Зелинский - История античных религий - Том 6, кн. 1 - Античное Христианство

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Зелинский Фаддей - История античных религий. Том 6, кн. 1 - Античное Христианство
Hellenica
Золотая серия сайта Эсхатос
Издательский проект Quadrivium
 
​Серия HELLENICA
 
 

 
Основополагающим принципом античной души было живое ощущение равноправия женского пола в делах религии. В символическом понимании божества это ощущение привело к признанию того, что в значительно более поздние времена один из самых выдающихся иерофантов в области религии назвал «вечно женским началом». На почве тоже символического (поскольку речь идет о божестве) политеизма это вечно женское начало нашло свое выражение в возникновении образа женских божеств: среди этих божеств верховенство принадлежит богине Деметре, уже само имя которой содержит выраженный элемент материнства. С изумительным постоянством античная религия придерживалась этого образа, сосредоточив в нем все очарование материнской любви, которую воплощала также и в образах, встреченных на дальнейших ступенях ее развития, будь то Исида, Великая Идейская Мать или, опять-таки, великая Диана Эфесская.
 
Однако на новой ступени навязанная ей религия Иеговы вынудила ее отказаться от этого чувствительного, отрадного образа, который она, хотя уже под другим именем (Богородицы), безоговорочно признала ради другого образа — односторонне мужского. И снова пустота, а после пустоты — тоска и все более сильное стремление к той, кого религия Бога Сына велела признавать существующей — к Богородице. Вплоть до того торжествующего возгласа, которым Эфесский собор приветствовал ее... Это возглас, которого иудеизированный протестантизм никогда не был в состоянии понять. Торжествующий возглас доказал это в образе, который был даже слишком убедителен, но только для таких избранников Провидения, как только что упомянутый иерофант. 
 

Зелинский Фаддей - История античных религий. Том 6, кн. 1 - Античное Христианство

СПб.: Издательский проект «Квадривиум», 2019. 464 с. 
Перевод с польского, древнегреческого, латинского и немецкого: О. П. Цыбенко 
 

Зелинский Фаддей - История античных религий. Том 6, кн. 1 - Античное Христианство - Оглавление

Аксиомы
Тоска. Предисловие автора 
  • Глава I. Введение
  • Глава II. Галилейская тайна
  • Глава III. Учение апостолов
  • Глава IV. Героический период
  • Глава V. Католицизм и ереси 

Зелинский Фаддей - История античных религий. Том 6, кн. 1 - Античное Христианство - Тоска (Предисловие автора)

 
В июне 1930 г. Варшавский университет принимал в своих стенах редкого гостя — профессора Флорентийского университета Паоло Эмилио Паволини. «Редким» в буквальном смысле слова он не был: наша родина неоднократно — и до, и после этого — вызывала интерес у выдающихся иностранных интеллектуалов, и их приезды к нам, которые сопровождались докладами (правда, на чужих для нас языках), редкостью не были. Однако профессор Паволини, хотя и делал доклад на своем родном языке (и, замечу в скобках, несмотря на это, нашел у нас достаточное число слушателей), предоставил в своем выступлении доказательства не только интереса к нашему языку (что, замечу опять-таки в скобках, тоже было редкостью), но и того, что в известной степени мог ориентироваться в нем и выделить некоторые его особенности, не отмеченные в других языках. Именно в этой области и встречаются чаще всего случаи недопонимания: люди не отдают себе отчета в существовании таких особенностей, полагая обычно, что каждому слову в одном языке должно обязательно соответствовать определенное слово в другом, тогда как в действительности здесь следует выделить различные категории слов. Так, когда меня спрашивают: «Как будет по-польски mensal», — я с уверенностью отвечаю: «стол». «А luscinicf!». Я тоже с уверенностью отвечаю: «соловей». И так далее.
 
Но если мой собеседник спросит о таких словах, какfides или virtus или gravitas, моя уверенность исчезнет. Я попрошу его дать целую фразу, и уже только эту целую фразу, возможно, с сомнениями и оговорками, постараюсь как- то воспроизвести по-польски. Читатель легко согласится, что наличие именно таких слов характеризует каждый отдельный язык в отличие от других, и взятые в своей совокупности они образуют то, что один русский поэт назвал «исповедью» данного народа. Именно в заимствовании таких слов, а с ними и соответствующих понятий — и заключается поступательное движение, которое дает нам изучение иностранных языков, тогда как возможность назвать соловья на десяти языках нисколько не расширит моего сознания. Итак, возвращаюсь к профессору Паволини. Как мне представляется, он верно заметил, что таким характерным для языка словом (со всем, что отсюда следует) для польского народа является слово «тоска». Это заставило меня задуматься, поскольку сам я на это не обращал внимания. И это вполне естественно: только чужое сознание, чужой язык становится тем зеркалом, в котором видны особенности нашего собственного сознания и родного языка. Как сказать «тоска» по-итальянски? Никак. Это, по-видимому, заметил наш гость, почему именно на это слово и обратил внимание, и оно показалось ему столь ценным. А по-французски? Тоже никак. Словари, конечно же, должны предложить здесь какой-нибудь суррогат — в данном случае desir, regret. Вот если бы во французском языке существовало слово, которое включало бы в себя оба эти понятия, такое слово в определенной степени соответствовало бы нашему.
 
Однако мне такое слово не известно, и, по-видимому, его не существует. В целом в доступных мне языках я могу указать только на следующие слова: немецкое Sehnsucht, английское longing, русское тоска, однако с различиями в оттенках, и эти различия опять-таки характерны. А именно: в первых двух языках — в смысле активности, в последнем — в смысле пассивности. Таково немецкое Sehnsucht, a longing у англичан, насколько я могу вслушаться в их язык, далеко от Sehnsucht не отстоит. И если бы там, в своих странствиях на чужбине, наш Мицкевич испытал такое чувство к своей «счастливой отчизне, убогой и тесной», к ее «холмам лесистым, его лугам зеленым», то, очевидно, нашел бы в себе отвагу, которая с помощью Пресвятой Девы чудом вернула бы его в лоно отчизны. И опять-таки, если бы доминирующим чувством его была «тоска», он бы беспомощно заламывал себе руки и не делал бы ничего, как множество других эмигрантов, или же попросту спился бы: сделать это «тоскующий» в состоянии.
 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя Андрон