Рижский - Библейские пророки и библейские пророчества

Рижский - Библейские пророки и библейские пророчества
В этой книге речь пойдет о библейских пророках, т. е. о тех, чьи пророчества оказались записанными в Библии, главным образом в ее первом разделе, так называемом Ветхом завете.
 
Ветхий завет, как известно, является вероисповедной основой двух религий: иудаизма и христианства.
 
Верующие часто приводят сбывшиеся пророчества из Библии, как доказательства существования Бога.
 
М.И. Рижский пытается опровергнуть эти аргументы, показывая, что на самом деле, как считает автор книги, представляли собой пророки и их пророчества.
 
 

Моисей Иосифович Рижский - Библейские пророки и библейские пророчества


М.: Политиздат, 1987.— 366 с. 

 

Моисей Рижский - Библейские пророки и библейские пророчества - Содержание
 


О книге

Введение

Древнейшие пророки Израиля

  • Пророки - "судьи" Девора и Самуил. Пророческие "сонмы". Пророки "царские" и пророки "народные"
  • Пророки Илия и Елисей

Пророки-писатели и проблема теодицеи Яхве

  • Амос - пророк из фекойских пастухов
  • Пророк Осия
  • Книга Исаии и пророк Исаия
  • Пророк Михей
  • Книга пророка Софонии
  • Книга пророка Наума
  • "Книга закона" и религиозная реформа царя Иосии
  • Иеремия - пророк-политик
  • Аввакум (Хавакук)

Пророки в Вавилонском плену

  • Иезекииль. "Жреческий кодекс" и жреческая "утопия"
  • Второисаия - пророк-аноним

Пророки в послепленный период

  • Третьеисаия
  • Храмовые пророки. Аггей, Захария, Второзахария
  • Пророки Авдий и Иоиль. Книга Малахии
  • Реформы Ездры и Неемии. Канон Торы
  • Книга Руфь
  • Книга пророка Ионы
  • Книга Иова и Книга Екклесиаста

Выход из кризиса теодицеи. Открытие посмертного воздаяния. Книга Даниила

Пророчества Нового Завета. Апокалипсис

Заключение
 

Моисей Рижский - Библейские пророки и библейские пророчества - Древнейшие пророки Израиля


С незапамятных времен человек стремился узнать будущее, узнать не из пустого любопытства, а с вполне практической целью — повлиять на него, поскольку от этого будет зави­сеть его, человека, благополучие. Первобытные люди не были фаталистами. Они считали, что будущее можно изменить, если только знать, как и когда произойдет то, что может коснуться его самого, его рода, его племени. Поэтому среди обязанностей древнейших колдунов, шаманов, жрецов важнейшей всегда считалась обязан­ность «провидеть» и предсказать будущее, так как считалось, что их близкие отношения с духами и помощь последних дают им такую возможность. Африканские колдуны и сибирские шаманы вызывали дождь, лечили больных и вместе с тем прорицали будущее,— это были первобытные пророки.
 
С течением времени у людей возникла идея о богах, предопределяющих судьбы людей, каждого в отдель­ности человека и целых племен и народов. Но и после этого человек не утратил своей оптимистической веры в возможность повлиять на будущее. Он уверил себя, что если даже бог предрешил для человека за какие-то провинности — его собственные или его предков или родичей,— злую участь, то все же есть возможность избежать беды: можно упросить и умилостивить бога молитвой, жертвой и раскаянием, и тот изменит свое решение, сменит гнев на милость и отведет несчастье от человека или его близких. Значит, тем более важным стало казаться заранее узнать предопределенное буду­щее и намерения бога, тем более важную роль стали приписывать люди различного рода провидцам и про­рокам.
 
Что же собой представляли эти древние прорицатели будущего?
 
В глубочайшей древности человек придумал различные приемы, которые, как он верил, могут повлиять на мир сверхъестественного. Знание их должно было казаться столь же необходимым и обязательным, как знание трудовых приемов, скажем охоты на дикого зверя. По свидетельству этнографов, у аборигенов Австра­лии магические обряды считались доступными каждому члену племени, что вполне соответствовало характер­ному для первобытного общества равноправию членов родовых групп.
 
Для воздействия на мир сверхъестественного перво­бытный человек придумал самые различные приемы. Шло время, и вместе с накоплением в процессе трудовой и хозяйственной деятельности реальных знаний людей о природе и о себе самих у них стали накапливаться также и мнимые «знания» о сверхъестественном. Все более сложной и многообразной становилась обрядовая практика их религиозных верований. При этом неизбеж­но должна была возникнуть и потребность в предвари­тельной специальной выучке тех лиц, которые владели этими «знаниями» и умели совершать необходимые магические действия в интересах сородичей. Эти лица, очевидно, должны были также отличаться определен­ными физическими и духовными данными. И, наконец, наступило время, когда в родовых общинах действи­тельно появились такие люди — профессиональные кол­дуны или шаманы, для которых выполнение религиоз­ных функций стало основным занятием и основной обя­занностью.
 
