Неклюдов - Археология Галилеи

Константин Неклюдов
Международная богословская конференция Русской Православной Церкви
«СОВРЕМЕННАЯ БИБЛЕИСТИКА И ПРЕДАНИЕ ЦЕРКВИ»
Москва, 26-28 ноября 2013
 

АРХЕОЛОГИЯ ГАЛИЛЕИ И «ТРЕТИЙ ПОИСК ИСТОРИЧЕСКОГО ИИСУСА»

 

К. В. Неклюдов ЦНЦ «Православная энциклопедия»

 

1) «Галилейский контекст» в работах c XIX до 90-х гг. XX в.

 
В 20-50-х гг. XX в. в литературе выделяются два конкурирующих образа Галилеи.
А) Она рассматривается как полуязыческая земля, что во многом определило и «универсалистскую» проповедь Иисуса[1]. В пользу этого должны свидетельствовать исторические события и процессы.
  1. Несемитские племена жили здесь и до прихода древних израильтян, но и с их приходом территория не была завоевана полностью, культ Яхве не утвердился здесь полностью и в Едином Царстве — уже при Соломоне часть галилейских земель отошла к финикийцам;
  2. Следствие ассирийской депортации прежнего населения и заселения территории жителями других провинций империи;
  3. связи с Иерусалимом не возникло и после восстановления общины после плена;
  4. увеличение нееврейского элемента в «царской земле», которой Галилея оставалась от ассирийского до эллинистического времени, за счет привлечения управленцев и солдат с семьями, а также рабов из других частей империй. Строительство эллинистических городов (по периферии Галилеи). Свидетельства источников о развитии при Птолемеях иностранного землевладения (папирусы Зенона);
  5. географическая открытость и экономические связи Галилеи через морские порты и сеть торговых путей практически со всем средиземноморским миром;
  6. свидетельство автора 1-й Маккавейской книги об эвакуации в 150 г. до н.э. евреев из Галилеи при Симоне Маккавее (1 Макк 5:15, 23), после чего Галилея должна была стать чисто языческой.
  7. Предпосылки для создания единой нации не возникли и при Аристобуле I (в кон. II-нач. I вв. до н. э.)[2] несмотря на насильственную иудеизацию и изгнание несогласных ассимилироваться. В результате военных действий иудейское население Галилеи должно было наоборот уменьшиться, так как правление и указанная политика Аристобула продолжалась лишь несколько месяцев, у Александра Янная также не было достаточно времени для решения этой проблемы, а о политике Александры (76­67 гг. до н.э.) в Галилее источники ничего не сообщают[3]. В пользу этого указывают также на отсутствие демографических предпосылок для переселения колонистов из Иудеи из-за потерь населения (прежде всего среди ревностных иудеев) в ходе войн.
  8. Хотя о строительстве в Галилее при Ироде ничего не говорится, эллинизация должна была затронуть и эту землю, влияние новых управленцев и военных (греческими были принципы организации и язык общения в армии)[4], политика двора Ирода (который поселил, например, своих ветеранов в Габе, что также вело к увеличению «неиудейского компонента в населении»[5]). При его сыне, тетрархе Антипе: восстановлен Сепфорис, позднее в честь императора построена новая столица Тивериада — эллинистический город с соответствующими административными институтами, с дворцом, украшенным изображениями животных, стадионом, синагогой, «построенной, насколько известно, в эллинистическом стиле»[6].
 
Все это позволяло исследователям делать вывод о складывании особых галилейских, полуязыческих религиозных традиций («синкретический» (Бауэр), поверхностный «этнический» иудаизм (Грундман)), что
нашло отражение в именовании этого региона «Галилея языческая».
Б) Вывод об особом неизраильском влиянии в Галилее отвергал немецкий протестантский библеист Альбрехт Альт[7]. В галилеянах они видит потомков древних израильтян, сохранивших их религиозные традиции. Этот тезис Альт основывает на своем анализе источников и делает заключения, что:
  1. ассирийская депортация не была тотальной; в плен был уведен только верхний класс, большинство населения это не коснулось; источники ничего не сообщают о введении в Галилее новой ассирийской правящей элиты (в отличие, например, от сообщений о завоевании Самарии 10 годами позже). Во фрагментах анналов Тиглатпаллассара III сообщается о том, что царь увел из 4 галилейских мест по несколько сотен человек[8]. Судя по числу депортантов, население не сильно пострадало. Альт вообще сомневается, что депортация имела место, так как своей аристократии в Галилее, в отличие от центральной части царства, практически не было[9].
  2. События маккавейской войны в Галилее, по Альту, затронули только ее западные окраины и прибрежный район; Обозначением врагов евреев как «Галилея языческая» автор книги Маккавеев не указывает на языческое по происхождению население Галилеи, но является аллюзией на пророчество Исаии о северных народах.
  1. О верности галилеян Иерусалимскому культу должно свидетельствовать молчание источников о каком-то культе Яхве, альтернативном иерусалимскому.
  2. Эллинистическое влияние не могло усилиться и в период римской административной реформы и реурбанизации, так как (а) восстановление городов затронуло только периферийные (Габа, Скифополь) и уже внешние по отношению к Галилее города (Птолемаида. Гиппос, Гадара), а (б) волнения в Галилее после административной реформы при римлянах и в период правления Ирода Великого объяснялись отсутствием здесь «существенного эллинистического элемента», а также приверженностью галилеян иерусалимскому культу и хасмонейской династии.
 

2) «Галилейский аргумент» в «первом» и «втором» поисках

 
В значительной мере это повлияло и на исторические исследования Галилеи во 2-й половине XIX в. (период либерального (первого) поиска исторического Иисуса). В целом интерес к религиозному миру Галилеи уменьшился, во многом, потому, что целью либеральных реконструкций жизни «исторического Иисуса» было опровержение выводов мифологической и тюбингенской[10] школ протестантской экзегетики доказательством древности и достоверности документов, положенных в основу евангельских текстов. Общей тенденцией этих работ становится стремление подчеркнуть особенность нравственной проповеди Иисуса, универсальной по отношению к иудейскому партикуляризму, и отделить ее, таким образом, от иудейских корней.
Этапным во всей истории новозаветной библеистики, в том числе и в вопросе о галилейском контексте провозвестия Иисуса, стало развитие программы метода анализа форм (Р. Бультман, М. Дибелиус)[11]. С 20-30-х гг. XX в. климат для исследования исторического контекста проповеди Иисуса становится более неблагоприятным, по причине, как считалось, низкой исторической ценности источников[12].
 
