Узланер - Постсекулярный поворот

Дмитрий Узланер - Постсекулярный поворот. Как мыслить о религии в XXI веке
Говоря о постсекулярном повороте, мы имеем в виду именно эту кризисную ситуацию эрозии, с одной стороны, привычных религиозных/секулярных форм, а с другой — модели их репрезентации в академическом дискурсе.
 
Постсекулярный поворот — это поворот к осмыслению новых форм, которые с точки зрения прежней модели репрезентации кажутся какими-то причудливыми невероятными гибридами, порой пренебрежительно называемыми «постмодернистскими» в смысле чего-то нелепого и несерьезного. Однако эта нелепость и несерьезность является таковой только в предшествующей оптике. Постсекулярный поворот — это движение в сторону нового языка, новой модели репрезентации, способной ухватить возникающую на наших глазах картину, являющуюся как постсекулярной, так и пострелигиозной, если смотреть на нее с точки зрения привычных представлений о религии и се-кулярном. А так как новый порядок еще не успел устояться и воспринимается скорее как беспорядок, как кризис, то и постсекулярная теория сегодня — не более чем отчаянная попытка соориентироваться в этом хаосе, узреть очертания возможного будущего порядка в этом бурлящем бульоне.
Тексты, собранные в данной книге,— это результат более чем десятилетней рефлексии, попытки осмысления постсекулярности с каждой из обозначенных двух сторон: и как новой социальной реальности, и как новой оптики, нового языка, призванного эту реальность осмыслить и описать. Тексты расположены в хронологическом порядке —по времени их написания и публикации.
 

Дмитрий Узланер - Постсекулярный поворот. Как мыслить о религии в XXI веке 

М.: Изд-во Института Гайдара, 2020. — 416 с.
ISBN 978-5-93255-581-1
 

Дмитрий Узланер - Постсекулярный поворот. Как мыслить о религии в XXI веке - Содержание

  • Введение 
  • Глава 1. Расколдовывание дискурса: кризис языка современной науки о религии 
  • Глава 2. Введение в постсекулярную философию 
  • Глава 3. От секулярной современности к «множественным»: социальная теория о соотношении религии и современности 
  • Глава 4. Дело «Пусси Райот» и особенности российского постсекуляризма 
  • Глава 5. Картография постекулярного 
  • Глава 6. Диалог науки и религии: взгляд с позиций современных теорий демократии 
  • Глава 7. Четыре генеалогии постсекулярного (в соавторстве с Кристиной Штекль) 
  • Глава 8. Православная теология и политическая философия: постсекулярное в российском контексте (в соавторстве с Кристиной Штекль) 
  • Глава 9. Конец «проправославного консенсуса»: религия как новый раскол российского общества 
  • Глава 10. Религия и политика в современном мире: обзор основных тенденций 
  • Приложение. Как борьба за науку превращается в свою противоположность (рецензия на книгу) 
Библиография 
 

Дмитрий Узланер - Постсекулярный поворот. Как мыслить о религии в XXI веке - Религия и политика в современном мире: обзор основных тенденций

 
Политика и религия всегда были взаимосвязаны. Однако характер этой взаимосвязи менялся. Если до XVII в. религия была одним из важнейших факторов, определявших структуру политической власти, а также вопросы войны и мира, то 
"вслед за Вестфальским миром 1648 года и последующим развитием централизованных государств сначала в Западной Европе, а затем через европейскую колонизацию и в остальных частях света политическая значимость религии как во внутренней, так и во внешней политике существенно снизилась" (1).
 
Это снижение не привело к тому, что политика и религия перестали соприкасаться. Они соприкасались, однако эта их связь стала считаться односторонней: именно политика, наряду с экономикой и прочими «серьезными» сферами, оказывала влияние на религию. Последняя, в свою очередь, могла выступать лишь в качестве объекта различных манипуляций—например, инструментализации государством для решения тех или иных внутри- или внешнеполитических задач. Там, где религия все же сохраняла свое значение для политики, эта значимость, по сути, сводилась к риторическим украшательствам светских политических ритуалов и не подразумевала никакой стоящей за этими украшательствами реальности (2).
Может ли религия влиять на политику?
 
Односторонность влияния политики на религию и в целом неспособность последней оказывать влияние на «серьезные» сферы общества казались чем-то очевидным и достаточно хорошо обоснованным. Прекрасно известен тезис Макса Вебера о влиянии протестантской этики на дух капитализма (3). Вебер описывал то, как Реформация прокладывала путь к становлению современной рациональной промышленной капиталистической системы, превратившейся в определяющую силу современного мира. Однако его работа заканчивается грустными размышления о том, что эта капиталистическая система отныне покоится на «механической основе» и уже не нуждается ни в каких идеалистических подпорках—ни со стороны протестантизма с его мирским аскетизмом, ни со стороны какой-либо другой религиозной традиции. «Грандиозный космос» «современного хозяйственного устройства, связанного с техническими и экономическими предпосылками механического машинного производства», отбросил свои христианские подпорки и превратился в «железную клетку», которая 
"в наше время подвергает неодолимому принуждению каждого отдельного человека, формируя его жизненный стиль, причем не только тех людей, которые непосредственно связаны с ним своей деятельностью, а вообще всех ввергнутых в этот механизм с момента рождения" (4).
 
Эта веберовская рефлексия прочно завладела воображением ученых и стала неотъемлемой частью теории секуляризации, восседавшей на троне социологии религии на протяжении практически всего XX в. Лучше всего этот момент резюмировал американский социолог религии Питер Бергер, провозгласивший, что христианство было «своим собственным могильщиком» (5): христианство взрастило монстра, влиять на которого оно отныне не в силах и который медленно подрывает социальные корни как самого христианства, так и любой другой религии. Религия —это зависимая переменная, «надстройка», —если воспользоваться марксистской терминологией, — которая испытывает постоянное влияние — или лучше сказать давление — со стороны «базиса», то есть экономики, но также и политики, постоянно рихтующей религию в зависимости от складывающейся текущей конъюнктуры.
 
Эта догма была существенно поколеблена в конце 1970-х гг., когда произошло несколько событий, заставивших переосмыслить вопрос о соотношении политики и религии — на этот раз уже в контексте обратного влияния, то есть влияния религии на политику. Первым знаковым событием стала Иранская революция 1979 г., в результате которой к власти пришли силы, взявшие курс на создание Исламской республики. События в Иране доказали: политическая духовность — серьезный фактор, который не может быть с легкостью списан со счетов указаниями на то, что начавшаяся модернизация западного типа необратима и что любое модернизирующееся общество будет со временем напоминать свои европейские прототипы — в том числе и в отношении секуляризации, то есть снижения социальной значимости религии. Эти настроения резюмировал французский философ Мишель Фуко, внимательно следивший за иранскими событиями:
 
"Происходящая на наших глазах агония иранского режима— это последний этап процесса, начавшегося почти шестьдесят лет назад: модернизация исламских стран по европейскому образцу" (6).
Далее он добавил: ислам, который "является не только религией, но и образом жизни, частью истории и цивилизации, рискует стать для огромного количества людей гигантской пороховой бочкой. Начиная со вчерашнего дня в любом мусульманском государстве можно ждать революции, основанной на вековых традициях" (7).
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (2 votes)
Аватар пользователя brat Nicaeec