Штейнзальц - Адин Эвен-Исраэль - Мы, евреи

Адин Эвен-Исраэль - Штейнзальц - Мы, евреи...
«Мы, евреи...» - не столько книга, сколько откровенный разговор в кругу близких. Речь отнюдь не о семейных тайнах, которые не принято обсуждать в присутствии посторонних, однако затронутые в ней вопросы занимают, в основном, именно евреев. Точнее говоря, большинство евреев, живущих в диаспоре. Они не всегда сформулированы именно таким образом, зачастую даже не обсуждаются вслух, но являются источником беспокойства, сомнений, тревог.
 
«Мы, евреи...» не проповедь, не апологетика или критика. Это попытка обсудить с читателем сложившуюся ситуацию в целом - ее причины и следствия, достоинства и недостатки, настоящее и будущее еврейского народа. Это и не ученый трактат, рассчитанный на специалистов. Мы поговорим о вещах, в той или иной степени относящихся ко всему еврейскому народу, или, как минимум, к его значительной части. Конкретные примеры приводятся только для того, чтобы прояснить некое утверждение, не оставить рассуждение абстрактным. Разумеется, любое обобщение не может быть точным в деталях, особенно если разговор идет о столь многоликом и разрозненном народе, с таким количеством специфических черт - многие факты, личности и события неизбежно не «вписываются» в предлагаемые схемы и подходы.
 
Много места в книге уделено истории. Однако автор не склонен заниматься историческими изысканиями: его интересуют лишь те аспекты прошлого, которые могут объяснить настоящее. Исторические сведения необходимы не для удовлетворения любопытства, а для понимания происходящего, прогнозирования будущего. Все предлагаемые формулировки и утверждения иллюстрированы примерами из повседневной действительности.
 

Адин Эвен-Исраэль - Штейнзальц - Мы, евреи...

Перевод - И. Гиссер, Х.-М Кучеренко
Научный редактор - А. Фейгин
Иерусалим - 5771
Printed in Israel
 

Адин Эвен-Исраэль - Штейнзальц - Мы, евреи... - Содержание

ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
ОТ АВТОРА
  • КТО ТАКИЕ ЕВРЕИ?
  • ОТБОР
  • ЭМОЦИОНАЛЬНОСТЬ И РАЦИОНАЛЬНОСТЬ
  • ИДОЛОПОКЛОНСТВО
  • ЦАРСТВО СВЯЩЕННИКОВ
  • ТРАГИЧЕСКИЙ АКТЕР
  • АВТОАНТИСЕМИТИЗМ
  • ЕДИНСТВО И МНОЖЕСТВЕННОСТЬ
  • ЕВРЕЙСКАЯ МАМА
  • ЕВРЕИ И ДЕНЬГИ
  • ОН ВЗЯЛ НА СЕБЯ НЕМОЩИ НАШИ СИОНСКИЕ МУДРЕЦЫ
  • МЕССИАНСКИЙ КОМПЛЕКС

Адин Эвен-Исраэль - Штейнзальц - Мы, евреи... - Кто такие евреи?

Вопрос о том, кто вправе называться евреем, вновь и вновь порождает горячие споры. Обсуждение проходит так эмоционально, потому что его решение прямо затрагивает интересы и судьбы многих людей, не говоря уже о далеко идущих последствиях возможных вариантов ответа.[1] Но, несмотря на накал страстей, этот вопрос вторичен по отношению к основному: что определяет «несомненного» еврея, в чем суть еврейства? Ведь установление границ любого явления зависит от определения его сущности. Когда обсуждается принятие или исключение человека или группы из некой общности, определяется отношение людей, по поводу которых есть сомнения, к сообществу тех, по поводу которых сомнений нет. Отношения между ними могут определяться происхождением, браком, религиозной принадлежностью, но в любом случае ясно, что исходная точка рассуждения - то «ядро», по поводу которого нет вопросов. Обсуждение принадлежности затрагивает, в первую очередь, тех, кто находится «на обочине» еврейства, тех, по поводу которых имеются обоснованные сомнения, в какой степени и с какой точки зрения они принадлежат к еврейскому народу.
 
Проблема определения еврейства возникла относительно недавно. В недалеком прошлом такой проблемы не существовало, поскольку народ Израиля был достаточно монолитной общностью, объединенной единой верой и системой заповедей. Хотя порой и возникали сомнения по поводу различных этно-религиозных сообществ: считать их интегральной частью нашего народа или самостоятельными группами, которые в своей эволюции зашли так далеко, что полностью вышли за его рамки.[2] Однако и тогда, как и в наши дни, это было, в основном, обсуждением «пограничных зон», ведь по поводу подавляющего большинства народа никаких сомнений не возникало. Несмотря на существенные различия в обычаях и практике иудаизма, а также на обширность диаспоры, общая база была столь велика, что не оставляла места для вопроса.
 