Начало нового этапа в исследованиях этого направления («Второй (или новый) поиск исторического Иисуса»[13]) связано с именем ученика Бультмана Эрнста Кеземана, который обосновал необходимость возвращения в круг обсуждаемых вопрос о возможности исторически достоверной реконструкции обстоятельств земной жизни Иисуса[14].
 
В этом «втором поиске» вопрос о восстановлении хронологии служения Иисуса уже не ставился, но реконструировались его общие характеристики и отличительные черты. Был разработан «критерий несводимости» (Differenzkriterium), на основании которого исследователи стремились определить особенности содержания провозвестия Иисуса по отношению к религиозным представлениям иудаизма того времени, с одной стороны, и к тем, которые были созданы уже в первохристианской церкви — с другой[15]. Точной географической или социальной локализации искомого материала особого внимания в данном подходе не уделялось. Что касается Галилеи, то в общем принималось положение о ее эллинизации (о «смешанной расе галилеян» говорили Г. Борнкам и М. Дибелиус[16]).
 

3) «Третий поиск»

 
Усиление интереса к исследованию Галилеи, как необходимому для исторических реконструкций контексту, по времени совпадает с возникновением в 70-80-е гг. XX в. так называемого «Третьего поиска исторического Иисуса», методология которого существенным образом отличается от прежних подходов.
 
Тексты источников изучаются уже не только историко-филологическими методами, но и заимствованными из социологии, сравнительной антропологии и культурологии[17], а объектом изучения становится социальная история, обусловившая возникновение христианских общин. К основным вопросам относятся: влияние урбанизации и политики тетрарха на сельские территории Галилеи; особенности культуры (степень эллинизации, распространение образования, религиозные традиции).
 
В отличие от «второго поиска» с его критерием несводимости (подлинный материал, восходящий к Самому Иисусу, должен заметно отличаться от традиций современного Ему иудаизма) в «третьем поиске» принят «критерий подобия»[18]: аутентичным может быть и то, что связывает Иисуса с иудаизмом. Но по сравнению с прежним подходом понимание иудаизма Второго храма в третьем поиске изменилось радикально: если во «втором» провозвестие Иисуса Христа противопоставлялось прежде всего единому иудаизму закона, как исследователи его реконструировали по раввинистической традиции[19], в «третьем» понимание иудаизма Второго храма радикально иное — здесь подчеркивается содержательный плюрализм и региональные особенности иудаизма[20]: помимо собственно иудейского и самарянского, иногда выделяется еще галилейский (в нем еще верхнегалилейский и нижнегалилейский и регион озера — подрегионы с их экологическими и человеческими особенностями выделяются еще древними письменными источниками, Иосифом и Мишной). Кроме этого, учитываются такие важные аспекты контекста как социологические (альтернативы город-деревня или чужая власть и сельское население) и культурные особенности (степень эллинизации, образование, религиозные традиции) Галилеи. Галилейское происхождение Иисуса — исходная точка для такой конкретизации[21].
 
Кроме раннехристианских и иудейских писаний греко-римского времени в качестве источников с 90-х гг. стали рассматриваться и данные археологических исследований Галилеи (систематические раскопки начинаются уже в 70-х гг. XX в.).
 
Следствием расширения источниковедческой базы стал всплеск публикаций исторических, часто конкурирующих, в зависимости от полученного образа Галилеи, реконструкций обстоятельств служения Иисуса Христа. При этом апелляцией к образу Галилеи часто обосновывают или опровергают соответствующие реконструкции. Таким образом, «третий поиск исторического Иисуса», по словам одного из исследователей, становится «поиском исторической Галилеи»[22].
 
Примером такого подхода здесь можно рассмотреть использование «галилейского аргумента» сторонниками так называемой «кинической гипотезы», согласно которой этическое содержание евангельского провозвестия Иисуса Христа может быть понято в рамках того, что известно о простонародной нравственной философии киников и их образе жизни[23]. В качестве такого аргумента сторонники гипотезы указывали на «факт» существенной эллинизации Галилеи, во многом как следствие наличия здесь полуязыческого населения (после многочисленных завоеваний), подверженного внешним культурным влияниям, прежде всего со стороны ближайших городских центров (Гадары, Скифополя, Сепфориса, который рассматривается как совершенно эллинизированный город уже в начале I в. по Р. Х.)), где распространение получила простонародная киническая философия[24].
 
Кроме того, именно галилейской ситуацией определялась социальная (по мнению сторонников гипотезы) направленность евангельской проповеди (здесь также отмечали особое сходство с киниками) — ситуацией социальной и политической нестабильности, сложившейся по причине политики урбанизации, проводимая здесь Иродом Антипой за счет ресурсов сельских территорий. Это якобы повлекло за собой обнищание большинства населения деревень.
 
В качестве примеров аргумента от археологии в рамках третьего поиска можно рассмотреть позиции 2-х исследователей: Бертона Мэка и Дж. Д. Кроссана.
1) Галилейский аргумент в работах Мэка[25] (эллинистическая Галилея) один из основных. С социо-культурным миром эллинистической[26] Галилеи I в. Мэк связывает первый, самый ранний реконструируемый слой собрания логий (Q1)[27] и рассматривает его как важный источник по ментальности галилеян, первых последователей Иисуса[28]. Представление о Боге, не связанное с «какой-либо традицией этнического или культурного мышления», могло, согласно Мэку, возникнуть только в Галилее. Менталитет галилеян — менталитет сектантских групп без каких-либо апокалиптических мессианских ожиданий[29] и озадаченных в основном социальными вопросами[30].
 
Согласно Мэку, именно поэтому движение Иисуса привлекло на свою сторону многих галилеян — их привлекала проповедь об индивидуальной свободе. Готовность галилеян внимать ей определена, по Мэку, в том числе и ситуацией духовного кризиса, вызванного эрозией традиционных представлений, фрагментацией общества и необходимостью адаптации культурных традиций к измененным условиям жизни. Для этого времени (вообще в Леванте и, в частности, в Галилее) характерны появление странствующих религиозных учителей; распространение малых социальных объединений на основе общих интересов, а не прежних этнических или семейных связей.
 
