Вера и личность в меняющемся обществе

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Вера и личность в меняющемся обществе - Автобиографика и православие в России конца XVII - начала XX века
«Сице аз <...> верую, сице исповедаю, с сим живу и умираю». Так предваряется «автобиографическая» часть «Жития» про- топопа Аввакума, с которого принято начинать историю жанра в России. Во всяком случае, историю того, что называется в англоязычной традиции modern self, личность Нового времени. Житийной литературе и Аввакуму в частности посвящена масса литературы. В то же время интерес исследователей к религиозной автобиографике последующего синодального периода оставался весьма умеренным, либо она рассматривалась в несамостоятельном значении предтечи автобиографики светской. На такое положение дел обратила внимание конференция «Светское и сакральное в автобиографических практиках Нового времени» (2016) в рамках проекта Германского исторического института в Москве «Церковь говорит». Предлагаемый сборник появился на свет как ее результат. 
 
Поскольку нас интересует личность в религии, подзаголовок поясняет, что речь идет о «вере» в смысле культивирования «внутреннего человека», а не размытой веры во что-нибудь, от коммунистических идей до денег. «Личность» подразумевает кальку английского self—«самость», «Я». Наряду с отсутствием русского аналога для его постоянного спутника, определения modern self («нововременная личность»? «современное самосознание»?), трудности перевода безошибочно указывают здесь на неоднозначность историографической ситуации. 
 
Проблемы исследования религиозной автобиографики связаны в первую очередь с пониманием субъекта, этого самого Self: как Я исторически обусловлено, является ли оно постоянной или переменной, а если переменной, то с чего эта перемена начинается3. Историческая традиция изучения автобиографики и ее основное направление до сих пор исходят из того, что modern self— по сути тавтология. Что Я в автобиографике по определению подразумевает автономную личность модерна/ Нового времени, когда бы это Новое время ни начинать, с вариантами от XII до XVIII века. Все предыдущее — не более чем предвозвестники, галерея предков. 
 
 

Вера и личность в меняющемся обществе - Автобиографика и православие в России конца XVII - начала XX века  - Сборник статей

Новое литературное обозрение - 2019г. - 408 с: ил. (Серия Studia Europaea) 
ISBN 978-54448-1138-2 
 

Вера и личность в меняющемся обществе - Автобиографика и православие в России конца XVII - начала XX века  - Сборник статей - Содержание

  • Лори Манчестеру Денис Сдвижков. Автобиографика и православие в России конца XVII — начала XX века: вера и личность в меняющемся обществе 
Раздел I. От раннего нового времени к XIX веку
  • Татьяна Сочива. Становление индивидуального самосознания в русской литературе накануне Нового времени (на основе изучения «Книги толкований и нравоучений» протопопа Аввакума
  • Денис Сдвижков. Новая личность и новая религиозность в русской автобиографике XVIII — первой половины XIX века
  • Гари Маркер. Из глубины молчания: в поисках контуров монашеского Я «долгой» петровской эпохи (1680-1720-е)
  • Ольга Цапина. Поп и пресвитер: равенство священства, апостольская преемственность и идентичность российского православного духовенства XVIII века
  • Александр Феофанов. Вера и Церковь в автобиографических текстах князя И.М. Долгорукова (1764-1823) 
  • Надежда Киценко. Исповедь и автобиографический жанр в России начала XIX века
  • Галина Ульянова. Автобиографические тексты купечества: религиозное сознание и религиозное поведение. 1770-1860-е годы 
Раздел II. От великих реформ к революции
  • Лори Манчестер. Возникновение и значение (авто)биографических практик в некрологах приходских священников Русской православной церкви позднеимперского периода 
  • Елена Агеева. Церковное летописание как источник в автобиографических практиках Нового времени
  • Марта Лукашевич. Дневник священника Фоки Струтинского в литературной обработке Николая Лескова (очерк «Архиерейские объезды»)
  • Хэзер Колман. Вера, семья и нация в дневниках священника Киевской епархии о. Михаила Щербаковского
  • Юлия Херцберг. Притчи о блудном сыне. Обращение и вера в крестьянских автобиографиях поздней имперской России
  • Глеб Запальский. Судьбы монахов-дворян и их автобиографическое осмысление 
Раздел III. Экскурс : после 1917 года
  • Алексей Беглов. Человек и история в эпоху катастрофы. Саморефлексия руководителя тайных монашеских общин 1920-1930-х годов  
  • Сандра Дальке. Большевистское конструирование Я: перформанс и автобиографии 

