Сидоров - Святоотеческое наследие - Том 4

Святоотеческое наследие - Том 4 - Древнее монашество - Алексей Сидоров
Подлинное христианство немыслимо без монашества как воплощения высшего идеала христианского совершенства, указанного Господом Иисусом Христом, а история Церкви и история монашества неразделимы по существу.
 
Древнемонашеская литература же представляет собой отнюдь не предмет интереса историков и археологов, а заключает в себе непреходящее сокровище примеров и идей, в котором всякий ищущий современный человек может найти для себя ответы на главные вопросы своего бытия.
 

Сидоров А. И. Святоотеческое наследие и церковные древности. Том 4: Древнее монашество и возникновение монашеской письменности

 
М: Сибирская Благозвонница, 2014. — 592 с.
ISBN 978-5-91362-828-2
 

Алексей Сидоров - Святоотеческое наследие и церковные древности - Том 4 - Древнее монашество и возникновение монашеской письменности - Содержание

 
ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧЕТВЕРТОМУ ТОМУ

ДРЕВНЕХРИСТИАНСКИЙ АСКЕТИЗМ И ЗАРОЖДЕНИЕ МОНАШЕСТВА
 

СТАНОВЛЕНИЕ ДРЕВНЕМОНАШЕСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ
ВВЕДЕНИЕ
1.    Основные черты и характерные особенности древнемонашеской письменности
2.    Протомонашеская письменность: сочинения о девстве
I.    ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРЕПОДОБНОГО АНТОНИЯ ВЕЛИКОГО И ЕГО УЧЕНИКОВ
II.    ПРЕП. ПАХОМИЙ ВЕЛИКИЙ И ЕГО СПОДВИЖНИКИ КАК ЦЕРКОВНЫЕ ПИСАТЕЛИ
СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ В ЕГИПЕТСКОМ МОНАШЕСТВЕ IV ВЕКА (На материале греческой версии творений св. Аммона

ПРЕПОДОБНЫЙ МАКАРИЙ ЕГИПЕТСКИЙ Его жизнь, творения и богословие
I.    ЖИЗНЬ
II.    ТВОРЕНИЯ. ПРОБЛЕМА АВТОРСТВА ИХ. ПРЕПОДОБНЫЙ МАКАРИЙ И МЕССАЛИАНСТВО
III. ОСНОВНЫЕ ИНТУИЦИИ БОГОСЛОВИЯ ПРЕПОДОБНОГО МАКАРИЯ

ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ И ЛИЧНОСТЬ ЕВАГРИЯ ПОНТИЙСКОГО (Опыт церковно-исторического портрета)
АНОНИМНАЯ «ИСТОРИЯ ЕГИПЕТСКИХ МОНАХОВ» И СОЧИНЕНИЕ ПРЕСВИТЕРА РУФИНА АКВИЛЕЙСКОГО «ИСТОРИЯ МОНАХОВ, ИЛИ О ЖИЗНИ СВЯТЫХ ОТЦОВ»

УКАЗАТЕЛЬ ЦИТАТ ИЗ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ
Ветхий Завет
Новый Завет
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Древние авторы и исторические лица
Современные авторы и исторические лица
Современные авторы (латинский алфавит)

 

Алексей Сидоров - Святоотеческое наследие и церковные древности - Том 4 - Древнее монашество и возникновение монашеской письменности - Предисловие к четвертому тому

 
В IV веке один из учеников преп. Антония Великого, с вт. Серапион Тмуитский, писал, обращаясь к своим собратиям-подвижникам: «Блаженны вы, монашествующие, перед Богом, потому что, имея общую со всеми людьми природу, обладаете особым намерением, помышляя о великом. Вы окрылили свой ум, воспаряя к одному только горнему [миру], чтобы, со всем старанием изучив там божественные науки и познав пользу их, стать вам подобными Ангелам, славу которых вы принимаете и блаженство которых вас ожидает. Будучи людьми и от людей происходя, вы не увлекаетесь вместе с ними помыслами человеческими, а житейские вещи, кажущиеся вожделенными, не ослабляют вашей горячей любви к Богу, ибо, сразу отрекшись от всего [мирского], вы имеете пред собой лишь одну цель — угодить Богу»[1].
 