В этом случае мы имеем дело с уже устаревшим даже для науки того времени образом Галилеи как эллинизированой земли и ее противопоставлением Иудее (как и вообще греко-римской и иудейской культур как антагонистических)[31].
 
2) В работах Дж. Д. Кроссана[32] общепалестинский, и в частности галилейский, контекст воссоздается (1) в рамках социально-антропологической модели; (2) на основании анализа истории евреев в римский период и, (3) «на более детальном уровне», с помощью галилейской археологии[33]. При этом центральное место в методологической иерархии Кроссана играет социологическая модель (Ленского-Каутского[34]), которая используется здесь как интерпретационная матрица для реконструкции мира раннеримской Галилеи с характерными для ее аграрного общества экономическим неравенством и эксплуатацией[35].
 
Римская империя рассматривается Кроссаном как типично аграрная, ее развитая сельская экономика, создавала ресурсы для интенсивной урбанизации провинций и связанных с ней монетизации экономики и бюрократизации (scribalisation) управленцев. Следствием коммерциализации, когда имели место все 3 фактора, неизбежно становится значительное углубление социальной пропасти между аристократией и крестьянством, когда последнее оказывалось на грани выживания.
 
Это влечет за собой усиление сопротивления крестьян, вызванного пониманием угрозы самому «традиционному образу жизни угрозы разрушения защитной сети родственных связей и деревенских контактов, а также превращения земли из неотчуждаемого семейного наследия в предмет товарного оборота»[36]. Именно такой Кроссан видит ситуацию в раннеримской Галилее, и, поэтому, отвергает саму возможность каких-либо взаимовыгодных отношений городских центров Галилеи с окружающими деревенскими землями.
 
Коммерциализация и урбанизация Галилеи за счет аграрных территорий, а также стремление Антипы к царскому достоинству, по мнению Кроссана, и создали ту ситуацию, которую нужно рассматривать как непосредственный контекст возникновения движения Иисуса, а само движение понимать как социально-освободительное, направленное против угрозы религиозных традиций со стороны римской политики[37].
 
Кроссан не предлагает независимого анализа археологических данных, но в свете принятой модели критикует сам способ интерпретации археологами полученных ими данных, отличающийся от того, которым вещи должны быть истолкованы с его точки зрения[38]. Реальность же такова, что археологические данные из галилейских деревень не показывают какого-то экономического упадка. Наоборот, судя по публикациям результатов раскопок Йодфата, Гамлы, Хирбет-Кана, Капернаума очевидны следы роста, возможно по причине взаимовыгодных контактов между галилейскими городами и деревнями в I в.[39]
 

Археология Галилеи. Вопрос об этно-религиозной идентичности галилеян раннеримского времени

 
Данные современных археологических исследований в Галилее в общем не дают основания для вывода о существенной эллинизации Галилеи.
В результате были сделаны некоторые выводы об общих чертах материальной и религиозной культуры этого региона в ранний римский период. Например, был решен вопрос об этнической принадлежности жителей Галилеи этого времени. Следующие аргументы позволили сделать вывод о галилеянах раннеримского времени как во многом потомках переселенцев из Иудеи после хасмонейского завоевания региона.
 
(а)   Следствием ассирийского разгрома было не смешение населения этого региона, но запустение Галилеи, что подтверждается исследованиями керамики, проведенных израильским археологом Цвиалом[40]. Четыре типа керамики, характерные для доассирийской материальной культуры VIII в. до Р.Х., отсутствуют в более 80-ти исследованных местах в Нижней Галилеи. Более поздние исследования в основном подтвердили выводы Гала. Начало нового заселения этого региона подтверждается только для конца персидского периода и уже эллинистического (VI-IV вв.)[41].
 
(б)   Археологи прослеживают ясные следы нового заселения Галилеи носителями типично иудейской материальной культуры только уже во время хасмонейской экспансии с конца II в. до Р.Х. Строится много новых поселений (из раскопанных Керен-Нафтали, Гамла, Йодфат). Этот процесс сопровождается разрушением языческих поселений (Кедеш, возможно Мицпе-Йамим)[42]. В одной из последних монографий по истории заселения Галилеи (субрегиона в 40 кв. км, примыкающего с запада к Галилейскому морю) эти выводы подтверждаются[43].
 
(г) В слое I в. по Р.Х., на многих местах Галилеи найдены (1) фрагменты каменных сосудов для хранения чистой (пригодной для культовых омовений) воды; (2) практически отсутствуют свиные кости, (3) обнаружено множество бассейнов для ритуальных омовений (микв)[44], что предполагает соблюдение жителями галахических предписаний о культовой чистоте[45]. (4) Можно говорить, что найдены следы нескольких синагог до 70-го г.
 
(в)   Языческая эпиграфика в регионе почти исчезает после иудеизации при хасмонеях.
Немногие такие надписи найдены в окрестных языческих городах и прилегающих территориях, таких как Панеада на севере и Скифополь/Бет Шеана на юге[46].
 

Урбанизация, социально-экономическая ситуация

Сепфорис

 
Наиболее известный и лучше других раскопанный древний город Галилеи. Отдельные находки на холме акрополя относятся к поселению периода железа II и персидского времени, вполне возможно здесь существовало укрепление эллинистического времени. В правление тетрарха Ирода Антипы начался период расцвета города. Тетрарх восстанавливает разрушенный римлянами в 4 г. Сепфорис, который становится столицей тетрархии с резиденцией правителя с новым именем Автократида. Новый статус города предполагает проведение здесь комплекса строительных работ, однако проводимые в последние 30 лет археологические раскопки показали, что по причине более поздних перестроек слой I в. н.э. сохранился очень плохо[47].
 
В то же время, стало ясно, что ряд выдающихся памятников эллинистической архитектуры, которые на первый взгляд могли бы подтверждать тезис о заметной эллинизации этого региона (виллы с мозаичными полами, бассейны, мощеная улица (кардо), украшенная колоннадой) на самом деле датируются II в. и более поздним периодом, когда город уже назывался Диокесарией и его языческое население значительно увеличилось.
 
По своим размерам и архитектурному стилю Сепфорис времени правления Антипы был очень скромным по сравнению с эллинистическими городами этого времени на окружающих территориях (Скифополь, Кесария Приморская, Гадара, Гиппос).
 
