Книга Жака Аттали о Карле Марксе появилась во Франции в 2005 году, в эпоху, когда, по словам самого автора, Советский Союз «навсегда стерт с лица земли», а идеи Маркса перестали быть ставкой в борьбе за власть. Именно эта историческая дистанция, полагает Аттали, впервые делает возможным спокойный, серьезный и объективный разговор о человеке, чье имя на протяжении столетия служило знаменем одних и пугалом для других. Контекст появления книги не менее важен, чем ее содержание: автор — не профессиональный историк марксизма и не левый активист, а один из архитекторов современного европейского порядка, бывший советник Франсуа Миттерана, первый председатель Европейского банка реконструкции и развития, теоретик глобализации и «нового мирового порядка». Когда такой человек пишет биографию Маркса, он неизбежно пишет и о себе, и о собственном видении истории. Аттали не скрывает этого: его Маркс — это прежде всего мыслитель глобального масштаба, первым охвативший мир «как единство одновременно политическое, экономическое, научное и философское», и пророк «универсализации», которую мы сегодня называем глобализацией. Главная задача, которую ставит перед собой автор, — освободить Маркса от марксизма, то есть показать, что основатель «научного коммунизма» был не идеологом тоталитаризма, а демократом, сторонником свободы печати, критиком любой бюрократии и даже, как ни парадоксально, человеком, высоко ценившим динамизм рынка и видевшим в капитализме необходимый этап на пути к освобождению человечества. Метод Аттали — сочетание подробного хронологического повествования, насыщенного письмами, свидетельствами и бытовыми подробностями, с широкими историко-экономическими панорамами эпохи и с публицистическими обобщениями, в которых автор говорит от своего имени и формулирует собственную философию истории. Для читателя, интересующегося эсхатологией, книга особенно любопытна тем, что в ней с редкой откровенностью звучит мысль о марксизме как о светской религии: во вступлении Аттали прямо называет своего героя основателем «единственной за последние века новой религии».
Русское издание открывается вступительной статьей Сергея Кара-Мурзы «Своевременная книга», которая сама по себе заслуживает внимания. Кара-Мурза, известный публицист и защитник советского проекта, с одной стороны, признает литературное мастерство Аттали, его умение «быстрыми, короткими мазками» создавать богатую картину эпохи, а с другой — предостерегает читателя от доверчивости. Он настаивает на том, что Аттали не реконструирует, а «конструирует» биографию Маркса, отбирая из бесконечного множества фактов лишь те, которые соответствуют его плану, и советует читать книгу, не забывая «включать в своей голове аппаратик здорового скептицизма». Это редкий случай, когда вступительная статья полемизирует с самой книгой, и такое построение издания делает его интересным для вдумчивого читателя: перед ним сразу оказываются два взгляда на Маркса — западный либерально-глобалистский и российский левопатриотический.
Кара-Мурза выдвигает против Аттали и несколько конкретных возражений, которые полезно учитывать при чтении. Во-первых, он считает, что французский автор недооценивает иррациональную, по выражению Сергия Булгакова, «крипторелигиозную» сторону учения Маркса, которая и обеспечила ему широкий отклик в традиционных обществах, прежде всего в России, где марксизм органично соединился с крестьянским общинным идеалом. Во-вторых, он полагает, что Аттали придает преувеличенное значение еврейской теме в жизни Маркса, что может дезориентировать российского читателя. В-третьих, он подробно опровергает трактовку Аттали в вопросе о письме Маркса к Вере Засулич: если Аттали пишет о «чрезвычайно обдуманном» письме, в котором Маркс признал возможность для России миновать капиталистическую стадию, то Кара-Мурза напоминает, что Маркс написал четыре варианта ответа, причем три из них представляют собой целые научные трактаты, но ни один так и не отправил, поскольку его размышления о русской общине слишком противоречили его собственной теории. Этот спор о «русском пути» показывает, насколько живым и болезненным остается вопрос о Марксе для отечественного читателя и насколько по-разному его видят из Парижа и из Москвы. Для читателя-христианина интересно, что именно русский оппонент Аттали, а не сам французский автор, обращается к наследию Булгакова, некогда легального марксиста, ставшего православным священником и богословом, и тем самым невольно указывает на религиозное измерение проблемы, к которому мы еще вернемся.
