Жиганков - Римский лабиринт

Римский лабиринт - Олег Жиганков

Жиганков О. Римский лабиринт

 
Художественная книга с элементами триллера - тайные католические общества, поклоняющиеся язычеству, и мечтающие весь мир привести к этому, ведущие подрывную работу внутри католицизма, охотятся за профессором и девушкой-хакером, которые ведут поиски древних католических артефактов.
 
 

1798, 10 февраля, Рим

Кардинал Карло Реззонико, камерленго, или управляющий Римской церкви, тревожно вглядывался в ночную мглу над Римом с верхней палубы актуария – точной копии римской галеры времен Пунических войн. Корабль был построен для речных прогулок Папы Браши, Пия II, и сам он должен был вот–вот пожаловать на борт, хотя на это раз Его Святейшеству было не до прогулок. Воздух над Тибром был холодный и сырой, и кардинал время от времени передергивал плечами, стараясь согреться.

«И была густая тьма по всей земле Египетской три дня», пробормотал он себе под нос и подумал, что и трех дней было бы недостаточно, чтобы спрятать сокровища Церкви. А ему предстояло сделать это за одну ночь! Конечно же, пришлось выбирать лучшее из лучшего, с болью в сердце бросая редчайшие сокровища. Но что было делать, когда над Римом разразилась такая гроза?

Актуарий, корму которого украшала фигура титана Океануса с трезубцем в руке, достигал двадцати пяти метров в длину, а высокая посадка делала корабль не только вместительным, но и маневренным. Гребцам не надо было широко расставлять весла, как на обычных галерах, поскольку они использовали силу рычага, располагаясь высоко над водой. Это делало актуарий особенно удобным для речных маневров. Несколько часов назад, как только над Римом сгустились сумерки и туман, актуарий почти бесшумно проплыл через городские кварталы и бросил якоря на самом изгибе реки у городской окраины.

Кардинал бросил взгляд на подвестной мост, перекинутый с нижней палубы корабля в небольшое отверстие, почти что дыру в высоком, заросшем деревьями, кустарником и высокой мертвой травой склоне берега. Если бы не тусклый свет, льющийся из глубины пещеры, ее вряд ли можно было заметить. Свет то появлялся, то исчезел, будто сигнализируя кому‑то. Кардинал Реззонико знал, что это происходит оттого, что проход то и дело загораживают своими широкими спинами носильщики, перетаскивающие с корабля тяжелые сундуки. Им приходилось кланяться, чтобы войти в жерло туннеля. Кардиналу были слышны шаги грузчиков – гребцов актуария – слышно было даже их тяжелое после четырех часов работы дыхание.

Но голосов их слышно не было – они получили строгие указания работать молча, не переговариваясь. Это было нелегко для тридцати здоровых и веселых итальянцев, которые привыкли болтать без умолку, даже работая веслами. Но они знали, что с корабля, и с берега, и из глубины пещеры за ними пристально следят швейцарские гвардейцы, которые могут хорошенько поддать под бок тяжелой деревянной ручкой алебарды, или стукнуть по спине плоской стороной меча. К тому же Папа Браши лично обещал им щедрую награду за труды и за молчание. Им было сказано, что в тяжелых, закрытых сундуках, которые они тащили по коридору а затем располагали вдоль стен огромного круглого зала, находятся книги – им даже показали книги, открыв один из ящиков. Но бряцание, которое раздавалось из большей части сундуков, а также их вес выдавали их истинное содержание. Впрочем, говорить они об этом, как и ни о чем другом, не могли, а потому только обменивались многозначительными взглядами и хотели только поскорее закончить работу и убраться домой, подальше от этих мрачных стен и грозных сводов.

«Но где–же застрял Браши?» подумал кардинал, вглядываясь, вслушиваясь в осязаемую речную тьму.