Однако выделение этой категории людей, древней­ших профессиональных служителей религиозного культа, было связано не только с усложнением религиозной идеологии и практики. Как справедливо отмечает известный исследователь шаманства у сибирских  народностей А. Ф. Анисимов, возникновение шаманства как формы религиозной идеологии и культа было исторически связано с началом процесса разложения родового строя  «В процессе разложения первобытнообщинных отношений рода, роста имущественной и социальной дифференциации носители прежних общественных должностей все более отделяются от остальной  массы сородичей, образуя с примыкающими к ним имущими семьями родовую знать. Подобно другим исполнителям   родовых   общественных должностей, исполнитель обрядов родового культа стал из рядового сородича по преимуществу служителем культа, и это преимущество превратилось в последующем  в его исключительное право, связанное с занимаемым им положением»
 
Исключительное положение шамана объяснялось тем, что ему приписывалась особая близость с духами, и прежде всего с родовыми духами, духами предков, которые через него могут оказать своим потомкам-сородичам любую помощь, уберечь от всяких бедствий, предостеречь об опасностях, защитить от врагов. Счита­лось, что для этого духи избирают угодного им чело­века, который и становится шаманом. Духи, когда это нужно им или шаману, вселяются в него, действуют через него, говорят его устами, и шаман в силу этого проявляет сверхъестественные способности. Он может, например, исцелять безнадежно больных, изгнав все­лившихся в них и причинивших болезнь злых духов. Он способен даже вызвать из страны духов улетевшую туда душу умершего и вселить ее обратно в тело, т. е. воскресить мертвого. Шаман может находить пропавшее, видеть скрытое, провидеть и предсказать будущее.
 
Обычно вселение в шамана духов обнаруживалось по ряду признаков. Шаман впадал в состояние исступления, нервного припадка: его корчит и трясет, он дико жестикулирует, скачет, иногда наносит удары по собственному телу. Неудивительно, что у многих племен одним из признаков, что человек является «избранником» духов, являлось его предрасположение к тому болезненному состоянию, которое называется «нервной истерией» или «нервной эпилепсией». Н. А. Алексеев пишет о якутских шаманах: «Анализ имеющихся мате­риалов о становлении шаманов показывает, что у яку­тов шаманами часто становились нервнобольные люди. Болезнь шаманов имеет много общего с формой «аркти­ческой истерии», распространенной среди якутов. Воз­можно,  что у  некоторых  шаманов  болезнь была наследственная». Исследователи отмечали также и случаи групповой истерии, когда припадок у одного вызывает тотчас припадки и у других.
 
Обычно в ходе культового действа колдун-шаман стремился также искусственно привести себя и вместе с тем тех, кто присутствовал при этом обряде, в со­стояние экстатического возбуждения. Достигалось это различными способами. Патагонский колдун, пишет Э. Тэйлор, «приступая к делу, начинает бить в барабан и вертеть трещотку до тех пор, пока с ним не делается действительный или мнимый эпилептический припадок... В Южной Индии и Цейлоне так называемые «беснова­тые плясуны» доводят себя сами до пароксизма, чтобы прийти во вдохновенное состояние, необходимое им для лечения больных. Таким же образом на жрецов племени бодо находит в бешеных плясках под музыку и пение окружающих припадок безумного исступления, во время которого божество нисходит в жреца и начинает прорицать через него».
 
То, что Тэйлор писал о «присяжных колдунах» Пата­гонии и Африки, подтверждается также богатым и разнообразным этнографическим материалом о шаманах сибирских народностей.Вместе с тем тот же Тэйлор от­мечает, что «болезненные явления прорицания вызы­ваются всегда ради известных целей, при этом присяж­ные колдуны обыкновенно впадают в преувеличения или даже в простое притворство. В более неподдельных случаях медиум может настолько сильно проникнуться мыслью, будто овладевший им дух в самом деле говорит через него, что он может не только назвать духа по име­ни, говорить сообразно его характеру, но даже изменить свой голос сообразно с характером духа». «Если бы,— замечает по этому поводу Тэйлор,— привести в Дельфы островитянина Тихого океана и дать увидеть ему судо­рожные кривляния пифии и послушать ее бешеные кри­ки, он не потребовал бы объяснения ни одного из обря­дов, так походили они на продукты его родной дикарской философии».  К этому можно, пожалуй, добавить, что точно так же не удивился бы этот островитянин, если бы ему дали увидеть поведение древнейших израильских пророков.
 
«Среди эвенкийских шаманов,— пишет А. Ф. Аниси­мов,— наряду с нервными, истеричными людьми есть большое количество весьма трезвых, хладнокровных людей с большой силой воли и часто скептически настроенных. Для таких шаманов шаманство является только обрядовой формой и средством получения соответствующих материальных и социальных выгод. В отличие от первого типа — своеобразных родовых пророков-прорицателей в большинстве случаев мелких  шаманов и маловлиятельных в общественной жизни, этот второй тип шаманов, хитрых, властных и с трезвым  воображением... отличался помимо того большим запасом положительных знаний и более высокой культурой. Шаманы подобного типа делали предсказания с учетом всех своих знаний, чтобы как можно меньше ошибиться и сохранить свой авторитет. Облекая практику в шаман­скую мистическую форму, они способны были давать сородичам вполне практические указания, что, в свою очередь, немало способствовало укреплению их автори­тета и общественного положения. В своей шаманской практике они ловко сочетали виртуозное трюкачество, магическое и мистическое шарлатанство, знание психо­логии своих сородичей и положительный производст­венный опыт».
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (4 votes)
Аватар пользователя RomChers