Митрофанов - Проповеди

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомиться, вступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Протоиерей Георгий Митрофанов - Проповеди
Писать предисловие к книге, подобной этой - к собранию проповедей — дело в высшей степени ответственное и очень, очень нелегкое. Прежде всего из-за проблем духовного порядка: предисловие предполагает — в той или другой степени — элемент оценочное, а светский человек, думаю, не обладает адекватным для этого духовным опытом. Чтобы иметь право давать оценку внутреннему содержанию проповеди, следовало бы самому оказаться в положении проповедывающего с амвона иерея, особенно в том случае, если проповедь произносится непосредственно после Евангельского чтения, оказываясь, тем самым, погруженной в литургическое действие, даже в некотором роде становясь его частью. В противном случае можно оказаться в ложном положении; невольно в памяти всплывает помета протоиерея Евгения Амбарцумова на одной из страниц книги С.Поварнина «У истоков живой религии»: «Не обладая духовным опытом священника, автор ошибается в своих рассуждениях». Поэтому ниже пойдет речь не о духовном содержании, а о несколько другом — о месте церковной проповеди в современной речевой культуре, о проблемах ее языка и его восприятия, проблемах, могущих показаться вторичными, но которые, тем не менее, очень важны — в том числе и для осмысления духовного смысла проповеди.
 
Однако и в филологическом - а не духовном только - аспекте разговор о проповедях как о специфическом речевом жанре весьма труден, особенно если имеются в виду проповеди современные. Церковное красноречие Древней Руси, да и XVIII века - вплоть до пушкинской эпохи, - являлось органичной частью литературной культуры, более того, — именно с ним во многом связано то своеобразное, неповторимое словесное художество, что составляет отличительную черту старинной славянской книжности (некоторое время и в определенных моментах сохранившей свои позиции и в новой российской (послепетровской) культуре). Два обстоятельства способствовали этому: во-первых, близость языка проповеди к литературному языку, с одной стороны и к «высшим» формам литературной (условно говоря) речи, с другой. Не вдаваясь в сложные и дискуссионные вопросы соотношения церковнославянской и собственно древнерусской стихий в древнерусском языке, можно, пусть с оговорками, говорить об отсутствии резко очерченных границ между ними. В какой-то мере это сохранялось и на протяжении XVIII — нач. XIX веков: удельный вес архаических элементов и в это время был настолько велик, что в течение более ста лет существовала реальная возможность построения нового литературного языка с опорой как раз на них, то есть на церковнославянскую литературно-языковую традицию. И хотя дифференциация языкового пространства в XVIII веке набирала все более мощные темпы, память о прежнем единстве, точнее, малоразделенности отдельных ветвей речевой деятельности позволяла проповеди сохранить свой прежний культурный статус. Она по-прежнему стилистически не выпадала как из литургии, так и из словесности.
 
Во-вторых, и внутри церковных стен, и около них действовали одни и те же регулирующие речевое поведение принципы, которые А. В. Михайлов назвал «культурой готового слова», когда «у автора нет прямого доступа к действительности, потому что на его пути к действительности всегда стоит слово, — оно сильнее, важнее и даже существеннее действительности, оно сильнее и автора, ... как автор, он распоряжается словом, но только в той мере, в какой это безусловно не принадлежащее ему слово позволяет ему распоряжаться собою как общим достоянием или реальностью своего рода».
 