Во вступлении Аттали формулирует свою основную концепцию. В Марксе, пишет он, сошлось воедино все, что составляет сущность современного западного человека: из иудаизма он почерпнул мысль о том, что бедность нестерпима и жизнь ценна лишь тогда, когда направлена на улучшение участи человечества; из христианства — мечту о будущем всеобщем освобождении, «когда люди возлюбят друг друга»; из Возрождения — стремление к рациональному осмыслению мира; из немецкой философии — уверенность в первенстве философии и в государстве как «грозном сердце» исторической эпохи; у французских революционеров — идею освобождения народов; у Англии — пристрастие к демократии, эмпиризму и политэкономии. Вслед за Гегелем Маркс хотел дать глобальное прочтение истории, но рассматривал действительность только в обществе людей, а не в царстве духа, и совершенство видел не в настоящем, а в будущем. Отсюда — название книги: Маркс, по мысли Аттали, по праву может быть назван «мировым духом», то есть той силой, через которую история осознает самое себя.
Первая глава, «Немецкий философ (1818–1843)», открывается подробной родословной Маркса. Аттали прослеживает его предков по отцовской и материнской линиям до раввинов XV–XVI веков — Авраама Галеви Минца в Падуе, Меира Каценеленбогена, Иосифа бен Гершона га-Коэна в Кракове — и показывает, как семейство Минц обосновалось в древнем католическом Трире. Отец Карла, адвокат Генрих Маркс, ради сохранения профессии принял лютеранство, и сам Карл был крещен в детстве. Далее следуют годы учения в Трирской гимназии, Боннском и Берлинском университетах, увлечение Гегелем и кружком младогегельянцев, дружба с Бруно Бауэром, работа в «Рейнской газете», помолвка и брак с Женни фон Вестфален — дочерью прусского аристократа и сводной сестрой будущего министра внутренних дел. Центральное место в главе занимает анализ ранних работ Маркса, прежде всего статьи «К еврейскому вопросу». Аттали показывает, что в представлении молодого Маркса иудейство, религия, индивидуализм и деньги неразделимы: чтобы освободиться от власти денег, нужно освободиться от всех религий, и в особенности от иудаизма, который мыслится как их основа. Аттали справедливо подчеркивает, что эта ранняя работа, написанная внуком и правнуком раввинов, крещенным в детстве лютеранином, отражает глубокий внутренний разрыв с традицией предков, и именно в ней впервые формулируется характерная для всего учения Маркса мысль о том, что религия есть отражение социальных отношений, которое исчезнет вместе с ними. Глава завершается отъездом Маркса в Париж и его позднейшими горькими словами: «Традиция всех ушедших поколений довлеет кошмаром над мозгом ныне живущих».
Вторая глава, «Европейский революционер (1843–1849)», посвящена парижскому, брюссельскому и кельнскому периодам. В Париже, тогда еще интеллектуальной столице мира, Маркс превращается из философа в экономиста и из экономиста в революционера; здесь он знакомится с Гейне, Прудоном, Бакуниным и, главное, с Фридрихом Энгельсом, начиная дружбу и сотрудничество, продолжавшиеся всю жизнь. Аттали подробно рассказывает о создании «Экономическо-философских рукописей», «Святого семейства», «Немецкой идеологии», о высылке из Франции, о жизни в Брюсселе, о Союзе коммунистов и о написании «Манифеста Коммунистической партии», который автор называет самым читаемым политическим произведением в истории человечества. Революция 1848 года возвращает Маркса в Германию, где он издает «Новую Рейнскую газету», но поражение революции снова гонит его в изгнание. Глава заканчивается драматической сценой: в августе 1849 года тридцатиоднолетний Маркс отплывает в Англию, в страну, на языке которой он плохо говорит, без денег, без союзников и без профессии, и «груз небытия» обрушивается на него.
Третья глава, «Английский экономист (1849–1856)», рисует лондонскую нищету семьи Марксов. Аттали дает широкую панораму викторианской Британии — промышленной революции, железных дорог, бессемеровского процесса, новых предпринимателей, хлопка, собранного рабами на юге США, — и на этом фоне показывает жизнь изгнанника в убогой квартире в Сохо. За три года Маркс хоронит троих детей; он впадает в депрессию, предлагает Женни оставить его и вернуться в Германию, но она отказывается. Автор не скрывает и темных сторон частной жизни героя, в частности истории с рождением внебрачного сына от домоправительницы Елены Демут, отцовство которого взял на себя Энгельс. Одновременно Маркс становится корреспондентом «Нью-Йорк дейли трибюн» и погружается в изучение политической экономии в читальном зале Британского музея. Глава заканчивается на самой низкой точке его судьбы: революция невозможна, надежды нет, и он ждет лишь смерти — не зная еще, что вскоре все переменится.
