Мир Библии Выпуск 9

Мир Библии Выпуск 9
Дорогой читатель! Т ы держишь в руках девятый выпуск альманаха “Мир Библии”.
Как всегда, в нем самые разнсюбразные материалы. Библия — неисчерпаема, и  новый выпуск вновь наполнен интересной информацией. Кто-то сказал, что Библия похожа на кристалл, у нее множество граней и каждая из них преломляет свет, разделяя его на множество разнообразных цветов и оттенков. Игра этих цветов и оттенков бесконечна, вот почему Книга книг  в каждую эпоху поворачивается к нам своей новой гранью и мы, глядя сквозь нее, видим в новом свете и мир, и самих себя.
 

Мир Библии Иллюстрированный альманах Библейско-Богословского Института св. апостола Андрея, Выпуск 9

ISSN 1562-1415
Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2002
 

Мир Библии Иллюстрированный альманах Библейско-Богословского Института св. апостола Андрея, Выпуск 9 - Содержание

НАД СТРАНИЦАМИ ПИСАНИЯ
  •  Сергей Аверинцев Тема чудес в Евангелиях: чудо как деяние и чудотворчество как занятие
  •  Дороти Сэйерс Человек, рожденный на Царство
ВВЕДЕНИЕ В БИБЛЕИСТИКУ
  • Протоиерей Александр Мень Грехопадение
  •  Евгения Смагина Жизнеописания Антиоха Эпифана и композиция первой части книги Даниила
  •  Игумен Иннокентий (Павлов) Незамеченное славянское свидетельство одного из вариантных чтений Ин 1:3-4
МИР И ЛЮДИ БИБЛИИ
  •  Майкл Вайс Языки Палестины
  •  Владимир Бобылев Камни-самоцветы Библии (русский лексикон)
ИСТОРИЯ БИБЛИИ В РОССИИ
  • О Франсис Дж. Томсон Славянская Библия как экуменическая связь между Востоком и Западом
БИБЛИЯ И КУЛЬТУРА
  • О Ирина Языкова Ангел пустыни. Иконография Иоанна Крестителя в восточной и западной традициях
БИБЛЕЙСКАЯ АРХЕОЛОГИЯ
  • Аестер А. Траббе Специалисты поДревней Палестине — кто они: собратья-историки или люди особого рода:

Мир Библии Иллюстрированный альманах Библейско-Богословского Института св. апостола Андрея, Выпуск 9 - Аверинцев "Тема чудес в Евангелиях: чудо как деяние и чудотворчество

Не надо думать, будто во времена, предшествовавшие новоевропейскому рационализму, тема чудотворства была безопасной. Она могла быть прямо-таки скандальной. Без определенных презумпций, даваемых верой и вероучением, сюжет чудотворства вызывает неизбежные ассоциации с действиями и притязаниями мага — самозванного или, еще того тревожнее, настоящего. Что можно сказать по этому вопросу специально о времени и месте, в которые происходило становление христианской литературы? Если скептический при всем своем легковерии адепт греко-римской культуры склонен в то время был относиться к тривиализованному в его ежедневном опыте амплуа отовсюду подступавших чудотворцев-целителей с непочтительным любопытством, легко переходившим в досадливое недоверие (как наш современник — к “хилеру”, к мастеру “парапсихологичсских” знаний), то набожный иудей чурался опасности магии, прямо нарушающей запрет Торы: “Нет волшебства в Иакове и нет ворожбы в Израиле!" (Чис 23:23); “К волшебникам не ходите” (Лев 19:31). Широкое хождение имела греческая лексема yoirteia, означавшая как раз волшебство или ворожбу — с чрезвычайно негативными коннотациями. Недаром ранним христианам пришлось больше всего защищать своего Учителя именно от обвинения γοητεία, очем ниже.

Так или иначе, однако, в некотором простейшем смысле древние читатели не имели умственных затруднений с эпизодами евангельских чудес: если христиане с благоговением видели в них “знамения” богочеловеческого достоинства Христа, то антихристианские полемисты, будь то язычники, будь то иудеи, тоже обычно не сомневались в чудотворстве Иисуса, а просто трактовали его как более или менее тривиальную и в любом случае запретную магию, компрометирующую того, кто ей занимается. Сама по себе фигура тавматурга, в зависимости от религиозной позиции воспринимаемая позитивно или негативно, была для всех привычной. Ситуация принципиально изменилась в эпоху Просвещения: с одной стороны, самосознание новоевропейской науки вынесло вердикт о невозможности чудес как таковых, с другой стороны, черты тавматурга стали вносить диссонанс в рационалистически понимаемый образ Христа как Учителя морали (например, у Лессинга в его доктрине о “религии Христа”, полемически противопоставленной христианству . После ряда компромиссных попыток минимализировать элемент чудесного, толкуя укрощение бури (Мк 4:35-41) — как переход лодки в безветренную зону, насыщение толпы в пустыне (Мк 8:1-9) — как результат вызванного проповедью Христа гуманного порыва имущих поделиться запасами с неимущими и т.п., радикальное решение было предложено в 30-е годы XIX века Д.Ф. Штраусом': евангельские рассказы о чудесах решительно переводились из области воспоминаний о реальных происшествиях в область аллегоризирующей мифологии, привне-
сенной для передачи тех или иных идеи , т.е. теологических тенденций.

Позднее, по мере развития в сфере новозаветной науки внимания к истории литературных жанров (Formgcscbicbte), на службу этой усложнявшейся, но и сохранявшей свое тождество схеме были привлечены аналогии с образами тавматургов из эллинистической литературы и народной словесности; одно время особой популярностью пользовалось в этой связи несколько сомнительное с точки зрения историко-литературной понятие “ареталоги ческого жанра’-. Так или иначе, однако разговор о жанровой характеристике евангельских сообщений о чудесах до сих пор практически всегда предполагает такой тип сюжетно самостоятельного и рассчитанного на эмоциональное воздействие повествования с зачином, кульминацией и развязкой (нем. “Wundercrzablung”, т.е. “рассказ о чуде"), которому в канонических Евангелиях больше всего соответствует, пожалуй, воскрешение Лазаря в Евангелии от Иоанна.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (4 votes)
Аватар пользователя denpon