Жития византийских святых

Жития византийских святых
Жития византийских святых» принадлежат к памятникам мирового значения. Распространившись по всему восточному и западному христианскому миру, они обогатили литературыпреемницы и оказали влияние на ход их развития. Особенно велика была роль византийских житий в славянских странах, в частности в Древней Руси и в России нового времени: их прилежно переводили русские агиографы и использовали в своем творчестве многие русские писатели. Помимо культурно-исторической роли житийных текстов, в наше смутное время оживает и приобретает великую ценность их первоначальное назначение — давать образцы жизненного поведения и высоких духовных чувств.
 
Предпочтение при отборе текстов оказывалось памятникам народного стиля, где абстрактной дидактики меньше, сюжеты занимательнее и отсутствует слишком, на сегодняшний вкус, громкая риторика. Подчас нельзя было предложить переводы примечательных и даже первостепенных образцов этого стиля из-за слишком большого объема текстов (Жития Антония Великого, например, принадлежа щего перу Афанасия Александрийского, или Жития Андрея  Юродивого), отсутствия публикаций (старшая версия жития Василия Нового) или их недоступности. Несмотря на неизбежную субъективность антологической компоновки, мы надеемся, что у читателя все же составится представление о византийской агиографии, не искажающее ее под линного облика.
 
Работу над «Житиями византийских святых» неизменно сопровождали поддержка и интерес моего покойного друга  А. Н. Егунова, замечательного филолога и переводчика, о котором я вспоминаю с чувством глубокого почтения, благодарности и любви. Я рада, что и в этой книге, литературную редакцию которой он должен был осуществить, я еще успела воспользоваться советами А. Н. Егунова — его рукой отредактированы Раскаяние Пелагии, Житие Симеона Столпника и № 22, 34 и 70 «Лавсаика» Палладия. В беседах с А Н. Егуновым для меня также определилось решение многих трудностей, неизбежно возникающих у переводчика текстов, не имеющих традиции литературной передачи на русский язык.  Д. С. Лихачеву я глубоко благодарна за неизменное попечение об этой книге от первых неопределенных замыслов до окончательного ее завершения.
 
 

Жития византийских святых

 
Пер. с нем.— СПб.: Издательство «Terra Fantastica» Издательского Дома «Корпус», 1995.— 544 с. с илл
ISBN 5-7921-0051-9
 

