VERBUM – Выпуск 13 – Принцип «совпадения противоположностей» в истории европейской мысли

VERBUM – Выпуск 13 – Принцип «совпадения противоположностей» в истории европейской мысли
Одной из любопытных особенностей концепции Николая Кузанского является то, что его трактовка «совпадения противоположностей» оказывается началом для вполне продуктивного описания сущего. Перед нами не та апофатика, которая может завершиться благочестивым молчанием, мистическим опытом или обращением к священным текстам с целью обнаружить почву для катафатического высказывания.
 
Из тождества абсолютных минимума и максимума Кузанец оказывается способен вывести вполне «ученым» образом целый ряд базисных характеристик сущего. Можно ли считать, что этот замечательный философ оказался родоначальником данного типа дискурса? Неоднократно говорилось о том, что рассуждения Кузанца базируются на платоно-аристотелевском и неоплатоническом основании, равно как на «Ареопагитиках» и на опыте высокой схоластики. Едва ли можно добавить что-либо существенно новое в этом отношении. Однако хотелось бы остановить внимание на одном моменте, который, на наш взгляд, пока не был в достаточной мере исследован историками философии.
 
На наш взгляд, продуктивности того способа мышления, который используется Кузанцем, в известной мере предпосланы некоторые особенности античного философского мышления, особенно проявившиеся в неоплатонической традиции. Мы имеем в виду т. н. сферу «апоретического», с которой каждый из последователей Платона сталкивался при обращении к высшим инстанциям сущего. Апоретическое (затруднительное) становится темой античной философской мысли с V в. до н. э. Парадоксы Зенона Элейского стали не только орудием в борьбе с противниками идей Парменида, но и важным интеллектуальным инструментом в умелых руках софистов (срв. сохранившиеся пересказы труда Горгия «О природе, или о не-сущем»).
 
Хотя само название «апория» превращается в технический термин не ранее платоновской Академии, в рамках которой началось творчество Аристотеля, о возникновении апоретического дискурса можно говорить как минимум на столетие ранее. Обычно апорию понимают как фиксацию противоречия теории и реальности, которую она описывает, или как формулировку некой ситуации, которая непротиворечива, но в реальности невозможна. И то, и другое, на наш взгляд, — описания тех апорий, которые дошли до нас от Зенона. Между тем, представляется более правильным обратиться к Аристотелю и посмотреть, что понимает под апорией он. У Стагирита этот термин встречается как минимум в двух теоретических контекстах.
 
1.Апория как предпосылка философского знания. В III книге «Метафизики» Аристотель формулирует перечень основных апорий, каковые должен разрешить всякий, кто обращается к первой философии. Принимая Платоновское утверждение, что философия возникает из удивления1, он лишил это удивление какого-либо поэтического «привкуса». По Аристотелю, все выглядит достаточно «механистично»: «А надлежащим образом разобрать затруднения полезно для тех, кто хочет здесь преуспеть, ибо последующий успех возможен после устранения предыдущих затруднений и узел нельзя развязать, не зная его. Затруднение же в мышлении и обнаруживает такой узел в предмете исследования; поскольку мышление находится в затруднении, оно испытывает такое же состояние, как те, кто во что-то закован, — в том и в другом случае невозможно двинуться вперед»
 
2. Пример такого затруднения Аристотель видит совсем не в апориях Зенона Элейского, а в том, например, исследует ли все роды причин одна или многие науки, существуют ли эйдосы и т. д. Как известно, во многом апории Зенона дошли до нас благодаря именно Аристотелю. Тем не менее, основатель Ликея считает, что элейские затруднения не подходят для начального импульса мышления. Для него наличное множественное бытие — «сущности» — является чем-то очевидным и не требует доказательств (срв. показательные для нашей темы рассуждения из IV книги «Метафизики»). Зенон же ставит мышление в тупик, «переворачивая» его исходные посылки с ног на голову. У него предметом доказательства становится очевидное, то есть условие существования мысли как таковой.
 
2. Апоретическое как элемент диалектики. Понятие «затруднительного» упоминается в «Топике» Аристотеля, где он определяет апо-ретическое («апорему») как диалектическое умозаключение, итогом которого является противоречие1. Диалектическое для Аристотеля относится к вероятностному знанию; диалектика — испытание проблемы с целью перехода к аподиктическому доказательству. Одним из ее элементов является апоретическое — как испытание ума, стремящегося к доказательному знанию. Оба контекста взаимосвязаны, хотя в сфере «чистой логики» апория играет служебную роль, в «первой философии» же она — один из стимулов и начальных точек познания (если это, конечно, правильно сформулированная апория).
 
На наш взгляд, предшественником аристотелевского отношения к мыслительным затруднениям выступил Платон. И это касается не только упоминания бога «Тхаумаса» (удивления). Наиболее показателен диалог «Парменид», в котором апоретическое оказывается важнейшей движущей силой логики рассуждений его участников. Выделим три основные группы затруднений «Парменида». Первая формулируется юным Сократом, который отвечает на речь Зенона, оставшуюся за рамками диалога. Зенон доказывает несуществование многого, ссылаясь на невозможность для многого быть одновременно и подобным, и неподобным. Элеаты совершенно очевидно исповедовали принцип запрета противоречия, так как противоречие для них было маркером не «пути истины», но «пути мнения».
 

