Финли - Материнство Элси

Марта Финли - Материнство Элси - Элси Динсмор-5
Благодаря горячим просьбам многих друзей и поклонников Элси, история ее жизни продолжается в этой, пятой книге серии. Во время работы над рукописью автору предложили описать деятельность ку‑клукс‑клана, чтобы придать повествованию больше интереса.
 
Кроме того, это показало бы реальную картину жизни на Юге в 1867‑68 годы, во время которых и происходят описанные события. В качестве источника информации она избрала опубликованные отчеты Следственного комитета Конгресса, в которых автор помечала все разделы, имеющие отношение к данному вопросу.
 
Затем они были тщательно изучены, чтобы не был упущен ни один факт о делах клана, о терпимости и отеческом отношении Правительства и о добрых, братских чувствах и поступках северян по отношению к их нуждающимся, страдающим братьям с Юга.
 
Все эти факты и легли в основание истории. Порок и злодеяние должны быть осуждены, где бы их ни обнаружили. Автор не руководствовалась никакими злыми побуждениями, поскольку питает сердечную любовь к Югу, как к неотъемлемой части своей дорогой родины.
 

 Марта Финли - Материнство Элси - Элси Динсмор-5


Руфь, 2008 г.
 

 Марта Финли - Материнство Элси - Отрывок

 
Джордж Бойд, который имел крайне мстительный нрав, рассчитывал в ночь нападения на Йон отомстить не только Травилле, но также и той женщине, на одежде которой он оставил отпечаток своей окровавленной руки.
 
С этой мыслью он первым делом направился к кухне, где, как он узнал из болтовни слуг, теперь ночевала та негритянка, и уже после этого намеревался приложить руку к жестокому избиению мистера Травиллы. Бойд возглавил группу налетчиков, напавшую на дом с задней стороны, и именно он принял на себя «залп» ковшей с мылом от тетушки Дайси.
 
Боль была ужасной. Обжигающая масса прилипла к плоти, и пока товарищи уносили кричащего Бойда на руках, въедалась все глубже и глубже.
– О снимите это! Снимите! Говорю вам, я сгораю! – орал он, когда его быстро несли по аллее. Но на его крики, смешанные с проклятиями, никто не обращал внимания. Товарищи Бойда не остановились до тех пор, пока немного не углубились в лес на другой стороне дороги.
 
– Будьте вы прокляты! – сказал он сквозь сжатые зубы, когда его опустили на землю под деревом. – Будьте вы прокляты за то, что дали мне пережить эту боль. Помогите мне снять балахон, тупицы. Расстегните его!
 
Быстро! Быстро! Я сгораю, говорю вам, и мои руки не лучше моего лица. А! А! Изверги! Вы что, хотите меня окончательно прикончить? Вы снимаете вместе с маской кожу! – прорычал Бойд, извиваясь в невыносимом мучении, в то время как товарищи пытались снять с него балахон. – О, убейте меня! Билл, пристрели меня в голову и избавь от этих мучений. Ты слышишь?
– Нет, нет, я не могу. Идем, идем, соберись с духом и перенеси это как мужчина.
– Перенести это? Конечно же! Тебе бы такое перенести. Говорю тебе, это невозможно выдержать! Воды, воды ради небес! Отнесите меня к реке и бросьте в воду. Ох, мои глаза! Они жгут как раскаленные уголья.
– Перестань орать! Слышишь? – раздался неподалеку голос. – Ты выдашь нас. Мало того, что мы побеждены, – сюда идут войска.
– Правда, Смит?
– Да, слышишь, как они маршируют? Слышно очень отчетливо. И грохот колес артиллерии тоже. Они наверное в миле отсюда, а может даже ближе. Быстрее, парни, нельзя терять времени! Кто это так ужасно стонет? Что с ним?
 