На протяжении практически всей нашей долгой истории определение евреев как религиозной общности было самоочевидным. Говоря словами великого философа и раввина Саадьи Гаона: «Наш народ - народ лишь в Торе». Другими словами: еврейская идентичность обусловлена иудаизмом, и только он объединяет столь разные группы евреев.
Однако в определении евреев как религиозной общности есть проблема: в наши дни большая часть еврейского народа не соблюдает нормативного комплекса заповедей и не приемлет традиционного мировоззрения. Это происходит либо потому, что представители значительной части еврейства принадлежат к религиозным направлениям, которые, хотя и определяют себя как еврейские, но, бесспорно, не являются последовательным развитием традиционного иудаизма[3], либо, что еще более распространено - по причине ухода (зачастую - уже унаследованного) из иудейской религии в любом ее понимании. Однако даже те, кто подвергают этих людей острой критике за непоследовательное и избирательное соблюдение еврейского религиозного законодательства или отказ от него, однозначно признают, что они являются евреями (это, собственно, и служит основанием для осуждения). Так что же определяет и объединяет столь непохожих друг на друга людей, между которыми нет действующей связи единой веры?
 
Здесь будет нелишним напомнить о существовании еще одной проблемы, непосредственно связанной с изложенным выше: все попытки дать определение иудаизма набором основополагающих принципов никак не выявляют его уникальность, или же их оказывается так много, что они уже не могут быть названы определением. Получившие широкую известность «Тринадцать принципов веры» Рамбама, содержат положения, отличающие еврейскую веру от других, но и они не образуют исчерпывающую формулировку. [4] Недаром многие мудрецы[5] утверждали, что принципиально невозможно дать такое определение, которое бы было кратким, уникальным и истинным одновременно.
 
Уже в Талмуде мы находим попытки великих мудрецов прошлого свести всю Тору к ограниченному числу постулатов.[6] Однако, сколь бы правильны, красивы и афористичны они ни были, всякий раз, когда иудаизм пытаются определить через минималистское определение, выясняется, что у него есть глубокое религиозное или гуманистическое содержание - но нет никакой уникальности. Формулировки подобного рода могут быть хороши для всякой религии (или даже не для религии), но они ничего не определяют. Для того, чтобы они обрели должный смысл, их надо ввести в еврейский контекст, прибавить к любой из них важное дополнение: «изложенные принципы должны реализовываться специфически еврейским образом». Другими словами, их необходимо соотнести с общей концепцией иудаизма, не поддающейся обобщенному определению. Следовательно, подобные принципы и положения, предложенные в разные эпохи, - не более чем варианты привязки к явлению, которое принципиально невозможно исчерпать формулировкой.
 
Еще никому не удалось дать такое определение иудаизму, которое позволило бы «подогнать» под него всех (или хотя бы большинство) современных евреев, сохранив при этом хотя бы малую толику специфического еврейского содержания. А если понимать иудаизм в его полноте, выясняется, что едва ли не большинство ныне живущих евреев никак с ним не связаны. Поэтому в наше время и не получается определять еврейский народ через религиозную принадлежность.
 
В контексте сказанного правомочен и другой важный вопрос: а можно ли называть иудаизм религией в том смысле, в котором этот термин обычно применяется? Ведь религия - это не столько система верований и ритуалов, сколько выражение универсальной истины, к которой стоит приобщиться каждому человеку. Занимается ли некая религиозная группа активным миссионерством или не прилагает к этому особых усилий, она равно исходит из посылки, что обладает истиной, относящейся ко всему миру, ко всем людям.[7]
Иудаизм, напротив, на протяжении всей своей истории избегал миссионерства, не стремился обратить мир в свою веру. Разумеется, в нем есть обращенные ко всему человечеству универсальные заповеди, однако они вовсе не идентичны иудаизму - им самим они определяются как «семь заповедей потомков Ноаха».[8] Иудаизм явно и специфически обращен к сынам Израиля, следовательно, он не является религией в обычном смысле этого слова. Само его существование обусловлено исходным бытием еврейского народа; некой данностью, общностью, по отношению к которой иудаизм действен.
 
В последних поколениях активно искали такое определение еврейству, которое подходило бы для всего народа в его нынешнем состоянии. Однако, несмотря на многочисленность предложенных дефиниций, все они оказались неприемлемы для большинства евреев - при ближайшем рассмотрении становится ясным, что ни одна из них не выдерживает проверки реальностью. Это справедливо даже по отношению к прошлому еврейского народа, не говоря уже о настоящем.
Все попытки определить принадлежность к народу Израиля посредством критериев, обычно применяемых для подобных целей, оказались безуспешны. Ясно, что евреи не раса. Обратное неверно даже с сугубо исторической точки зрения - на протяжении тысячелетий в народ Израиля вошло множество прозелитов, потомков иных рас и народов, поэтому идея «чистоты еврейской расы» нелепа изначально. В свое время нацисты приложили много усилий, пытаясь определить расовые критерии еврейства, но так и не смогли их обнаружить.
Так же, как евреи не являются расой, они не являются и нацией. Базовое определение нации как исторически сложившегося, устойчивого сообщества людей, объединенных территорией, языком, культурой и происхождением, не подходит к народу Израиля ни в прошлом, ни в настоящем.
 