Протоиерей Георгий Митрофанов - Проповеди

Издательство Крутицкого подворья
Отдел по делам молодежи Московского Патриархата
Москва 2008 г. - 288 с.
В расшифровке и распечатке текстов проповедей участвовали:
  • М. Н. Лобанова
  • С. Д. Масанов
  • С. М. Воинова
  • Л. И. Епифанцева
  • О. В. Пржигодская

Протоиерей Георгий Митрофанов - Проповеди - Содержание

Предисловие профессора Я. Е. Бухаркина
ВОСКРЕСНЫЕ ПРОПОВЕДИ
  • Проповедь во 2 неделю по Пасхе, апостола Фомы
  • Проповедь в 3 неделю по Пасхе, жен-мироносиц
  • Проповедь в 4 неделю по Пасхе, о расслабленном
  • Проповедь в 5 неделю по Пасхе, о самаряныне
  • Проповедь в 7 неделю по Пасхе, отцов I Вселенского Собора
  • Проповедь в 1 неделю по Пятидесятнице, всех святых
  • Проповедь во 2 неделю по Пятидесятнице. Призвание апостолов
  • Проповедь в 3 неделю по Пятидесятнице, «Ищите Царства Божия и правды Его»
  • Проповедь в 4 неделю по Пятидесятнице, исцеление слуги сотника
  • Проповедь в 7 неделю по Пятидесятнице, исцеление двух слепцов и немого
  • Проповедь в 8 неделю по Пятидесятнице, насыщение народа пятью хлебами
  • Проповедь в 10 неделю по Пятидесятнице, исцеление бесноватого отрока
  • Проповедь в 11 неделю по Пятидесятнице, притча о немилосердном должнике
  • Проповедь в 12 неделю по Пятидесятнице, ответ Христа богатому юноше
  • Проповедь в 13 неделю Пятидесятнице, притча о злых виноградарях
  • Проповедь в 14 неделю по Пятидесятнице, притча о брачном пире
  • Проповедь в 15 неделю по Пятидесятнице, какая наибольшая заповедь?
  • Проповедь в 16 неделю по Пятидесятнице, притча о талантах
  • Проповедь в 19 неделю по Пятидесятнице, о любви к врагам
  • Проповедь в 20 неделю по Пятидесятнице, воскрешение сына наинской вдовы
  • Проповедь в 21 неделю по Пятидесятнице, притча о сеятеле
  • Проповедь в 22 неделю по Пятидесятнице, притча о богаче и Лазаре
  • Проповедь в 23 неделю по Пятидесятнице, исцеление гадаринского бесноватого
  • Проповедь в 24 неделю по Пятидесятнице, исцеление кровоточивой женщины и воскрешение дочери Иаира
  • Проповедь в 25 неделю по Пятидесятнице, притча о милосердном самарянине
  • Проповедь в 28 неделю по Пятидесятнице, притча о званных на вечерю
  • Проповедь в 29 неделю по Пятидесятнице, исцеление десяти прокаженных
  • Проповедь в 32 неделю по Пятидесятнице, о Закхее
ВЕЛИКОПОСТНЫЕ ПРОПОВЕДИ
  • Проповедь в неделю о мытаре и фарисее
  • Проповедь в неделю о Страшном суде
  • Проповедь в Неделю сыропустную. Воспоминание Адамова изгнания. Прощеное воскресенье
  • Проповедь в 1 неделю Великого поста. Торжество Православия (Ин. 1, 43-51)
  • Проповедь во 2 неделю Великого поста. Свт. Григория Паламы. О расслабленном
  • Проповедь в 3 неделю Великого поста. Крестопоклонная
  • Проповедь в 4 неделю Великого поста. Прп. Иоанна Лествичника
  • Проповедь в 5 неделю Великого поста. Прп. Марии Египетской
  • Проповедь в 6 неделю Великого поста. Вход Господень в Иерусалим
  • Проповедь на Божественной Литургии Великого Четверга.
  • Проповедь на Утрене Страстной Пятницы
ПРАЗДНИЧНЫЕ ПРОПОВЕДИ
  • Проповедь в праздник Рождества Пресвятой Богородицы
  • Проповедь в праздник Введения во Храм Пресвятой Богородицы
  • Проповедь в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы
  • Проповедь в праздник Рождества Христова
  • Проповедь в праздник Обрезания Господня
  • Проповедь в праздник Сретения Господня
  • Проповедь в неделю пред Богоявлением
  • Проповедь в праздник Богоявления
  • Проповедь в неделю по Богоявлении
  • Проповедь в праздник Преображения Господня
  • Проповедь в праздник Вознесения Господня
  • Проповедь в праздник Святой Троицы
  • Проповедь в праздник Успения Пресвятой Богородицы
  • Проповедь в праздник Покрова Пресвятой Богородицы
  • Проповедь в праздник иконы Божией Матери «Знамение»
  • Проповедь в праздник поклонения веригам святого апостола Петра
  • Проповедь в день памяти Новомучеников и Исповедников Российских
  • Проповедь о святом праведном Иоанне Кронштадтском
  • Проповедь о святом благоверном князе Александре Невском