Жития византийских святых - Содержание

 
Софья Полякова. Византийские жития как литературное явление
От переводчика
  • ЖИЗНЬ И ДЕЯНИЯ СВЯТЫХ БЕССРЕБРЕНИКОВ КОСМЫ И ДАМИАНА
  • ПАЛЛАДИЙ. «ЛАВСАИК»
  • РАСКАЯНИЕ СВЯТОЙ ПЕЛАГИИ
  • ЖИЗНЬ И ДЕЯНИЯ БЛАЖЕННОГО СИМЕОНА СТОЛПНИКА
  • ЖИЗНЬ, ДЕЯНИЯ И ПРЕДИВНОЕ СКАЗАНИЕ О СВЯТОМ ОТЦЕ НАШЕМ МАКАРИИ РИМСКОМ, ПОСЕЛИВШЕМСЯ У КРАЙНИХ ПРЕДЕЛОВ ЗЕМЛИ, НИКЕМ НЕ ОБИТАЕМЫХ. БЛАГОСЛОВИ, ГОСПОДЬ
  • ИОАНН МОСХ. «ЛУГ ДУХОВНЫЙ»
  • ЖИЗНЬ И ДЕЯНИЯ АВВЫ СИМЕОНА, ЮРОДИВОГО ХРИСТА РАДИ, ЗАПИСАННЫЕ ЛЕОНТИЕМ, ЕПИСКОПОМ НЕАПОЛЯ КРИТСКОГО
  • ЖИТИЕ МАРИИ ЕГИПЕТСКОЙ, БЫВШЕЙ БЛУДНИЦЫ, ЧЕСТНО ПОДВИЗАВШЕЙСЯ В ИОРДАНСКОЙ ПУСТЫНЕ
  • ПРЕИСПОЛНЕННАЯ ВЕЛИКОГО НАЗИДАНИЯ ПОВЕСТЬ О ЖИТИИ И ДЕЯНИЯХ БЛАЖЕННОГО И ПРАВЕДНОГО ФИЛАРЕТА МИЛОСТИВОГО
  • ЖИЗНЬ, ДЕЯНИЯ И ПОДВИГИ СВЯТОГО ОТЦА НАШЕГО И ИСПОВЕДНИКА МИХАИЛА, ПРЕСВИТЕРА И СИНКЕЛЛА ГРАДА ИЕРУСАЛИМА
  • СИМЕОН МЕТАФРАСТ. ЖИЗНЬ И ДЕЯНИЯ СВЯТОГО ОТЦА НАШЕГО НИКОЛАЯ
  • ЖИТИЕ И ДЕЯНИЯ ЧЕЛОВЕКА БОЖИЯ АЛЕКСИЯ. БЛАГОСЛОВИ, ОТЕЦ
  • ЛЕГЕНДЫ О ЧУДОТВОРНЬРС ИКОНАХ
  • ЖИТИЕ МАРИИ АНТИОХИЙСКОЙ
  • ПРОДОЛЖАТЕЛЬ МОСХА
  • КРАТКОЕ ЖИТИЕ ЕВФРОСИНА-ПОВАРА
  • ЖИТИЕ И ПРЕДАНИЯ АВВЫ ДАНИИЛА
  • ЧУДЕСА СВЯТОГО ГЕОРГИЯ
  • МУЧЕНИЧЕСТВО СВЯТОГО ЕВСТАФИЯ И КРОВНЫХ ЕГО
  • МУЧЕНИЧЕСТВО СВЯТОЙ ЕВГЕНИИ
Примечания
Список основных сокращений
 

Жития византийских святых - Византийские жития как литературное явление

 
К византийской агиографии, т. е. виду благочестивой повествовательной прозы, можно подходить с различных сторон: разнообразие попавшего в орбиту житий материала позволяет многосторонне использовать их. Здесь и подбор текстов, и угол зрения на них определяются основным, но, к сожалению, менее всего привлекавшим внимание исследователей аспектом агиографии — историко-литературным. Ведь, несмотря на религиозный характер содержания, агиография — прежде всего разновидность художественной прозы, заступавшая место почти полностью отсутствовавшей в Византии беллетристики. Искусственное отграничение агиографии от светской литературы (неправомочное с теоретической стороны, оно обедняло и искажало наше представление о средневековом искусстве) и тенденция рассматривать ее как прикладной материал, только проливающий свет на что-то ей внеположенное, что-то наподобие делового документа объясняющий, заслонили самостоятельное значение этого жанра и привели к тому, что его историко-литературное изучение находится еще в зачаточном состоянии. До сих пор отсутствуют сводные, обобщающие работы, а посвященные тем или иным видам легенд, вехам в их развитии или творчеству отдельных агиографов можно, без преувеличения, сосчитать по пальцам. Так что, несмотря на наличие множества работ, касающихся частных вопросов, агиография продолжает оставаться неисследованной областью, продвигаться по которой крайне трудно.
 