Он недолюбливал папу, считая его во многом ответственным за те катастрофы, что постигли Церковь в последнее время. Папская власть, под сенью которой некогда раболепно покоились цари земные, находящиеся в ее услужении, более не была ни грозна, ни сильна – даже у себя дома, в Италии. Церковь, державшая некогда в своих руках суды над царями и народами, теперь сама должна была предстать на суд. И на чей? На суд этого выскочки, этого корсиканского пирата, который два года назад присвоил себе церковное имущество всей Франции, а затем во главе разбойничей армии, которую назвал Французской республиканской, вторгся в Италию и разбил папские войска. Mali fuere Germani, pejores Itali, Hispani vero pessimi – вспомнились кардиналу слова, ставшие в Риме, пережившем в последние века немало вторжений, поговоркой: германцы были плохи, итальянцы еще хуже, но хуже всех оказались испанцы. А вот теперь им надлежало еще узнать, каково оказаться в руках французов!

Год назад Папа Браши послушал совета кардинала Ризоннико и запросил у Бонапарта мира. И все было бы хорошо, если бы в декабре Папа не совершил трагическую ошибку – он поверил слухам о разгроме Наполеона под Веной и, несмотря на предостережения Реззонико, поспешил расправиться с расквартированным в Риме Французским посольством. В ходе этой расправы был убит и сам полномочный посол Франции в Риме – популярный французский бригадный генерал Леонард Дюпо, которого Бонапарт особенно отличал.

Наполеон, оказавшийся живым и здоровым, не замедлил на это отреагировать. Утром надежный источник сообщил кардиналу, что Французская армия движется в сторону Рима, находясь самое большее в двух днях пути от него. Во главе армии был поставлен легендарный генерал Бертье – единственный гугунот во всем высшем командовании Наполеона, еретик, полагающий, что папство есть сын погибели, человек греха, усевшийся на престоле в доме Божием. Ясно, почему Наполеон послал генерала–гугенота – он точно снимет с Браши его обрюзгшую голову.

А когда эта голова будет снята, думал кардинал, курия будет распущена, и вся формальная власть перейдет колледжу кардиналов. А он, кардинал Реззонико, являясь камарленго, или казначеем Церкви, займет Седе Ваканте – пустующее место Папы! Это, конечно, если его собственная голова уцелеет. Но зачем французам его голова? К тому же он предпринял необходимые меры – во дворе палаццо его дожидалась небольшая армия телохранителей, с которой он отправится на юг Италии. Вряд ли Бертье будет его преследовать. Да и не вечно же французам быть у власти? Когда‑нибудь они уберутся… От этих мыслей кардиналу Реззонико стало как будто немного теплее и спокойнее.

«И все‑таки, где–же Браши?» спустился он с небес на темную палубу корабля. «Наверное, не может оторваться от нее».

Кардинал подумал, что вслед за Браши он сам начал говорить о ней, как о человеке, как о женщине. Впрочем, к женщинам Браши так сильно не привязывался. Кардинал ухмыльнулся, вспомнив, как недавно он принес и прочитал Папе новую повесть Маркиза де Сада под названием Джульетта, в которой некая Джульетта, придя на аудиенцию к Папе, которого она называет по имени – Браши, напоминает ему о тех необузданных сексуальных фантазиях, что осуществляли, пользуясь своим высоким положением, его предшественники. Повесть заканчивалась сценой дикой оргии с Джульеттой, показавшейся Браши весьма забавной, поскольку она вмещала в себя все то, о чем сама Джульетта говорила…

Кардиналу показалось, что он слышит звук весел. Он вгляделся в сторону, откуда доносились звуки. Швейцарцы на палубе тоже завертели головами. Через минуту из тумана вынырнул темный силуэт большой лодки, и гвардейцы кинули вниз веревки.

«Ну, наконец‑то!» с облегчением вздохнул кардинал.

Он поспешил спуститься на нижнюю палубу приветствовать святого отца. Вспыхнул свет – двое гвардейцев зажгли факелы, и кардиналу не нужно было идти на ощупь. Он подоспел как раз вовремя: гвардейцы крутили закрепленный у правого борта подъемник, и Папа Пий, как призрак, выростал из темной речной бездны. В дрожащем свете факелов показалось сначало нездоровое, опухшее лицо, увенчанное меховым беретом, а затем вся его грузная фигура запахнутая в теплую серую тунику с меховым воротником. Двумя руками Браши прижимал к груди какой‑то сверток. Сердце кардинала Реззонико на миг замерло, и потом забилось часто–часто. Это была она.