Протоиерей Георгий Митрофанов - Проповеди- Предисловие (современная проповедь глазами филолога)

 
Задача словесного творчества состояла не в самовыражении, не в преломлении действительности в неповторимом слове, не похожем ни на что ранее произнесенное, но, совершенно напротив, заключалась в использовании уже готовых формул, клише, речевых стратегий, определявших, в конечном счете, возникающую в тексте картину мира, которая тем самым укладывалась в привычные рамки, так или иначе напоминала уже бывшее. Оригинальность же обнаруживалась в наполнении вроде бы привычных форм чем-то своим, присущим лишь данному автору; общее переживалось как личное — собственно говоря, это то, с чем мы сталкиваемся в молитве (и домашней, и церковной). Возникает ситуация, идентичная той, что создавалась языковыми факторами, — проповедь органично входит как в литургию, так и во внецерковное словесное творчество. Тем самым она и оказывается важнейшим фактором церковной жизни и богослужения: разъясняющее слово, не противоречащее ни осмысляемому тексту (соответствующему Евангельскому чтению), ни литургическому языковому контексту, ни, с другой стороны, языковому сознанию внимающей паствы, неизменно было и уместным, и доходчивым.
 
В наше время картина абсолютно другая; различия между тем, что было в XI — начале XIX веках от того, что существует ныне (с 1830-х-1840-х годов по настоящее время) прямо-таки разительны. Языкотворческая деятельность А. С. Пушкина в конце концов привела к созданию нового литературного языка, находящегося вне церковнославянской литературно-языковой традиции. Последняя оказалась вытесненной на периферию, и чем дальше, тем на более дальнюю1. В результате литургический язык и язык светской культуры все более расходились. А еще ранее началось разложение риторической словесной культуры; «готовое» слово сменило слово «неготовое». Теперь автор стремится именно к самовыражению; цель индивидуального речевого поступка состоит в первую очередь в том, чтобы собственным, новым, словом выразить свое (и именно свое!) осмысление действительности. Текст стремится к отличию от текстов предшествующих, и чем оно сильнее, тем для текста почетнее.


Подобные принципы речевого поведения в корне не совпадали с языком Церкви, и несовпадение это усугубляло разрыв между языковой фактурой богослужения и светской речевой культурой, возникшей в связи с пушкинской языковой реформой. При этом, те стороны языковой деятельности Церкви, которые подчинялись миссионерским целям (в предельно широком понимании данного понятия) отчетливо включались и в поток нового языка, и в культуру «неготового» слова. Сочинения церковных авторов, находящиеся вне непосредственно богослужения, в целом подчинялись нормам светской словесности, или, во всяком случае, соотносились и оценивались в соответствии с ними, в том числе и самими духовными лицами. Этим движением оказалась захвачена и проповедь: ее языковая материя все больше приближалась к живой речевой стихии, отдаляясь, тем самым, от церковнославянского языка литургии.
 