I в. и. точнее, периодом Антипы датируются лишь немногие строения и объекты в городе.
(1) Раннеримский и (и более ранний) материал найден прежде всего на западном холме: о
статки большого жилого дома с множеством ритуальных бассейнов (микв), и здесь же изделия из стекла, импортная керамика, украшения и предметы парфюмерии; все должно указывать на связь у местной аристократии эллинистических представлений о роскоши и иудейской идентичности[48].
(2) Возможно театр[49] (датируемый многими между 50-м и 120-м годами н.э.); (3) один акведук (позднее построен еще один); (4) дорога под нынешним кардо на восточном плато; (5) начальный этап строительства базилики на восточном плато.
 
Сепфорис в I в. по Р. Х. был населен преимущественно евреями[50], на что могут указывать соответствующие «этнические маркёры» (миквы, фрагменты каменных сосудов). Население Галилеи I в. не было однородным, оно включало группы с различными экономическими и социальными интересами.
При этом с уверенностью говорить о доминировании в Сепфорисе эллинистического культурного элемента невозможно, так как, по всей видимости, в I в. в городе не было гимнасия.
 

Магдала

 
Раскопки позволили сделать вывод о существовании в Галилее I в. еще одного крупного города (типа Сепфориса) — Магдалы. Время основания — период правления Александра Янная (103-76 до н. э.), хасмонейская колонизация Галилеи. Двойное название Магдала/Тарихея может указывать на смешанное население[51]. Раскопки последних лет показали, что город занимал площадь приблизительно 9-10 га и с момента возникновения улицы были расположены по «гипподамой сетке».
 
Важные объекты.
 
  1. Повторные раскопки объекта, названного ранее «минисинагога» (после раскопок 70-х гг. XX в.) и датируемого временем основания города, позволили идентифицировать его как «дом у источника» и в качестве ближайшей типологической параллели рассматривать подобный объект в позднеэллинистическом Сагаласе (совр. Турция, Агласун)[52]).
  2. Раскрыты большая часть cardo maximus, несколько decumani, система водных каналов, связанная с фонтанами и бассейнами. Ближайшие параллели для такой системы водоснабжения только в Скифополе и Кесарии Приморской.
  3. Общественные термы (начальный этап строительства — I в.) с типичными для средиземноморских построек этого типа вспомогательными помещениями, бассейнами; найдены многочисленные сосуды для парфюмерии и масла, свидетельствующие об эллинистической практике омовений.
  4. К югу от комплекса терм (еще в 70-е гг. XX в.) раскрыта широкая площадка 32х32 м2 (датируется временем основания города), служившая палестрой при термах и, одновременно, городским форумом.
  5. Больших размеров порт. Выделяются 3 этапа строительства: позднеэллинистический (с начала I в. до н. э.), раннеримский (при Антипе) и поздневизантийский-раннеисламский. Уже на первом этапе строительство прямоугольных казематных башен с пандусами для швартовки судов и волнолома для прикрытия гавани. Предположительная функция порта: для развития торговых связей со средиземноморскими портами и дальнейшей транспортировки товаров в Десятиградие и Сирию; возник благодаря государственным инвестициям хасмонейских властей. Порт слишком большой, чтобы его рассматривать только как место для рыбного флота.
  6. Этим находкам, позволяющим рассматривать Магдалу как полис, не противоречат находки т. н. маркёров иудейской идентичности: микв в северной, жилой части города, многочисленных фрагментов каменных сосудов, но главное — синагоги, единственной на настоящий момент датируемой временем до 70-го г.[53] Речь идет о почти квадратном в периметре здании площадью около 120 м2, с каменными скамьями вдоль стен и стенами, украшенными мозаиками и обмазанными цветной штукатуркой. Первый этап синагоги датируется концом I в. до н. э., позднее здание несколько раз перестраивалось, и было разрушено в начале первого антиримского восстания. Интерес вызваланаходка самого древнего на настоящий момент каменной базы (?), украшенной рельефами, один из них изображает менору. Итоговой публикации результатов этих раскопок пока нет[54].

 

Вывод: Магдала — часть средиземноморского мира в том, что касается населения и архитектуры.

 
Тивериада
 
Общий вывод о сравнительно небольших (по тогдашним меркам) размерах и скромной архитектуре города I в. делают и археологи, исследовавшие Тивериаду — еще один город Антипы, построенный приблизительно в 20 г., в честь императора Тиверия.
 
Перенос резиденции в Тивериаду конечно имел последствия и для Сепфориса и для Галилеи в целом это означало усиление урбанизации.
 
Тивериада к северу от горячего источника Хаммат, на берегу озера, как и оба других города на важной дороге, шедшей с юга и связывавшей Иудеи и Десятиградие с Галилеей. В городе развивались торговля, рыболовство, ремесла, развита система сбора налогов. Как сообщает Иосиф, Антипа переселил в Тивериаду жителей других городов Галилеи, евреев и неевреев, богатых и бедных, рабов, свободных и вольноотпущенников[55].
 
Население, видимо, было не менее разнообразным, чем в Магдале[56]. Как в столичном городе в Тивериаде помимо профессий (солдат, ремесленников, придворных и т.п.) была и соответствующая статусу города архитектура с элементами греко-римского стиля.
 
Здесь I в. обычно датируют: (1) монументальные ворота с круглыми башнями (обнаружены во время раскопок 1973-1974 гг.; возможно даже времени Антипы) и связанные с этими башнями части cardo; (2) помещение с мозаичным мраморным полом в иродианском стиле[57] в центральной части византийской базилики (могло быть иродианским дворцом, разрушенным во время восстания зилотов); (3) остатки стадиона (для скачек?)[58]; (4) начальная стадия строительства театра; обе последние, а также дворец — типичные для столичного города (ср., например, в Кесарии); (5) материал заполнений в стене начала II в.
 
Иосиф упоминает (в Тивериаде) необходимые для управления тетрархией и сбора налогов царскую казну и архив[59], дворец тетрарха, по сообщениям, украшенный изображениями живых
существ, с потолками, покрытыми золотом; наличие большого количества серебра для чеканки 60 монет .
 
Строительство города по греко-римской «модели» в то же время можно понимать как выражение лояльности по отношению к римскому императору в контексте постоянной конкуренции правителей-клиентов[60].
 