Тмуитскому святителю вторит и Златоустый отец Церкви, говоря, что между монашеской и мирской жизнью «такое же различие, как между пристанью и морем, непрестанно рассекаемым ветрами». Ибо иноки в своих убежищах «размышляют уже только о Царствии Небесном, беседуя в безмолвии и глубокой тишине с лесами, горами, источниками, а наиболее всего — с Богом. Жилища их чужды всякого шума, а душа, свободная от всех страстей и болезней, тонка, легка и гораздо чище самого тонкого воздуха. Занятия у них те же, какие были вначале и до падения Адама, когда он, облеченный славою, дерзновенно беседовал с Богом и обитал в преисполненном блаженства рае». Более того, по мнению свт. Иоанна Златоуста, монахи «имеют гораздо больше дерзновения, нежели Адам, так как больше имеют в себе благодати, по дару Духа Святаго»[2].
 
Подобного рода восхвалений монашеского жития в церковной письменности как древнего периода, так и нового времени можно предостаточно найти во многих памятниках.
 
Особенно впечатляют древние свидетельства: они показывают, что монашество практически сразу же после своего возникновения стало рассматриваться как средоточие и идеал религии Христовой. Конечно, в историческом бытии Церкви встречались и встречаются различные случаи искажения этого идеала, но по-другому и не могло быть: между идеалом и его реальным осуществлением должен существовать некий зазор, или «люфт», ибо идеал монашеского жития — это цель, к которой обязан стремиться каждый христианин, но которая, вследствие печального состояния человеческой природы после грехопадения, достигается немногими. Их Православная Церковь почтила причислением к лику святых и почитает в этом качестве.
 
Однако трудность осуществления идеала нисколько не умаляет его значимости, ибо это побуждает нас неустанно подвизаться подвигом добрым, чтобы стяжать небесную награду неувядающих венцов. Если религия Христова, по глубинной своей сути, аскетична (о чем говорится в первой части нашего тома — «Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества»), то не в меньшей степени она и эсхатологична. Причем обе эти существенные черты нашего Православия нерасторжимы и неразрывно связаны. Каждый православный человек знает, что здешняя земная жизнь есть не более чем приуготовление к жизни будущейи что житие наше здесь подобно пребыванию плода в утробе матери, за которым следует рождение.
 
Но только подобно, а не тождественно, поскольку, если сподобимся блаженной участи в Царстве Божием, то скорби, немощи, несчастия и прочие беды и несовершенства земного существования уже не будут одолевать нас. А так как Царство Небесное стою берется (Мф. 11, 12), или «нудится», то войти в него без постоянного борения, непрерывного трудничества, почти никогда не прекращающейся духовной брани и непрестанного преодоления своего греховного «эго» просто невозможно. Собственно, эта простая истина с предельной яркостью и отчетливостью и выразилась в монашестве. И выразилась она в нем в первую очередь потому, что именно в иночестве, вероятно, приоритет внутреннего делания над деланием внешним являлся и является руководящим лейтмотивом. Безусловно, подобный приоритет нисколько не уничтожал значимости внешнего, а только поставлял его в должное соответствие с внутренним.
 
Как духовное начало в человеке, будучи владычествующим и первостепенным, ни в коей мере не упраздняет телесного начала (ибо для Православия всегда был чужд и инороден любой спиритуализм или докетизм), так и монашество явило миру ассиметричную гармонию внутреннего и внешнего. Данное обстоятельство и позволяет нам понять тот факт, что во многом именно иноками и благодаря им было воздвигнуто величественное здание православной культуры. Ведь как мы писали в одной из своих книг, «православное монашество, будучи с самого возникновения своего, можно сказать, квинтэссенцией христианства, являлось и стержнем единственно подлинной, то есть христианской, культуры, которая зиждется на святости и пронизана ею»[3]. 11екоторые важные аспекты данной культуры и освещены и пашем очередном — четвертом томе.
 
Этот том состоит из ряда прежде опубликованных в разные годы, а также неопубликованных работ по монашеству, его истории, письменности и богословию.
 

[1] Сет. Серапион Тмуитский. Послание к монашествующим, 1 // Тнорсния древних отцов-подвижников. М., 2012. С. 88.
[2] Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на святого Матфея Евангелиста. Беседа 68, 3 // Полное собрание творений св. Иоанна Златоуста. Т. VII, кн. 2. М., 2001. С. 695-696.
[3] Сидоров А.И. У истоков культуры святости. Памятники древне-церковной и аскетической письменности. М., 2002. С. 10.
 
 

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (7 votes)
Аватар пользователя sobesednik