Проповедь оказалась между Сциллой и Харибдой, ее подстерегали две опасности. Полное языковое осовременивание таило угрозу резкого падения уровня сакральности — соотношения с Евангельским словом оказались бы слишком опосредованными и стилистически малоощутимыми. Искусственная же и чрезмерная архаизация, стилизация под церковнославянский язык (именно стилизация, так как органичное его употребление ныне вряд ли возможно) сделали бы проповедь малопонятной - она стала бы своего рода музейным экспонатом. Предельная труднораз-решимость этой ситуации и привела к колоссальному падению репутации проповеди в последние полтора века, когда она нередко становилась малонужным (а иногда — и не нужным вообще) привеском к Евхаристии, подчас лишь мешающим погрузиться в неисчерпаемые ее глубины. И дело здесь не в оскудении проповеднических талантов; мы сталкиваемся с проблемами, объективными в высшей степени; они, в конце концов, упираются в расхождение между русским языком современного общества (в широком смысле) и языком литургии. Как раз поэтому невозможна простая реставрация церковной словесности, подобная той, что произошла в иконописи. Расцвет последней в XX столетии, ознаменованный возвращением к средневековым канонам был возможен, в частности, благодаря тому, что в светской живописи шли в чем-то параллельные этому процессы. Начиная с постимпрессионистов, особенно П. Сезанна, многие художники сознательно ориентировались на иконописный опыт. Достаточно вспомнить, имея в виду уже русский авангард, К. Малевича, Н.Гончарову, К.Петрова-Водкина. В живописи поиски новых художественных средств не только не противоречили традициям церковного искусства, но, напротив, их актуализировали. Это и создало благоприятную почву иконописному ренессансу. В словесном же искусстве и, шире, в речевой практике ничего похожего, как только что говорилось, не происходило. Да, наверное, происходить и не могло.
 
Что же делать в подобной ситуации, как преодолеть или хотя бы смягчить реально существующие разрывы? Что нужно для того, чтобы проповедь, оставаясь частью литургического пространства, была внятна слушающим ее людям, входила во внутренний их мир, хотя он и построен на совсем иных языковых основах, нежели богослужебная практика Церкви? Издаваемые в настоящей книге проповеди, не предлагая, естественно, бесспорных и всеобщих ответов, тем не менее демонстрируют некоторые открывающиеся здесь возможности, возможности, кажущиеся весьма продуктивными.

Протоиерей Георгий Николаевич Митрофанов

 
Протоиерей Георгий Николаевич МитрофановПротоиерей Георгий Николаевич Митрофанов родился в 1958 г. в Ленинграде. По окончании средней школы служил в Военно-Морском Флоте. В 1982 г. окончил исторический факультет Ленинградского Государственного Университета. С 1982 по 1985 г. работал младшим научным сотрудником в Отделе рукописей Государственной Публичной Библиотеки.
 
В 1985 г. поступил в Ленинградскую Духовную Семинарию, а в 1986 г. поступил в Ленинградскую Духовную Академию, которую окончил в 1990 г. со степенью кандидата богословия. В 1988 г. был рукоположен
в священный сан.
 
С1988 г. и по настоящее время преподает в Санкт-Петербургской Духовной Семинарии курс «История Русской Православной Церкви». В 1996 г. возведен в сан протоиерея. В 2004 г. в Свято-Тихоновском Православном Богословском Институте защитил магистерскую диссертацию. В 2005 г. протоиерею Георгию Митрофанову было присвоено ученое звание профессора.
С 1993 г. является членом Синодальной Комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви. С 2005г. и по настоящее время является настоятелем храма святых Первоверховных апостолов Петра и Павла при Санкт-Петербургской Академии Постдипломного Педагогического Образования.
 
Автор нескольких книг: «Русская Православная Церковь в России и эмиграции в 1920-е гг.» СПб., 1995; «История Русской Православной Церкви 1900-1927 гг.» Спб., 2002; «Россия XX века — Восток Ксеркса или Восток Христа. Духовно-исторический феномен коммунизма как предмет исследования в русской религиозно-философской мысли первой половины XX века» СПб., 2004 и многочисленных статей».
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (5 votes)
Аватар пользователя magistr