Вера и личность в меняющемся обществе - Автобиографика и православие в России конца XVII - начала XX века  - Сборник статей - Денис Сдвижков. Новая личность и новая религиозность в русской автобиографике XVIII — первой половины XIX века 

 
Познавательная ценность источников личного происхождения для истории религиозности имперского периода в России остается ограниченной. Как правило, в них вычитывают практики внешнего благочестия в рамках определенной социальной группы/сословия, а не развитие самосознания. Чтобы изменить перспективу, необходимо переосмыслить связь между религией и личностью Нового времени. И сосредоточиться не на удаленных социальных эффектах религиозности, а на центре, ее воздействии на субъект. В качестве шага к этому я предлагаю оценить самостоятельное значение жанра «духовной автобиографики» для России и опишу основные тенденции в период становления автобиографической традиции. Цель — показать, что заключает в себе «и» из заглавия: как новая религиозность была связана с формированием самосознания личности этой эпохи. Сделать это я попытаюсь на основе текстов, которые принадлежат лицам из разных сословий и относятся к разным жанрам, но так или иначе рассказывают «историю души».
 
Понятие «духовной автобиографией», присутствующее как у медиевистов и историков Ренессанса, так и у исследователей ранней советской эпохи, к имперской России если и прилагалось, то историками литературы. В религиозных эго-документах «долгого XVIII века» исследователи видят своего рода промежуточную фазу перед тем, как появились свидетельства, собственно отражавшие самосознание современной личности. Так, исповедальные дневники в этой перспективе воплощают «точку зрения религиозной группы», и лишь в приходящем им на смену интимном дневнике (journal intime) появляется настоящий автор, Я; исповедальность готовит место психологизму. Стремление же, как в «Исповеди» Л. Н. Толстого, «вернуться к истокам исповедального жанра», смешав «литературу» и «молитву», свидетельствует, наоборот, о «регрессивной позиции» и об отречении от этого Я. 
 
В широком смысле мы имеем дело с христианской антропологией, где «wandering, temptations, sad thoughts of mortality and the search for truth» побуждают выстраивать из собственной жизни историю и видеть в этой истории телеологический смысл. В историческом времени поворотным моментом оказываются в западном мире Ренессанс и Реформация, а в России бурный XVII век. Критерием поворота служит не появление «ренессансной личности» Якоба Буркхардта или специфика протестантизма с его учением об оправдании и предопределении, способствующим саморефлексии, по Максу Веберу, а кризис христианского самосознания, связанный с разделениями, ут- верждением секулярного мира и необходимостью (заново) самоопределиться в нем.
 
Духовная автобиографика, таким образом, отражает становление не только личного самосознания, но и новой религиозной идентичности. Любая идентичность возникает в процессе коммуникации, и здесь она — не только с Небом. Уже «Исповедь» Августина, прототип духовной автобиографию! Нового времени, обращена к определенному кругу «рабов Божиих» (servi Dei). Религиозные автобиографические тексты самого Нового времени свидетельствуют о становлении культуры общественности {Оffentlichkeit/public culture) не в меньшей степени, чем светские. Чтение, слушание, распространение таких текстов в назидание для «обдумывающих житье, решающих, делать жизнь с кого» (exempla vitae) — один из ключевых моментов создания религиозной идентичности или ее обновления в раннее Новое время. Наряду с молитвами, песнопениями, визуальными образами эти тексты используются для коллективного и индивидуального назидания (aedificatio). 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя pitelin