Verbum – Выпуск 11 – От пира к посту

Verbum – Выпуск 11 – От пира к посту
Оформление христианских этических взглядов интересно для рассмотрения не только как исследование формирующейся богатой этико-метафизической системы с ее внутренними и внешними взаимосвязями и характеристиками аутентичного развития, но и как типологизация определенного мыслительного универсума, оказавшего влияние на становление всей европейской философии.
 
В какой мере этическая составляющая определяла склонность дальнейших мыслителей-метафизиков, какие внутренние напряжения налагало на выбор рассматриваемых тем, каким образом истолковывалось предшествующее наследие и какие вопросы ставились перед мыслителями грядущей эпохи. Таковы метапроблемы, которые затрагиваются при исследовании обозначенной темы. «Отцом христианского богословия» называют Оригена. Однако после него наблюдается период легкого оглушения массового христианского сознания в богословском смысле. Глубина и профессиональная утонченность построений александрийского учителя была явно не по силам для всеобщего усвоения.
 
Глубоко философичный характер текстов, необходимость владения идеями и терминологией неоплатонизма, весьма самобытный характер его творчества, попытка внешнего в методическом смысле описания христианского бытия в контексте явного метафизического примата, все это никак не способствовало усвоению его концепций в церковной среде. При этом со стороны христианских идейных лидеров также не наблюдается склонности к популяризации и распространению взглядов такого рода. Этому было несколько взаимосвязанных причин. Во-первых, собственно ученики Оригена не имели большого учительного авторитета в массах и позиций в формирующейся церковной иерархии.
 
Далее, церковные руководители испытывали настороженность в использовании формулировок Оригена, будучи не уверенны в том, каковы их конечные догматические следствия. Действительно, ведь учение Оригена было, в конечном счете, анафематствовано. И это, между прочим, подтверждает, что носители оригенизма присутствовали в христианской среде все это время (были и после, но следы их уже совсем пунктирны), и составляли определенную идейную конкуренцию, в противном случае не было бы социальных причин для церковного осуждения. Таким образом, закономерно, что при отсутствии органа легитимации, распространение метафизических систем затруднено в массовой среде, если речь не идет об устоявшейся традиции, которой христианство еще не стало.
 
Итак, какого же рода традицией становится христианство? В тот период наиболее сильными мыслительными направлениями, широко распространенными в христианской среде, были взгляды Иринея Лионского и Тертуллиана. Эти ранние отцы, работая, по сути, в контексте апологии, уже приступают к систематическому богословскому формулированию, создавая качественно новую ситуацию в состоянии вероучения. По сути, и Ириней и Тертуллиан проводят одну линию построения богословской схемы в интересах пастырской заботы. Различаются только варианты ее теоретического обоснования. Ириней жестко выступает против гностицизма. Он сосредотачивает свое внимание на темах предначальности творения и разворачивания истории спасения, оформляет учение о заветах (в широком смысле).
 
У Иринея событие Христа оформляется терминологически, помещается в новую сотериологическую ретро- и эсхатологическую перспективу. Прорабатывается диалектика вселенского и индивидуального в грехопадении и восстановлении. Из этого объемного соотношения вытекает новое экклезиологическое сознание. Пастырь пользуется богословием, которое могут развивать все верующие, но которое подтверждается церковной совокупностью. Наиболее известна работа Иринея «Против ересей», однако собственно пасторское построение богословия наглядно представлено в «Изложении апостольского учения / Epideixis». Эта работа решает катехизические задачи с известными апологетическими обертонами.
 
Ириней постоянно подчеркивает, что он не предлагает никакого собственного богословия, но излагает то, чему спасительно научился и что может способствовать христианскому пути верующих и дальше. При этом текст демонстрирует вполне концептуальное авторское изложение, которое не встречается ранее. Сама последовательность изложения, сперва систематических вопросов, потом исторических, задает основные направляющие принципы классического христианского богословия. Христос подается как центр теологической системы. Он обеспечивает преемственность между творением и искуплением — явный апологетизм — ведь множество учений отрицало такую возможность.
 
Для описания служения Христа Ириней разрабатывает концепцию рекапитуляции  — Христос возглавляет новое человечество. Эсхатологическая рекапитуляция может быть понята онтологически только как синтез и кульминация творения, воплощения и всей истории. Воплощение же не может быть понято только как следствие грехопадения. Воплощение Логоса есть изначальный замысел и пример того, к чему должен был придти человек в своем общении с богом. Грехопадение нарушило эту связь, а воплощению придало дополнительное содержание преодоления власти сатаны и демонстрации средств избавления от греха. Ириней как никто другой из ранних авторов проводит идею солидарности человечества в смысле нового сообщества верующих.
 
