда на две. В редких случаях книга умещала под одной обложкой житийные чтения на весь год. Поэтому тип проложных житий отличался предельной сжатостью.
 
Это не значит, что они обязательно представляли собой сильно сокращённые разновидности пространных повествований. Авторы проложных статей могли черпать свои сведения и из каких-то других источников. В поисках достоверных сведений мы будем прибегать и к их свидетельствам. Но всё-таки чаще всего нашими главными источниками останутся пространные повествования — «Житие Кирилла», «Житие Мефодия».
 
 

Юрий Михайлович Лощиц - Кирилл и Мефодий

 
Москва
Издательство АО «Молодая гвардия», 2013
ISBN 978-5-235-03594-2
 

Юрий Лощиц - Кирилл и Мефодий - Содержание

 
В ГОРОДЕ СОЛНЦА И ЛУНЫ
СЛАВЯНСКАЯ ОБЛАСТЬ МЕФОДИЯ
У СОФИИ
ИКОНОБОРЕЦ АННИЙ
ФИЛОСОФ НА РУИНАХ ВАВИЛОНА
ГОРА. УЧЕНИКИ
СКИФСКИЙ ЖРЕБИЙ
КОРСУНЬ
ХАЗАРСКАЯ МИССИЯ
К НАРОДУ ФУЛЛ
ДЕНЬ НЕДЕЛЬНЫЙ, ВОСКРЕСНЫЙ
ВЕЛЕГРАД. ПРОСТАЯ ЧАДЬ
ТРИЯЗЫЧНИКИ
ТОРЖЕСТВО И СМЕРТЬ В РИМЕ
СИРМИУМ
УЗНИКИ МОНАСТЫРЯ РАЙХЕНАУ
ЖАТВА
КИРИЛЛИЦА И ГЛАГОЛИЦА
ЦАРСКИЙ ПУТЬ
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ МЕФОДИЯ И КИРИЛЛА
КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
 

Юрий Лощиц - Кирилл и Мефодий - Служба старшего младшему

 
О вполне сознательном стремлении Мефодия стоять в тени младшего брата уже говорилось и ещё не раз будет повод сказать. Да, Мефодий явно не хотел смотреться в событиях «Жития Кирилла» на равных с Философом. Наверное, попытки этого рода представлялись ему такими же смешными, как если бы луна пожелала постоянно застить солнце. Тем легче было Мефодию добиться своего, что он, как уже отмечено, участвовал в написании жития брата в качестве редактора-соавтора. Да, кстати, постарался и это своё соавторство сделать предельно незаметным.
 
Более того, он заранее постарался, чтобы после его смерти в кругу учеников и сподвижников не возникло вдруг намерение посмотреть на происшедшие события иначе, чем сам он смотрел, то есть всё-таки выставить его на равных с братом. И хотя это ему, в конце концов, не удалось, но когда среди учеников зашла речь о достойном увековечении житием его памяти, они с удивлением обнаружили: Мефодий оставил им о своей долгой и деятельнейшей жизни, — особенно о её первой и большей по годам части, чем та, что прошла у них на виду, — самые обрывочные сведения. Особенно эта клочковатость и скудость необходимейших свидетельств обескураживала, когда речь касалась его детских лет, отрочества, юности.
 
Да что там! Даже сравнительно недавнее время его ухода в монастырь, когда зрелый муж, видный военачальник решительно устранился от государевой службы, — даже это время на более чем в сорокалетнем отдалении выглядело во всём, что касалось его тогдашних личных мотивов и обстоятельств, совершенно непрозрачным.
 
Кажется, ещё вчера он был с ними рядом, в счастливой доступности, в общих заботах, службах, тяготах, открытый, всегда готовый выслушать новый перевод тропаря или кондака, дать житейское наставление, остеречь от неверного шага, ободрить… И — надо же! — они теперь не могут прийти к согласию, выясняя самые простые, самые необходимые сведения о нём. Ну, вот это хотя бы: сколько же ему было лет в пору кончины? Разве не срам, что никто из них не может точно назвать год его рождения?! А он будто качает укоризненно головой из своей прозрачной недоступности: да зачем это вам?., или мало других забот?., тем ли вы занялись?., впрочем, делайте, как знаете.
Предельно скупая событийная часть «Жития Мефодия» — свидетельство того, с какими трудностями столкнулись тогда они, его верные ученики и сподвижники. С какими потерями пробивались в своём повествовании о нём, составляемом вопреки его воле, хоть к каким-то пядям достоверности. То есть получалось так, что всё происшедшее в жизни Мефодия до пострижения в монахи сполна умещалось теперь всего-навсего… в трёх предложениях. Ладно бы, не хватало пергамена и чернил! Не хватало того, о чём писать, а не того, чем и на чём.
 
«Был же он с обеих сторон, — сообщалось для начала о родителях, — не из худого рода, но доброго и честного, знаемо-го прежде всего Богом, и цесарем, и всей Солунской землёю, о чём и телесный его облик говорил». И сразу же повествователь волей-неволей резко перемещал рассказ из безоблачного детства в пору жизни взрослой, требующей предельной собранности и ответственности: «Потому и первые [люди] любили с ним беседовать ещё в детстве его, а когда цесарь [узнал] быстроту его ума, то дал ему управлять княжеством славянским, будто прозрев как-то, что захотят его учителем к славянам послать и первым архиепископом, и чтобы научился всем обычаям славянским и привык к ним помалу. Пробыв в том княжении много лет и увидев многие наветы и безчиния жизни сей, обратил волю от земной тьмы к небесным мыслям, ибо не хотел честную душу отяготить суетой, и, найдя удобное время, избавился от княжения и ушёл на Олимп, где живут святые отцы, и там постригся и облёкся в чёрные ризы».
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (4 votes)
Аватар пользователя esxatos