 
Эллинистический характер Тивериады показывают не только постройки. Иосиф упоминает некоторые институты управления и должности: городской совет из 600 членов, совет 10 аристократов, и высшее должностное лицо (Иисус, сын Сапфии). Совет, согласно Иосифу, собирался в синагоге, которая использовалась как для богослужений (названа «молитвой»), так и для политических собраний. Кроме того, упоминается (в том числе на найденных свинцовых гирьках) «агораномос», надсмотрщик за рынком[61]. Имена трех упомянутых в надписях должностных лиц показывают многонациональный характер элиты Тивериады, Гай Юлий служил при Ироде Антипе (29/30 г. н.э.), Руф и Юлий служили при Агриппе II, Исаия, сын Матфия, и Аним, сын Монима.
 

Небольшие поселения городского типа

 
Между городами и многочисленными деревнями исследователи выделяют еще промежуточную категорию поселений, сочетавших элементы обоих форм поселений, — «сельский город»[62]. Археология позволяет также сделать важные для вопроса о контекстуализации галилейского движения последователей Иисуса выводы о том, что происходило в таких небольших городах (раскопаны Йодфат, Хирбет-Кана, Капернаум, Гамла на Голанах, в меньшей степени исследованы упоминаемые в источниках Гисхала, Мерон, Габара, Беэр-Шева ба-Галиль и Бет-Лехем ба-Галиль, которые также могли относиться к этой категории[63]). Мортен Йенсен в своем исследовании времени правления Ирода Антипы делает вывод об отсутствии признаков упадка экономической жизни в таких поселениях как результата эксплуатации развивающимися городами ресурсов окружающих территорий[64]. Наоборот, наблюдаются следы экономического развития этих территорий.
 
Среднего размера, благодаря четкой структуризации пространства эти населенные пункты были слишком большими и сложными, чтобы назваться деревнями. В то же время, отсутствовали элементы городской монументальной архитектуры (термы, театры, и т.п.), что указывало на иную по сравнению с городами роль этих поселений в Галилеи. Все эти города возникают только около 100 г. до н. э., то есть с захватом Галилеи хасмонеями, тогда, когда произошло также расширение Сепфориса и Магдалы[65].
 
Раскопки в Йодфате, Хирбет-Кана и Гамле показали, насколько сильно эллинистическая культура была связана с еврейской жизнью и вне крупных полисов. Особенно в Гамле и Йодфате имеется много свидетельств о сельской элите, которая, очевидно, имела ресурсы, с помощью которых могла выразить особый статус и богатство[66].
  1. В Йодфате[67], например, найдены просторные дома в 2-3 террасы (город расположен на холме), в одном из которых стены украшены фресками во «втором помпеянском стиле», и цветной штукатуркой, а пол (уникальная деталь) — фресками в стиле opus sectile. Единственная на настоящее время параллель — это раннеиродианский пол в орхестре театра в Кесарии Приморской; похожие фрески известны также в иродианских дворцах и в богатых виллах в Кесарии или на западном холме иродианского Иерусалима. Найдены также предметы бытовой роскоши, такие как украшенные светильники с несколькими горлышками и фрагменты прямоугольного стола из известняка. Экономическая основа Йодфата — разведение овец для производства шерсти и тканей.
  2. Богатые дома найдены также в Гамле[68], и, кроме того, здесь найдены общественные постройки — базилика и синагога I в. н. э. Богатство жителей обеспечивалось производством вина и оливкового масла.
В окрестностях этих городов лежали многочисленные деревни, так что эти города служили локальными центрами, выполнявшими функцию рынков[69].
  1. Капернаум также уже не деревня, но и не город, как Магдала или Tивериада[70]. Кроме синагоги I в. н.э., расположенной под византийской синагогой, и почти не опубликованных остатков общественных зданий на православном участке современного Капернаума (предположительно, времени после 70 г.) раскрыты только части жилой застройки, жилые инсулы, сближающие структуру Капернаума с Тивериадой и Магдалой. Экономическое развитие во многом обусловлено выгодным расположением — наличием региональной дороги, связывающей тетрархии Антипы и Филиппа; и значительными доходами от рыбной ловли. Сохранилась память о «доме Петра».
  2. В Хирбет-Кана[71] также могла иметь достаточно регулярно спланированную сетку улиц, общественное здание (синагогу?), различные жилые и производственные зоны, богатые и бедные дома.

Деревни

 
К сожалению, от них осталось очень мало археологического материала, можно сказать, что из многочисленных галилейский деревень I в. археологически изучена только одна — это Эт-Телль[72] (Вифсаида?). Находки в Назарете фрагментарны и плохо опубликованы[73]. Раскопки на Эт-Телле позволили сделать некоторые обобщения о материальной культуре этой рыбацкой деревни[74].
Организация пространства в деревне традиционная: дома с открытыми дворами, само поселение развивалось вдоль основной улицы. Но здесь же, в домах, найдено какое-то количество импортных керамики и изделий из стекла[75] (из-за пределов Палестины). Деревенский мир региона озера в I в. н.э. был также открыт для импорта.
 
Благодаря этой картине деревенского мира региона озера исследователи склонны скорректировать прежнее представление о «крестьянстве» этого региона и отказаться от представления о «крестьянах» как постоянно угнетаемом со стороны городской элиты социальном классе, который находился на грани нищеты, но сохранял традиционные израильские представления о справедливости и честной жизни[76]. Археологические данные о развитии торговли и производстве керамики в сельских производственных центрах, а также о предметах роскоши в сельских поселениях позволяют рассматривать «крестьян» уже не как однородную группу, но как социально-экономически дифференцированную в границах одного поселения. Кроме того, становится ясно, что деревенская экономика была ориентирована не только на поддержание минимального уровня жизни крестьян, но также и на городские рынки[77].
 
Кроме того, данные разведок и раскопок свидетельствуют о значительном росте населения в I в. до н. э. и I в. н. э.[78]. Согласно М. Йенсену, это не вело к дестабилизации социальной ситуации при Антипе[79].

 

Итоги

 
Итак, роль археологии Галилеи особенно очевидна в следующих вопросах: (1) Археология в общем подтверждает положение о Галилее как области, населенной преимущественно людьми с иудейской идентичностью, в значительной мере потомками иудейских переселенцев хасмонейского и иродианского периодов.
  1. В то же время археология не дает основания рассматривать эллинистическую культуру и иудаизм как антагонистические.
  2. Кроме того, проясняется вопрос о социальных последствиях урбанизации Галилеи при Антипе. В исследованных археологами местах нет указаний на их экономический упадок. Фиксируемое археологически расширение деревень в это время позволяет говорить о гармоничном сосуществование городской и деревенской культур, а не об эксплуатации развивающимися городскими центрами окрестных деревень. Об их тесных связях говорит распространение керамики и монет, как в верхней, так и нижней Галилее.
 