– Ожог, ужасный ожог.
– Он – не единственный, хотя, наверное, в наихудшем положении. Блейк убит, и еще, наверное, два‑три человека. У некоторых тяжелые стреляные раны. Должен сказать, они нас здорово потрепали. Среди нас есть предатель, рассказавший о наших планах и давший им время подготовиться, – и налетчик разразился потоком ругательств и ужасных проклятий в адрес изменника, кто бы он ни был.
– Тише! – воскликнул тот, кого Бойд назвал Биллом. – Тише, парни! Звук горна! Они совсем рядом. Прекрати шуметь, Бойд. Ты слышишь? – добавил он, потому что последний, которого опять схватили и не очень осторожно понесли, заорал с удвоенной силой. – Тише или ты сейчас выведешь их на нас.
– Тогда пристрели меня в голову. Это единственное, что мне сейчас поможет.
 
Мистер Лилберн, держась в тени деревьев, поспешил вслед за бежавшим неприятелем и, спрятавшись в зарослях кустарника у ворот, издал звук горна, который как будто прозвучал где‑то в полумиле отсюда.
Уверенные, что подразделение войск Соединенных Штатов следует за ними по пятам, ку‑клукс‑клановцы, несущие на себе убитых и раненых, бросились в лес, а остальные поспешно вскочили на лошадей и галопом умчались прочь, остановившись только на расстоянии нескольких миль от места неудачного нападения.
 
Тем временем, те налетчики, которые были в лесу, двигаясь так быстро, как могли в сложившихся обстоятельствах, углублялись все дальше и дальше в чащу. Время от времени раздавались оханья раненых, но душераздирающие крики Бойда не прекращались ни на минуту до тех пор, пока кто‑то не затолкал ему в рот носовой платок со словами: «Нужда не знает закона! Это ради того, чтобы спасти твою и нашу жизнь и свободу».
 
Наконец, совершенно обессилев, носильщики остановились, на минуту опустив свою ношу на землю, в то же время внимательно прислушиваясь к звукам погони.
– Думаю, мы оторвались от них, – сказал, задыхаясь, Билл. – Я больше не слышу ни топота пехоты, ни горна.
– Да, и полагаю, мы сейчас в безопасности, – ответил другой налетчик. – Но что нам делать с этими парнями? Куда мы их отнесем?
– На базу Руда, – последовал ответ. – Она где‑то в полумиле отсюда, и глубоко в лесу. И вот что. Том Арнольд, сними свой балахон и отправляйся за доктором Севиджем так быстро, как только сможешь. Скажи, чтобы он прискакал на базу на самом быстром коне и взял с собой все необходимое для перевязки ожогов и огнестрельных ран. Скажи, что нельзя терять времени, потому что Бойд умрет у нас на руках. А теперь, парни, берите свою ношу и вперед.
 
Это было сказано тоном приказа, и все остальные сразу же подчинились.
 
«База» представляла собой старое, полуразрушенное каркасное здание, грубые помещения которого сильно отличались от тех, к которым с детства привык Бойд (если, конечно, не учитывать армейскую жизнь).
Его занесли в дом и положили на жесткий, набитый соломой тюфяк, застеленный грубой хлопчатобумажной простыней и парой армейских одеял, которые были не очень‑то чистыми.
Но, испытывая ужасную боль, Бойд ничего этого не чувствовал. И его ослепшие глаза не могли увидеть ни голых балок над головой, ни грязный, ничем не покрытый пол, ни нескольких разломанных стульев и грубых лавок, ни маленького неокрашенного соснового стола, на котором мерцала маленькая сальная свеча, прикрепленная на старой бутылке.
 
Товарищи Бойда делали все, что в их силах, чтобы облегчить его страдания, однако они могли немногое, и их неловкое обращение приносило еще больше мучений ободранной, дрожащей плоти. Его просьбы покончить с этими страданиями, пустив ему в голову пулю, вызывали у них только сочувствие. Им приходилось держать руки Бойда, иначе он просто убил бы себя.
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 2 (1 vote)
Аватар пользователя esxatos