Ириней развивает новозаветные мотивы о Христе как втором Адаме и о семье верующих под его главой . Человек по свободному действию воли прислушался к дьявольскому обольщению и подпал под его господство. Теперь божественная справедливость требует, чтобы это господство не было прекращено как бы путем внешнего завоевания, но чтобы дьявол сам бы захватил свою приманку и потерял бы власть над теми, кто верен Христу. Как в Адаме все потеряли свое сыновство, так во Христе каждый может обрести утраченное. Речь идет не о том, что Адам утратил что-то за нас, а Христос возвратил это для нас; именно мы сами утратили «в Адаме», и можем вновь обрести «во Христе». Здесь жизненно необходимо единство, взаимопонимание, взаимное прощение и примирение с главой.
 
Христос приобщился «плоти и крови», чтобы разрушить дела дьявола, господствующие в этом мире, и возглавить верующих, будучи сопричастным им. Соединяя эти две концепции, Ириней задает направление, в котором движется христианская мысль на протяжении столетий. Развитием именно этих концепций в их единстве является именно исповедальная тематика в последующем теологическом развитии. Работа Тертуллиана демонстрирует нам ту же перспективу, с мощным юридическим уклоном. Тертуллиан последовательно проводит идею о богословской преемственности, в связи с которой только и понимает вопросы богословского развития. Школьное умствование Тертуллиан отрицает, равно как и нехристианскую мудрость как предмет изучения.
 
Доктринальная система, сформулированная в церкви, есть ограда богословия. Кроме того, специальный интерес представляет разработка Тертуллианом тринитарной терминологии. Казалось бы, от Тертуллиана более чем от кого-либо следует ожидать легалистских концепций обретения спасения и последующей христианской жизни. Однако он оперирует юридическими терминами в столь широком диапазоне значений, что не позволяет говорить о чистом легализме. Он сохранит для последующих богословов персоналистскую перспективу, которой те с энтузиазмом воспользуются, благо терминологическая база будет уже разработана на любой вкус. Так, именно Тертуллиан первым использует термин «удовлетворение/satisfactio», но нигде не пользуется им в смысле заместительной жертвы (что впоследствии неоднократно ему приписывалось).
 

Verbum – Выпуск 11 – От пира к посту: трансформации культурных практик от Античности к Средним векам

Издательство – С.-Петербургского университета – 2009 г. / 112 с.
 

Verbum – Выпуск 11 – От пира к посту: трансформации культурных практик от Античности к Средним векам – Содержание

  • От редакции
I. Этос Античности и нравственные установки христианства: смена философских парадигм
  • Горин А.А. Исповедальное самоопределение классического христианского богословия
  • Рассадина С.А. Истина и удовольствие: от профилактики пресыщения к дискурсу соблазна Яворский Д.Р. Нравственно-аскетический идеал христианства и социальная структура индоевропейских народов
II. Пир и пост как символы дифференции традиций культуры
  • Алымова Е.В. Этос древнегреческого пира
  • Константинос Афанасопоулос. Еда и питье как духовное питание в православной мистике (Псевдо-Дионисий Ареопагит, Симеон Новый Богослов, Николай Кавасила).
  • Киселева М.С. «Душевное пиршество» в барочной проповеди: Симеон Полоцкий
  • Нурия Фарре. Ограничения в еде и дисциплина тела: практики поста в премонстратианских монашеских канонах
  • Чумакова Т.В. От поста к пиру духовному: образ трапезы в восточнохристианской традиции («аз есмь хлеб животный» Ин. 6, 35)
III. Гражданин полиса и христианский аскет: модели телесных практик
  • Довгополова О.А. Дисциплина души и тела в раннеангликанской теории
  • Душин О.Э. Модели телесных практик в средневековой культуре
  • Криули Л.А. Отражение нормативных моделей маскулинности в социальных практиках и искусстве античного общества
IV. Воля и разум в этических теориях Средневековья
  • Бандуровский К.В. Проблема свободы воли в вопросе 6 из «Дискуссионных вопросов о зле» Фомы Аквинского
  • Веса Хирвонен. Оккам о склонности к греху как действительном качестве
  • Толстенко А.М. Августин и Иоанн Скот Эриугена: свобода воли и благодать как условия человеческого существования
 

Категории: 

Благодарю сайт за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя brat librarian