 

Bauer W. Jesus der Galilaer // Festgabe fur Adolf Julicher. Tubingen, 1927. S. 16-34; переиздано: Idem. Aufsatze und kleine Schriften / Hrsg. G. Strecker. Tubingen, 1967. S. 91-108; Bertram G. Der Hellenismus in der Urheimat des Evangeliums // Archiv fur Religionswissenschaft. 1935. Bd. 32. S. 265-281; Grundmann W. Jesus der Galilaer und das Judentum. Leipzig, 1940, 19412.
[2] Ios. Flav. Antiq. XIII 11. 3.
[3]4 Bauer. 1967. S. 95. 3/4
[4] Bertram. 1935. S. 277; SchurerE. Geschichte des judischen Volkes im Zeitalter Jesu Christi. Leipzig, 19013/4. Bd. 1. S. 458-460; Leipzig, 19074. Bd. 2. S. 105-106; Bertram. 1935. S. 277-278.
[5] Grundmann. 1940. S. 168.
[6] Bertram. 1935. S. 278; ср.: Ios. Flav. Antiq. XVIII 2. 3 (36-38).
[7] Alt A. Galilaische Probleme // Palastinajahrbuch. 1937. Vol. 33. S. 52-88; 1938. Vol. 34. S. 80-93; 1939. Vol. 35. S. 64-82; 1940. 36. S. 78-92; статьи переизданы в Idem. Kleine Schriften zur Geschichte des Volkes Israel. Bd. 2. Munchen, 1953. S. 363-135.
[8] ANET. 283; RostP. Die Keilschrifttexte Tiglat-Pilesers III nach den Papierabklatschen und Originalen des britischen Museums. Leipzig, 1893. Bd. 1. S. 38-39 (строки 227-235). Во фрагментах ассирийских анналов Тиглапалассара III названы галилейские Ханнатон и Мером и указано количество угнанных в плен из 4-х мест: 625, 650, 656 и 13520 чел.
[9]Alt. 1953. S. 410-411.
[10] Ианнуарий (Ивлиев), архим. Исагогика (раздел о критических методах конца XIX - начала XX вв.) // ПЭ. 2011. Т. 27. С. 62-64.
[11] Лёзов С. В. История и герменевтика в изучении Нового Завета // Он же. Попытка понимания: Избранные работы. М.; СПб., 1999. С. 410-442.
[12] Reed J. L. Archaeology and the Galilean Jesus: A Re-examination of the Evidence. Harrisburg (Penn.), 2000.
[13] Терминология введена: Robinson J. M. A New Quest for Historical Jesus. Naperville, 1959.
[14] «Новый поиск» был инициирован в лекции Кеземана в 1953 г. (Kdsemann E. Das Problem des historischen Jesu // ZThK. 1954. Bd. 51. S. 125-153; = idem. Exegetische Versuche und Besinnungen. Gottingen, 1960. Bd. 1. S. 187-214).
Robinson J. M., Koester H. Trajectories Through Early Christianity. Philadelphia, 1971.
[16] Bornkamm. Jesus von Nazareth. Stuttgart, 1956; DibeliusM. Die Botschaft von Jesus Christus. Tubingen, 1935.
[17] Одним из первых этот подход применил Герд Тайссен: Theiflen G. Lokalkolorit und Zeitgeschichte in den Evangelien: ein Beitrag zur Geschichte der synoptischen Tradition. Freiburg; Gottingen, 1989.
[18] Theissen G., Winter D. Die Kriterienfrage in der Jesusforschung: Vom Differenzkriterium zum Plausibiblitatskriterium. Freiburg,
199719.
[19] Sanders E. P. Paulus und das palastinische Judentum. Gottingen, 1997. S. 27-54.
[20] Так, Дж. Клоппенборг отмечает, что «уже недостаточно сказать, что Иисус был иудеем, речь должна идти о том, чтобы более точно определить, какой вид иудаизма Иисус (или Q) представляет» (Kloppenborg J. S. Excavating Q: The History and Setting of the Sayings Gospel. Edinburgh, 2000. P. 437); об этом см.: Dunn J. D. G. Christianity in the Making. Bd. 1: Jesus Remembered. Grand Rapids; Cambridge, 2003. P. P. 255-311.
[21] О Галилее как неотъемлемом элементе всякой реконструкции жизни Иисуса см. Evans C. A. Authenticating the Activities of Jesus // Authenticating the Activities of Jesus / Ed. Chilton B., Evans C. A. Leiden, 1999. P. 3-29, особ. 3-1, 9-10, 26-27.
[22] Freyne S. The Geography, Politics, and Economics of Galilee and the Quest for the Historical Jesus // Studying the historical Jesus: Evaluations of the state of current research / Ed. B. Chilton. Leiden, 1994. P. 76.
[23] Crossan J. D. The Historical Jesus: The Life of a Mediterranean Jewish Peasant. San Francisco, 1991. 554.
[24] Сходство и различия Иисуса и киников можно проследить по собранию источников, опубликованному Джеральдом Даунингом «Христос и киники» (Downing J. Christ and the Cynics. 1988). В качестве обоснования гипотезы, указывали прежде всего на близость жанров евангельской традиции и литературы киников (апофтегмы); на сходства в практике самой проповеди: обращение к нищим (ср.: Лк 6. 20/Мф 5. 3); открытость по отношению ко всем социальным группам, даже самым маргинальным по общепринятым представлениям (трапезы с мытарями и грешниками, женщинами); социальная критика, радикальный эгалитаризм движения, отказ от всякой иерархии; проповедь странствующего учителя, и др.
[25] Mack B. L. A Myth of Innocence: Mark and Christian Origins. Philadelphia, 1988; idem. The Lost Gospel: The Book of Q and Christian Origins. San Francisco, 1993.
[26] Idem. A Myth of Innocence. 1988. P. 53-66. В отличие от Иудеи Галилея — «земля смешанного народа» (приводятся уже известные аргументы о том, что это было следствием ее завоеваний), без столицы, «нейтральная территория» (no-man's-land), «лояльность царям и их богам» не была галилейской добродетелью (частью Земли Израиля она была лишь в период с 100 по 63 гг. до н. э.). Эллинистическое влияние («воплощение эллинистической культуры накануне римской эры» — Ibid. P. 66) считается доказанным близостью Гадары и Скифополя, а также строительством Сепфориса (Idem. Lost. 1993. P. 57). Близостью Гадары объясняется и возможность присутствия здесь странствующих киников. Галилея — географический регион, связанный со средиземноморскими портами и, таким образом, открытый для информации о событиях во всей империи. Об эллинизации должно свидетельствовать также распространение греческого языка в южной Галилее (наличие гимнасия в Гадаре Idem. Lost Gospel. P. 58). В Галилее нет признаков организации иудейской диаспоры — фарисеи, которых упоминают евангелисты, не представители местной власти, а прибывшие сюда из Иерусалима; не найдено (на тот момент!) следов синагог.
