Волынский - Достоевский

Аким Львович Волынский - Достоевский
Я хочу сделать опыт объяснений к «Братьям Карамазовым», подробно обозреть это обширное царство, столь странное, диковинное, не похожее на общелитературное пушкинское царство.
 
Какая тут особенная земля и какое особенное небо! Блуждаешь среди несметной толпы, среди чисто русских людей — и каких разнообразных: исступленные сладострастники и святые, знающие, на каких ужасающих контрастах держится жизнь, мудрецы с демониакальным полетом мысли, люди «великого гнева» и внутреннего «надрыва», кликуши и изуверы, и между ними дети, беззаботные,как птицы, а на границе этого карамазовского царства — стены белых монастырей.
 
Это царство нужно изучить именно вблизи,потому что только при таком близком, пристальном изучении начинаешь ощущать его землю и постигать его небо.
 
Такая уж особенная стать у этого царства, что его не обнимешь никаким общим понятием,ни в какой схеме, ибо все здесь только образовывается , складывается, намечается. В брожении психологических и идейных противоречий собираются какие-то новые элементы, кристаллизуются какие-то новые типы и новые красоты.
 
 

Аким Львович Волынский - Достоевский

 
ООО «Издательский дом «Леонардо»,
2011.- 672 с- (Pocket Leonardo).
ISBN 978-5-91962-011-2
 

Аким Львович Волынский - Достоевский - Содержание

 

Преступление и наказание

  •    В купе
  •    Раскольников

Красота Введение к разбору «Идиота»

  • Из дневника Старого Энтузиаста

Трагедия красоты «Идиот»

  •    Настасья Филипповна
  •    Князь Мышкин
  •    Безумие Мышкина
  •    Рогожин


Царство Карамазовых

  •    Посвящение
  •    Вступление
  •    Инфернальная женщина
  •    Женщина «великого гнева»
  •    Карамазов-отец
  •    Дмитрий Карамазов
  •    «Россеюшка»
  •    Волокита
  •    Демониакальный философ
  •    Великий Инквизитор
  •    Человекобог и Богочеловек
  •    Алеша
  •    Детвора
  •    Богофилы
  •    Многоличная икона
  •    Экстазы Зосимы
  •    Заключение

Иона

  •    Введение к «Книге великого гнева»

Книга великого гнева «БЕСЫ»

  •    Маска
  •    Роман Ставрогина
  •    Гроб повапленный
  •    Шатов
  •    Праведный агнец
  •    Бури
  •    Мадонна Сикстинская
  •    Книга великого гнева

Новая волна (Монолог)

 

Аким Львович Волынский - Достоевский - Царство Карамазовых

 
 
По дороге домой, по окончании длинной беседы с Алешею, Иван Карамазов чувствует тоску — «нестерпимую» и, главное,«с каждым шагом по мере приближения к дому все более и более нараставшую». Его мучает мысль о непонятной причине этой тоски: откуда она? что именно могло поднять ее в его душе? Беседа с Алешею закончилась грустною нотою для него самого, и, может быть, «досада молодой неопытности и молодого тщеславия», некоторое разочарование в себе вызвали это настроение? Однако тоска, доходящая до тошноты, должна иметь свою более прямую, более резкую причину.
 
Что же именно совершается в душе Ивана Карамазова в настоящую минуту? Его большой ум и ослепительно яркие теории его оказались неспособными победить тех из окружающих, которыми он дорожил. Он страшно одинок на своей холодной высоте, как никто другой в карамазовском царстве. Алеша любит его, но считает все его идеи чистейшим бредом. Для Дмитрия он — «могила», «сфинкс», а он считает Дмитрия гадом. Отец боится его осуждения, его суровости, а сам он полон отвращения к нему. Катерина Ивановна, с ее запутанными психологнями и вечным надрывом, тоже в сущности далека от него.Он страшно одинок.
 
В целом мире нет человека, который разделил бы с ним его богоотступнические увлечения, шел бы с ним одною дорогою. Это сознание своей разобщенности с миром ни на минуту не покидает его. Но вдруг он вспоминает, что есть такой человек, который признал его мысли — не человек, а карикатура на человека, «передовое мясо» в демоническом движении, ужасный Смердяков. Этот человек, в своем роде тоже демониакальный мыслитель, сразу как-то присосался к Ивану. Беседуя с ним на разные темы, Смердяков явно намечал впереди какие-то планы. Логика Ивана нужна ему для чего-то определенного, о чем Иван сначала не догадывается. Он ощущает неловкость в беседе с Смердяковым, ибо он видит, что его мысли, эти его логические ходы, чистые и свободные от всяких житейских целей, от мелкой личной психологии, проникают в мутную душу Смердякова и что-то прочно
укрепляют в ней. Его богофобская идея разменивается на дешевую, жизненную монету. В Смердякове «так или этак, но, во всяком случае, начало выказываться и обличаться самолюбие необъятное, и притом самолюбие оскорбленное. Ивану Федоровичу это очень не понравилось». Смердяков обижен судьбою.
 