Тематически агиография гораздо разнообразнее, чем это можно было бы ожидать, и при ее трансцендентной установке не покидает земли. В самом деле, в ней находят отражение политические события, детали хозяйственной жизни, придворные интриги, быт, даже реалистическиенаучные проблемы, вроде объяснения явлений дождя, радуги, града, наряду с церковной борьбой, догматическими спорами и монастырскими делами. Мы бываем в императорском дворце, в лавке ремесленника, на пиратском корабле, в зловещем убежище мага, поместье богача, в темнице, цирке, деревенской лачуге и харчевне. Страницы агиографических текстов набиты разноликой толпой, в которой можно различить не только святых или благочестивых христиан, но арабов, турок, иудеев, не только паломников с котомкой и посохом, священнослужителей или монахов, но уличных мальчишек, продажных женщин, процентщиков, палачей, осквернителей могил, увидеть наряду с власяницами, рубищами нищих и нимбами над головами праведников латы, красные сапоги императоров, шелковые одеяния щеголей. Но легенды не были бы легендами, не показывай они драконов на чешуйчатых лапах, оленей с крестом на рогах и даже самого дьявола. Иными словами, агиография достаточно многосторонне представляет действительность, рядом с которой уживается обычно наивная фантастика.
 
При единстве манеры изложения, отличавшейся только большей или меньшей степенью абстракции и обобщенности, легенды были разнообразны по жанрам. Мы знаем жития, мартирии, повествовавшие о преследованиях и пытках мучеников, хождения, чудеса, видения, сказания о чудотворных иконах; жития и мартирии различались повествовательного и панегирического типа, т. е. делились на биографии, описывающие жизнь и деяния святого, и на похвальные слова в его честь.
 
Уже с самого начала в агиографии обозначились и сосуществовали два направления — народное и риторическое. Первое, близкое к фольклору и жанрам языческой повествовательной прозы, было представлено памятниками, в большинстве рассчитанными на низового читателя, хотя авторами их могли выступать представители образованных кругов, подобно Леонтию Неапольскому, сознательно приспособлявшие свои произведения к эстетическим запросам и уровню восприятия адресатов, которым они предназначались. Характерны для этой группы жития Симеона Юродивого, Космы и Дамиана, Макария Римского, Симеона Столпника. Здесь господствовали сюжетная занимательность (низовой читатель нуждался в такого рода оболочке дидактики, предпочитая воспринимать ее не непосредственно), атмосфера наивных чудес и упрощенность всех форм выражения.
 
Кроме того, памятники народной агиографии не всегда согласовались в частных вопросах веры и жизни с воззрениями ортодоксальной церкви, а во многие из них проникали и чисто еретические сказания; таким церковь отказывала в признании и боролась с ними. Риторические легенды* (Этим термином обозначаются не произведения риторов профессионалов, о чем речь впереди, а сказания, исполненные риторическим стилем, проникшим из сферы красноречия не только во многие литературные жанры высокого направления, с красноречием не связанные, но даже и в низовую литературу.), хотя этот стиль встречается и в памятниках низовой литературы, преимущественно обращаются к более образованной публике. Представление о них дают жития Николая, составленное Симеоном Метафрастом, Евгении и мученичество Евстафия. Обе группы сближает между собой ориентация на фразеологию и  образность Ветхого и Нового завета, хотя в остальном дикция их значительно варьирует.
 
По мере развития в наиболее продуктивном жанре агиографии, житийном, была выработана трафаретная схема ведения рассказа. Житийный шаблон складывался из предисловия и краткого послесловия агиографа, обрамляющих собственно повествование, непременно включавшее в себя: восхваление родины и родителей святого, чудесное предвозвещение его появления на свет, проявление святости в детском и юношеском возрасте, искушения, решительный поворот на путь духовного спасения, кончину и посмертные чудеса. Многие мотивы, заполняющие эту схему, находят себе параллели в языческом мифе и международном фольклоре. Неправильно, однако, усматривать в регламенте структуры, как это склонны делать, стеснение авторской индивидуальности и свидетельство регресса житийного жанра. Трафарет в античной и средневековой литературах — не синоним штампа, так как оригинальность и свобода не мыслятся вне формальных рамок, строго ограниченных соответствующими условиями; самое же его появление, как видно по сравнительному материалу (убедительнее всего на древнегреческой трагедии и комедии), указывает только на период закончившегося формирования жанра.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.5 (4 votes)
Аватар пользователя Андрон