Что касается общности территории - большинство еврейского народа - со времен гибели Израильского царства и по сей день - рассеяно по миру. Если говорить о языке - хотя иврит использовался как культовый, «святой язык», который знало большинство евреев, в быту повсеместно использовались иные языки. Установить языковую общность было трудно и в те времена, когда большинство евреев говорили поарамейски и по-гречески, и в те, когда они говорили по-арабски, на идиш или ладино. Это еще более явно в наше время, когда и святым языком, ивритом, владеет лишь меньшая часть ныне живущих евреев. Если обратиться к культуре - та же ситуация. Целостная еврейская культура существовала лишь в религиозной сфере. Однако в наше время у немалой части (возможно, у большинства) еврейского народа от нее остались лишь фрагментарные воспоминания, которые не только не создают единой культуры, но и кардинально отличаются друг от друга в разных местах проживания.[9] Вопрос происхождения лучше не затрагивать - выше уже говорилось о многочисленных прозелитах и потомках смешанных пар.
 
Уже можно с натяжкой назвать нацией евреев, живущих в государстве Израиль.[10] Но при поиске определения для всех евреев национальные определения не подходят. Поэтому не удивительно, что и сторонние наблюдатели, и сами евреи в большинстве своем не приняли идею существования специфической «еврейской нации».



[1] Спор, возникающий из-за проблемы «кто еврей», имеет идеологическую и политическую подоплеку. С точки зрения граждан государства Израиль, определение еврейства важно, в первую очередь, для формирования идеологического вектора внутренней политики. В настоящее время вопрос о еврейском характере государства намеренно неопределенный и расплывчатый. С точки зрения живущих в странах диаспоры, эта проблема имеет, в основном, общественно-политический смысл, она результат и следствие конфликта из-за вопроса о легитимности различных течений и движений в современном еврействе.
[2] Так, к примеру, отношение к самаритянам было проблемой, занимавшей еврейских духовных лидеров, начиная с библейского периода (см. Млахим, глава 17) и до завершения эпохи таннаев, то есть в течение примерно тысячи лет.
[3] Не касаясь легитимности различных религиозных течений и не рассматривая вопрос, есть ли у них основания утверждать, что они выражают «истинный дух» иудаизма, следует отметить, что не только реформистское, явно и декларативно прервавшее связь с еврейским законодательством и религиозной практикой, но и консервативное движение, которое, в недавнем прошлом, утверждало свою преемственность и легитимность, сознательно произвели существенные изменения в повседневной практике иудаизма, диктуемые господствующими настроениями и тенденциями внешнего, нееврейского происхождения. С этой точки зрения ясно, что они являются следствием некоего разрыва, после которого их иудаизм уже не может однозначно рассматриваться как аутентичный.
[4] Если сказать точнее, то они определяют многие из границ иудаизма, но не его суть. Рамбам и не собирался дать определение иудаизма, он лишь выделил «опорные точки» веры.
[5] К примеру, на эту тему много писал р. Ицхак Абарбанель
[6] См. Вавилонский Талмуд, Шабат а, Макот а.
[7] Это верно не только по отношению к христианству и исламу, которым миссионерство присуще изначально, но и по отношению к буддизму, который веками проводил большую миссионерскую работу в разных странах, вплоть до попытки послать миссионеров в Римскую империю во времена буддистского правителя Ашоки. Даже религии, не занимавшиеся организованной миссионерской деятельностью (например, индуизм), исходят из того же базового предположения, что в принципе они подходят каждому человеку.
[8] Согласно представлениям иудаизма. Всевышний через Адама и Ноаха (Ноя) дал человечеству следующие законы: запрет идолопоклонства — вера в единого Творца, запрет богохульства, убийства, прелюбодеяния, воровства, употребления в пищу плоти, отрезанной от живого животного, обязанность создать справедливую судебную систему. Соблюдение этих семи заповедей является обязательным для всех неевреев. Людям любого происхождения, сознательно соблюдающим эти заповеди и признающим их божественное происхождение, уготовано место в грядущем мире наряду с евреями.
[9] Ностальгическое влечение к языку идиш (который после Катастрофы практически перестал быть живым языком для большинства ашкеназских евреев), к «еврейскому местечку» и «еврейской кухне» не только мало распространено, но и не единообразно. То же относится к попыткам «создать» культуру евреев Северной Африки путем празднования Мимуны в Израиле. Все это - фольклор, и зачастую искусственный, который меняется от места к месту, в соответствии с религиозно-культурными особенностями евреев данной местности. У выходцев из Восточной или Западной Европы, ашкеназов, сефардов и йеменитов в этом смысле нет общей культуры.
[10] На заре сионизма ассимилированные евреи горячо обсуждали эту проблему с разных сторон. И многие яростно отрицали предположение, что еврейская нация существует в какой-либо форме. Даже решение коммунистов (в своей основе сформулированное Сталиным), что евреев как нации не существует, на практике приведшее к фактическому уничтожению еврейской культуры в Советском Союзе, было не только плодом ненависти к евреям, но и результатом анормальности еврейского существования.
 
 
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (2 votes)
Аватар пользователя asaddun