Прежде чем кардинал успел приблизиться к папе, капитан швейцарцев, Франц фон Алтишофен обхватил грузного папу, приподнял с деревянной платформы подъемника, и мякго опустил на палубу корабля. Капитан был силен и отважен, как лев, и был единственным доверенным Папы – что вызывало немало ревности и пересудов. Даже ему, кардиналу Реззонико, Браши не доверял так, как этим швейцарцам.

«Немедленно завершайте работу!» раздраженно закричал Браши, едва его ноги коснулись палубы. Приветствия кардинала он игнорировал.

«Но мы еще не закончили», возразил кардинал. «Людей мало, и все они уже устали. Нам потребуется еще часа два, чтобы разгрузить корабль, а нам надо сделать по крайней мере еще один рейд».

«Я сказал – заканчивай работу!» закричал, зарычал почти, Браши. Его обычно обвисший подбородок грозно затрясся.

«Однако…» попытался возразить кардинал, но Браши бросил на него такой лютый взгляд, что тот осекся.

«Бертье на подходе к городу», с трудом шевеля губами произнес он.

Кардинал Карло Реззонико замер от изумления и страха. Так быстро! Значит, все это действительно происходит, все это – неизбежность, думал он. До этого момента у него еще теплилась надежда, что им удастся как‑то договориться, откупиться. Но зачем этому еретику, позади которого шла огромная армия, о чем‑то договариваться? Что такого он не может взять без переговоров? Хотя… Глаза кардинала невольно скользнули к свертку, который Браши держал на руках, как ребенка. Но и этот быстрый взгляд не утаился от выцветших, рыбьих, но оттого не менее ревнивых глаз Браши. Кардинал опустил глаза.

«Что делать с оставшимися сундуками?» тихо спросил он.

«В воду!» скомандовал Браши.

«Но там не только золото», попытался возразить кардинал. «Остались еще сундуки с рукописями, и их нельзя в воду…»

«В воду! Все в воду!» снова закричал Браши.

Кардинал помедлил немного, собираясь с духом, и спросил, стараясь не глядеть на сверток в руках Папы.

«А что делать с нею

Кардинал не осмелился назвать ее по имени. Еще недавно он отдал бы все, чтобы завладеть ее. Но теперь она могла принести только несчастье. И несмотря на это он все равно желал ее. Может быть оттого, что верил, или хотел верить древнему пророчеству о ней: о том, что ей предстоит потеряться, в грозное время нашествия с севера, а потом, через какое‑то время, найтись. Нашедший ее сделается величайшим папой из всех, когда‑либо занимавших престол святого Петра! Нашедший ее вернет Церкви ее прежние блеск и могущество, положит под ноги ее всех врагов и воцарится над миром, как великие государи древности! Очевидно, что теперь, сей самый час настало время ей исчезнуть…

Он посмотрел на Браши и понял, что тот читает его мысли. Впрочем, это было легко – и кардинал, и Папа помнили и о том, что, согласно пророчеству, Папа, потерявший ее, будет уведен в плен, и умрет в неволе, созерцая самую большую в истории катастрофу Церкови. Внезапно Папа оторвал сверток от груди и резко, с напряжением протянул его кардиналу.

«Иди и посади ее на трон», сказал Браши.

Кардинал затресся мелкой дрожью. Собравшись с силами он взял протянутый ему сверток. Даже не разворачивая, не глядя внутрь, он сразу почувствовал, что это действительно была она. Он замер, застыл на месте – от страха и от гордости.

«Что стоишь?» крикнул на него Браши. «Иди», махнул он в сторону тускло светящегося входа в подземелье. «Или Бертье дожидаешься?»

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (13 votes)
Аватар пользователя DikBSD