[27] Мэк, с некоторыми поправками, в основном принимает выводы Клоппенборга о редакционных слоях Q и связывает самый ранний, кинический слой с Иисусом и первыми Его последователями — странствующими миссионерами. Только на поздней стадии традиции простые афоризмы Иисуса относящиеся к будничной жизни, облекаются, согласно Мэку, в формы христианского мифа: вводятся представления об Иисусе как о вестнике премудрости, Сыне Человеческом, грядущем Судие и Сыне Божием.
[28] idem. The Lost Gospel. 1993. P. 38.
3290 Idem. Myth. P. 70.
[30] На этом основании Мэк заключает: с учетом «современной информации о социально-культурном климате Галилеи I века» от представления об Иисусе как апокалиптическом пророке нужно отказаться — Mack. Lost. P. 49.
[31] В библиографии на стр. 263-267 нет ни одной новой работы по истории и археологии Галилеи. Об «устаревшем образе Галилеи» у Мэка см.: Moxnes H. The Construction of Galilee as a Place for the Historical Jesus: Part 2 // Biblical Theology Bulletin. 2003. Vol. 31. N 2. P. 68-69.
[32] Crossan J. D. The Historical Jesus: The Life of a Mediterranean Jewish Peasant. San Francisco, 1991; idem. The Birth of Christianity: Discovering What Happened in the Years Immediately After the Execution of Jesus. Edinburgh, 1999.
[33] idem. Context and Text in Historical Jesus Methodology // Handbook for the Study of the Historical Jesus / Ed. Holmen T., Porter, Stanley E. Leiden; Boston, 2011. Vol. 1: How to Study the Historical Jesus. P. 161.
[34] Lensky G. E. Power and Privilege: A Theory of Social Stratification. New York, 1966; Kautsky J. H. The Politics of
Aristocratic Empires. Chapel Hill, 1982.
[36] idem. The Historical Jesus. 1991. P. 124-136.
36 idem. Context and Text. 2011. P. 163 (цит. на стр. 166); ср.: idem. The Birth of Christianity. 1999. P. 153.
[37] Crossan J. D., Reed J. L. Excavating Jesus Beneath the Stones, Behind the Texts. L., 2001. P. 54; XVIII, 80, 135-136.
[38] Freyne S. Archaeology and the Historical Jesus // Jesus and Archaeology / Ed. J. H. Charlesworth, Grand Rapids, 2006. P. 72.
[39] Jensen H. M. Herod Antipas in Galilee: The Literary and Archaeol. Sources on the Reign of Herod Antipas and its Socio­Economic Impact on Galilee. Tubingen, 20 1 02; Freyne. Archaeology and the Historical Jesus. 2006. P. 70-71.
Gal Z. Lower Galilee during the Iron Age. Winona Lake, Ind. 1992.
[41] Frankel R. e. al. Settlement dynamics and regional diversity in ancient Upper Galilee archaeological survey of Upper Galilee. Jerusalem, 2001.
[42] Aviam M. The Hasmonaean Dynasty's Activities in the Galilee // Idem. Jews, Pagans and Christians in the Galilee: 25 Years of Archaeological Excavations and Surveys: Hellenistic to Byzantine Periods. Rochester, 2004. P. 41-50.
[43] Leibner U. Settlement and History in Hellenistic, Roman, and Byzantine Galilee. 2009.
[44] Другие характерны маркеры: монеты, особенности захоронений.
[45] Reed J. L. Archaeology and the Galilean Jesus: A Re-Examination of the Evidence. Harrisburg, Penn., 2000. 23-61, 100-128.
[46] Chancey M. A. The Myth of a Gentile Galilee. Cambridge, 2002. P. 120-168; idem. Greco-Roman Culture and the Galilee of Jesus. Cambridge, 2005.
[47] Jensen H. M. Herod Antipas in Galilee: The Literary and Archaeol. Sources on the Reign of Herod Antipas and its Socio­Economic Impact on Galilee. Tub., 2006, 20102. P. 126-186.
[48] Meyers E. M. Sepphoris, City of Peace // The First Revolt: Archaeology, History, and Ideology / Ed. A. Berlin, A. Overman. L., 2002. P. 110-120.
[49] Aviam M. Zwischen Meer und See: Geschichte und Kultur Galilaas von Sirnon Makkabaus bis zu Flavius Josephus // Bauern, Fischer und Propheten. Galilaa zur Zeit Jesu / Hrsg. J. K. Zangenberg, J. Schroter. S. 13-38, здесь: S. 20-21. Zangenberg J. Jesus der Galilaer und die Archaologie: Beobachtungen zur Bedeutung der Archaologie fur die historische Jesusforschung // Munchener Theologische Zeitschrift. 2013. Bd. 64. N. 2. S. 137
[50] ChanceyM. A. The Cultural Milieu of Ancient Sepphoris // NTS. 2001. Vol. 47. N 2. P. 127-145.
[51] Zangenberg J. Magdala am See Gennesaret Uberlegungen zur sogenannten «mini-sinagoga» und einige andere Beobachtungen zum kulturellen Profil des Ortes in neutestamentlicher Zeit. Waltrop, 2001. S. 63-66.
[52] Bonnie R., Richard J. Building D1 at Magdala Revisited in the Light of Public Fountain Architecture in the Late Hellenistic East // IEJ. 2012. Vol. 62. P. 71-88.
[53] О синагоге Магдалы см.: Zangenberg J. Archaeological News from the Galilee: Tiberias, Magdala and Rural Galilee //
Early Christianity. 2010. Vol. 1. N 3. P. 471-484, а также сообщение 2009 г. «One of the Oldest Synagogues in the World was Exposed at Migdal (9/13)»: http://www.antiquities.org.il/article Item eng.asp?sec id=25&subj id=240&id=1601&module id=#as .
 