В этом «передовом мясе» кипит и бродит отравленная карамазовская кровь, взывая к мщению. Перед ним виноват весь мир и в особенности Федор Павлович Карамазов, его отец. Он прикосновенен ковсем волнениям карамазовского дома, и среди общего замешательства он наметил для себя какую-то задачу. «Смердяков все выспрашивал, задавал какие-то косвенные, очевидно, надуманные вопросы, но для чего — не объяснял того, и обыкновенно в самую горячую минуту своих же расспросов вдруг умолкал или переходил совсем на иное». Он обрывал свои «надуманные» вопросы, потому что, при трусливой душонке его, ему могло казаться, что он выдает себя, свои скрытые цели. С Иваном он сразу усвоил какую-то фамильярность, ибо в его отвлеченных рассуждениях он уловил некоторое узаконение именно этих скрытых своих целей и планов.
 
Ему представлялось, быть может, что он и Иван солидарны между собою, что между ними есть «что-то условное и как бы секретное, что-то когда-то произнесенное с обеих сторон, лишь им обоим только известное, а другим, около них копошившимся смертным так даже и непонятное». Только в самое последнее время Иван стал догадываться, какое употребление хочет сделать из его теорий этот гнусный человек. Отвращение овладело всем его существом. Вот причина его страшной тоски после беседы с Алешею. В душе его, на совести его, сидит лакей Смердяков, воплотитель его идеи о том, что — по природе вещей — человеку все позволено. Смердящее существо, произошедшее от случайного союза Елизаветы Смердящей с «гадиною» Федором Павловичем, оказывается проводником его философии! Вот почему тоска Ивана доходит до тошноты, до чувства мучительной брезгливости и злобы. Приближаясь к дому, он все тягостнее ощущает присутствие Смердякова. В самом деле, «на скамейке у ворот сидел и прохлаждался вечерним воздухом лакей Смердяков».
 
Между Иваном и Смердяковым происходит разговор, и мы должны следить за всеми его мелочами, потому что мелочи эти, в совокупности, точно определяют степень нравственного прикосновения Ивана к будущим событиям. Мы должны найти определенный ответ на вопрос о том, каково участие Ивана в убийстве Федора Павловича, и вот почему эти разговоры его с Смердяковым до катастрофы и после катастрофы имеют такое огромное значение.
Только что увидев Смердякова, Иван «остановился, и то, что он так вдруг остановился и не прошел мимо, как желал того еще минуту назад, озлило его до сотрясения. С гневом и отвращением глядел он на скопческую, испитую физиономию с зачесанными гребешком височками и со взбитым маленьким хохолком». Он должен был бы пройти мимо, не останавливаясь. Глубоким сердцем своим он не хотел бы входить в общение с этим гнусным ему человеком, но что-то все-таки останавливает его — какая-то сила, какая-то игра идей в его сознании.
 
Его воля загипнотизирована его мыслями,и он говорит и делает не то, что хочет. Так,остановившись, он чуть было не крикнул:«Прочь, негодяй, какая я тебе компания, дурак!» Но, «к величайшему его удивлению»,он сказал совсем другое, и притом «тихо» и «смиренно»: «Что, батюшка спит или проснулся?». Он спрашивает об отце, потому что, при виде Смердякова, мысль о нем навязчиво овладевает его сознанием: вопрос о Федоре Павловиче есть теперь самый жгучий вопрос для Смердякова, и если бы этот вопрос не стоял между ними, ему, в сущности, не о чем было бы толковать с этим лакеем. Он весь в каком-то гипнотическом состоянии, и его поступки идут против его доброй натуры, по каким-то роковым законам — не очень глубоким, но все-таки могучим —• которые насилуют и извращают его душу. Только что преодолев отвращение к Смердякову, он уже садится для разговора с ним — тоже совсем неожиданно. Он сделал первый шаг по ответственному, покатому пути,— и он пойдет по этому пути, ибо ничто не может удержать его извне, кроме него самого. Его могла бы спасти его добрая воля, но она обессилена в борьбе с ослепительным умом и его демонскими парадоксами, которые требуют своего, своих утонченных удовлетворений и богоотступнического дерзновения. Об отце придется говорить долго, потому что этот мерзавец Смердяков уже раскинет какие-то сложные сети, и Иван не встанет с места, пока не скажет последнего, пагубного для себя, слова. Он должен был бы бежать от самого себя, сорваться с места решительным, судорожным движением, но над ним точно колдует его злой ум, его сатанинские химеры.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя viz