VERBUM – Выпуск 13 – Принцип «совпадения противоположностей» в истории европейской мысли

Издательство – «Нестор-История» – 552 с.
Санкт-Петербург – 2011 г.
ISSN 2079-3561
 

VERBUM – Выпуск 13 – Принцип «совпадения противоположностей» в истории европейской мысли – Содержание

  • От редакционной коллегии
I. Античные и средневековые истоки учения
  • Николая Кузанского о coincidentia oppositorum
  • Светлов Р.В. О продуктивности апоретического
  • Иванов С.Ю. Coincidentia oppositorum как результат скептикософистической эпохи
  • Шморага К.А. Coincidentia oppositorum и различие священного и обыденного: Аврелий Августин и Николай Кузанский
  • Толстенко А. М. Эриугена и Кузанский: метафизическое истолкование Божественного
  • Хорьков М.Л. Немецкие тексты Майстера Экхарта в сочинении
  • Иоанна Венка De ignota litteratura как источник аргументов против учения Николая Кузанского о coincidentia oppositorum     
II. Метафизика, математика и астрономия Николая Кузанского в контексте идеи «совпадения противоположностей»
  • Евлампиев И.И. Соотношение рационального и мистического познания в философии Николая Кузанского
  • Жан-Мари Николь. Coincidentia oppositorum в математических трактатах Николая Кузанского
  • Кауфман И.С. Николай Кузанский и история математики
  • Нечипоренко А.В. Реконструкция становления принципа coincidentia
  • oppsitorum в рамках метода docta ignorantia Николая Кузанского
  • Анета Хан. Совпадение и бесконечность: coincidentia как структура Универсума в трактате Николая Кузанского «Об ученом незнании»
III. Принцип coincidentia oppositorum и проблемы Богопознания у Николая Кузанского
  • Джаспер Хопкинс. Coincidentia oppositorum в проповедях Николая из Кузы 
  • Кнут Альфсвог. Explicatio и complicatio Dei в понимании
  • Кузанским отношения между Богом и миром
  • Вальтер Андреас Ойлер. Единый Бог и множество религий
  • Погоняйло А.Г. Зеркала и взгляды (De visione Dei)
  • Базулева Т.Л. Ангелология Николая Кузанского и средневековое богословие
  • Морозов В.Н., Титаренко О.А. Abyssus abyssum invocat: диалектическая природа зла у Николая Кузанского и Якоба Бёме
IV. Антропологическое измерение идеи «совпадения противоположностей» в перспективе философии и культуры Возрождения
  • Агнешка Киевска. Николай Кузанский как ренессансный философ
  • Айрис Викстрём. Понятия справедливости и достоинства человека в сочинении Николая Кузанского «Простец о мудрости»
  • Труш Т.В. Онтологические основания становления творческого
  • потенциала человеческой личности в диалектике Николая Кузанского
  • Алымова Е.В. Накануне рождения субъекта. Ренессансная идея humanitas: от Николая Кузанского к Уильяму Шекспиру
  • Джанлука Куоццо. Картина и автопортрет у Николая Кузанского, Яна ван Эйка и Альбрехта Дюрера
V. Рецепции принципа «совпадения противоположностей» в истории европейской философии и литературы
  • Малышкин Е.В. Различие infinitum/interminatum в философии Кузанца и онтологический статус res cogitans
  • Веса Ойттинен. От docta ignorantia к критическому трансцендентализму
  • Цыпина Л.В. Дозволенное незнание и недозволенное знание: Кузанский и Кант о границах познания
  • Харальд Шветцер. Кузанец или Ноланец? «Бруно» Шеллинга
  • Тимофеев А.И. Гегель о реальных противоположностях самосознания
  • Оскар Федерико Баухвитц. Мартин Хайдеггер и Николай Кузанский: о метафоре
  • Никоненко С.В. К вопросу о рациональном познании Абсолюта в учении Николая Кузанского и в аналитической философии религии Р. Суинберна
  • Колычев П.М. Принцип coincidentia oppositorum с позиции релятивной онтологии
  • Норберт Вестхоф. Мышление Николая Кузанского и современная поэзия (на примере творчества Р.М. Рильке)
VI. Принцип «совпадения противоположностей» в традиции русской религиозной мысли
  • Сюзан Готтлёбер. Человеческое бытие как Deus creatus: бесконечное как средоточие личностной системы ценностей (Николай Кузанский и С.Л. Франк)
  • Эдриси Фернандес. Принцип coincidentia oppositorum и преодоление антиномий Павлом Флоренским
  • Душин О.Э. Идея творчества в христианской теологии Николая
  • Кузанского и в религиозной философии Николая Бердяева
  • Малинов А.В. Понятие единства у Николая Кузанского и Льва Карсавина    
  • Тоноян Л.Г. Coincidentia oppositorum: от Николая Кузанского к Николаю Казанскому (Н.А. Васильеву)
  • Авторы выпуска
 

Категории: 

Благодарю сайт за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя brat librarian