Aviam M. Zwischen Meer und See: Geschichte und Kultur Galilaas von Simon Makkabaus bis zu Flavius Josephus // Bauern, Fischer und Propheten: Galilaa zur Zeit Jesu / Hg. J. K. Zangenberg, J. Schroter. Darmstadt, 2010. S. 13-38, зд. 35-37; idem. The Decorated Stone from the Synagogue at Migdal: A Holistic Interpretation and a Glimpse into the Life of Galilean Jews at the Time of Jesus // NT. 2013. Vol. 55. N 3. P. 205-220.
5556 Ios. Flav. Antiq. XVIII 36.
[56] Zangenberg. Jesus der Galilaer und die Archaologie. 2013. S. 143.
[57] Jensen M. H. Herod Antipas in Galilee : the literary and archaeological sources on the reign of Herod Antipas and its socio­economic impact on Galilee. Tubingen, 2006. P. 135-149; Hirschfeld Y., Galor K. M. New Excavations in Roman, Byzantine, and Early Islamic Tiberias // Religion, Ethnicity, and Identity in Ancient Galilee: A Region in Transition / Hg. J. Zangenberg. Tubingen, 2007. S. 207-229.
[58] Ios. Flav. De bell. II 618-619; III 537-540; Vita. 90-96, 331.
[59] Ios. Flav. Vita 37-39
[60] Bernett M. Der Kaiserkult in Judaa unter den Herodiem und Romern: Untersuchungen zur politischen und religiosen Geschichte Judaas von 30 v. Chr. bis 66 n. Chr. Tubingen, 2007.
[61] Ios. Flav. De bell. II 639-640; Vita 64, 169, 284, 300, 313, 381; De bell. II 639-640; Vita 64- 65, 69, De bell. II 599; Vita 134,
271, 278, 294; Vita 276-280; Antiq. XVIII 149.
 
Zangenberg. Jesus der Galilaer und die Archaologie. 2013. S. 145. 65 Ibidem.
[64] Jensen M. H. Herod Antipas in Galilee : the literary and archaeological sources on the reign of Herod Antipas and its socio­economic impact on Galilee. Tubingen, 2006. 162-178.
[65] Zangenberg. Jesus der Galilaer und die Archaologie. 2013. S. 145.
[66] Aviam M. Zwischen Meer und See: Geschichte und Kultur Galilaas von Simon Makkabaus bis zu Flavius Josephus // Bauern, Fischer und Propheten: Galilaa zur Zeit Jesu / Hg. J. K. Zangenberg, J. Schroter. Darmstadt, 2010. S. 23-29; Zangenberg. Jesus der Galilaer und die Archaologie. 2013. S. 145.
6689 Aviam M. Yodfat // NEAEHL. 2008. Vol. 5. P. 2076-2078.
[68] Syon D. Gamla, City of Refuge // The First Jewish Revolt: Archaeology, History and Ideology / Ed. A. Berlin, J. A. Oveman. London; New York, 2002. P. 134-153.
[69] Zangenberg. Jesus der Galilaer und die Archaologie. 2013. S. 146.
[70] Ibidem.
[71] Edwards D. R. Khirbet Qana: From Jewish Village to Christian Pilgrim Site // The Roman and Byzantine Near East: Some Recent Archaeological Research / Ed. J. H. Humphrey. Portsmouth, 2002. P. 101-132.
О проблеме идентификации и др. см.: Kuhn H.-W. Betsaida und et-Tell in fruhromischer Zeit: Historische, archaologische und philologische Probleme einer als Wirkungsstatte Jesu angenommenen Ortslage // ZNW. 2010. Bd. 101. N 1. S. 1-32; idem. Betsaida und et-Tell in fruhromischer Zeit: Historische, archaologische und philologische Probleme einer als Wirkungsstatte Jesu angenommenen Ortslage: Teil 2 // Ibid. N 2. S. 174-203.
[73] Reed J. L. Archaeology and the Galilean Jesus: A Re-Examination of the Evidence. Harrisburg (Penn.), 2000. P. 13l-132; об открытии остатков здания I в. до н.э. в 2009 г. ср. сообщение Израильского депортамента древностей: «For the Very First Time: A Residential Building from the Time of Jesus was Exposed in the Heart of Nazareth (12/21/09)» http://www.antiquities.org.il/article Item eng.asp?sec id=25&subj id=240&id=1638&module id=#as.
[74] Kuhn H. W. Did Jesus Stay at Bethsaida?: Arguments from Ancient Texts and Archaeology for Bethsaida and et-Tell // Handbook for the Study of the Historical Jesus / Ed. T. Holmen; S. E. Porter. Leiden; Boston, 2011. P. 2973-3021; Savage C. Biblical Bethsaida: An Archaeological Study of the First Century. Lanham, 2011.
[75] Former S. Die Keramik und Kleinfunde von Bethsaida-Julias am See Genesareth, Israel. Diss. Munchen, 2008.
[76] Overman J. A. Jesus of Galilee and the Historical Peasant // Archaeology and the Galilee: Texts and Contexts in the Graeco-Roman and Byzantine Periods / Ed. D. R. Edwards. Atlanta, 1997. P. 67-73; Mattila Sh. L. Jesus and the «Middle Peasants»?: Prob8ematizing a Social-Scientific Concept // CBQ. 2010. Vol. 72. N 2. P. 291-313.
[77] Jensen H. M. Rural Galilee and Rapid Changes: An Investigation of the Socio-Economic Dynamics and Developments in Roman Galilee // Biblica. 2012. Vol. 93/1. P. 58.
[78] Leibner U. Settlement and History in Hellenistic, Roman, and Byzantine Galilee. Tubingen, 2009; Jensen H. M. Rural Galilee and Rapid Changes: An Investigation of the Socio-Economic Dynamics and Developments in Roman Galilee // Biblica. 2012. Vol. 93/1.P. 50-55.
[79] Jensen H. M. Climate, Droughts, Wars, and Famines in Galilee as a Background for Understanding the Historical Jesus // JBL. 2012 Vol. 131/2. P. 307-324.

 

Категории статьи: 

Оцените статью: от 1 балла до 10 баллов: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя esxatos