Рейнхардт - Мифы Платона

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Карл Рейнхардт - Мифы Платона
Мифы — это питающие воспоминания, «невероятные для умников, но вызывающие доверие мудрецов». Если мы думаем, что постигли всю премудрость, то мы  схожи с деревом, которое хочет быть только кроной, без корней, сплошным настоящим без прошлого, из которого происходит, сплошной наукой без «припоминания».
Задача мифа — напомнить нам о наших корнях; и все, что годится для такого напоминания, называется мифом или служит ему заменой. Душа живет и умирает вместе со своим прообразом, как вместе с дриадой умирает дерево: миф — это дух роста. Показать, как это относится к Платону, и было нашей задачей. Но и сам Платон тоже отображение первоначального образа — мифа о сотворении мира: высшие силы души сами совершили в нем свою космогонию.
 

Карл Рейнхардт - Мифы Платона

Издательство «Владимир Даль», 2019. – 316 с.
ISBN 978-5-93615-206-1
 

Карл Рейнхардт - Мифы Платона – Содержание

Прокопенко В. В. Другой Платон Карла Рейнхардта   
  • Его время     
  • Общество     
  • Прорыв         
  • «Протагор»  
  • «Горгий»      
  • «Пир»           
Эсхатологические мифы среднего периода        
  • «Федр»          
  • «Федон»       
  • «Государство»         
  • Мифы позднего периода    
  • «Политик»   
  • «Тимей»        
  • «Критий»     
  • Миф и идея 

Карл Рейнхардт - Мифы Платона - Миф и идея

 
В продуктивном «долженствовании» созерцание и творчество составляют  единство. Это долженствование носит не  только этический характер, этическая сторона представляет здесь скорее частный  случай. Точно так же, как, с другой  стороны, «чистота» идеи и отсутствие в ней чувственного начала представляет собой не только логическую и не только  метафизическую чистоту, чисто логическое представляет как бы также частный  случай такого долженствования; «катарон» — «чистый» — слово того же корня, что  «катарсис»: объективному «чистому бытию» в душевной сфере соответствует катарсис как вызванное им воздействие. Идея блага, к которому «стремится любая душа» и  которая самому бытию придает истинность и умопостигаемость, снова выступает как экспонента того же должного, которое  изначально задано каждой идеей как  условие какого бы то ни было «чистого бытия». Как только это должное было  перечеркнуто, идеи Платона стали бесполезными и ненужными. Если Аристотель «превратно понял» идеи Платона — ибо сказать, что он их не так понял, нельзя, — то причина здесь в том, что это такая вещь, которая у тебя либо есть, либо ее нет (Письмо 7). Еще в те времена, когда ученик следовал по стопам учителя, между ними уже были расхождения по первому вопросу —  вопросу о бытии. Душа расщепляется, как целое она уже не зависит от бытия. Теперь этика отделяется как особая дисциплина.
 
Человек распадается на «практического» и «теоретического» человека. Когда должное отделяется от сущего, «теория» тут же отделяется от всякого «целеполагания», превратившись в чистое, бескорыстное созерцание. Удовольствие, которое ум  извлекает из собственной энергии. Формы тем самым превращаются в ограничения и определения; форма и содержание,  мышление и реальная действительность,  понятие и предмет отделяются и вместе с тем замыкаются; гений формы, взору которого форма растения раскрывается так же, как форма суждения выстраивает свой мир. Космос Аристотеля замыкается в своих границах и выставляет за дверь идею  Платона. Иными словами: он приобретает  завершенную форму, уподобясь  Аристотелевой «теории».
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя brat Kliment