Четвертая глава, «Властелин Интернационала (1856–1864)», рассказывает о переломе. Наследство, полученное после смерти матери Женни, выводит семью из нищеты; Маркс возвращается к общественной деятельности, работает над рукописями, из которых впоследствии вырастут «Grundrisse» и «К критике политической экономии», ведет полемику с Фогтом и Лассалем и в 1864 году становится фактическим руководителем Международного товарищества рабочих — Первого Интернационала. Аттали показывает, как постепенно оформляется его концепция прибавочной стоимости и исторического развития капитализма. Особенно выразителен эпизод, которым автор завершает главу: сказка о волшебнике Гансе, изготовителе игрушек, которые ему приходится продавать дьяволу, чтобы расплатиться с долгами, — сказка, которую Маркс рассказывал своим дочерям. Аттали видит в ней автопортрет: создатель прекраснейших идей вынужден отдавать их кому угодно и, быть может, предчувствует, что однажды они будут присвоены и извращены дьяволом.
Пятая глава, «Создатель „Капитала“ (1865–1871)», посвящена главному труду Маркса. Днем он руководит Интернационалом, объединяющим десятки тысяч рабочих и интеллигентов по всей Европе, по ночам завершает первый том «Капитала», вышедший в 1867 году. Аттали подробно излагает основные идеи книги, подчеркивая, что сам Маркс видел в капитализме не только систему эксплуатации, но и мощнейшую силу преобразования мира, которую можно преодолеть лишь после того, как она исчерпает свои возможности. Вторая половина главы связана с Парижской коммуной 1871 года и с тем, как поддержка Коммуны превратила Маркса в глазах европейской прессы в «красного доктора», руководящего мировой революцией. Аттали показывает, что именно после Коммуны имя Маркса впервые стало известно далеко за пределами узкого круга эмигрантов и рабочих активистов, а его «Гражданская война во Франции» превратила поражение парижских повстанцев в героический миф, который на десятилетия вперед определит воображение европейских революционеров. Глава завершается трогательным письмом Энгельса к матери, в котором он защищает свой выбор и своего друга от обвинений в том, что Маркс «сбил его с пути».
Шестая глава, «Последние битвы (1871–1883)», рассказывает о последнем десятилетии жизни Маркса. Он знаменит, газеты считают его всемогущим, его книги переводятся на многие языки, но силы покидают его. Аттали описывает раскол Интернационала из-за конфликта с Бакуниным, перенос Генерального совета в Нью-Йорк, критику Готской программы германских социал-демократов, интерес позднего Маркса к России и к русской общине, переписку с Верой Засулич, попытки лечения на курортах, поездку в Алжир, смерть жены Женни в 1881 году и старшей дочери Женни в январе 1883 года. Маркс умирает 14 марта 1883 года в своем кресле. Глава заканчивается речью Энгельса у могилы на Хайгейтском кладбище, в которой тот провозглашает, что имя и дело Маркса «переживут века».
Седьмая глава, «Мировой дух», — самая объемная и, пожалуй, самая оригинальная часть книги. Это история посмертной судьбы идей Маркса на протяжении более чем столетия. Аттали начинает ее неожиданным литературным образом — научно-фантастическим романом Бернарда Вольфа «Лимб» о добровольных ампутантах, — чтобы показать, как благие намерения превращаются в свою противоположность. Затем следует подробная хроника: Энгельс издает второй и третий тома «Капитала» и одновременно, по мнению Аттали, начинает упрощать и догматизировать учение друга; Каутский и Бернштейн спорят о реформе и революции; возникают социал-демократические партии Германии и Франции, британские лейбористы, русские марксисты; Ленин превращает марксизм в учение о партии нового типа; Сталин создает «марксизм-ленинизм», который, по убеждению автора, не имеет «ничего общего с Марксом»: построение социализма в одной стране, приоритет тяжелой и военной промышленности, «демократический централизм», то есть абсолютную диктатуру одного человека. Аттали прослеживает судьбу марксизма в Китае, на Кубе, в Восточной Европе, в западной академической среде и подводит читателя к кризису и краху советской системы. В финале автор формулирует собственную утопию: мир будущего, считает он, придет не через захват власти во всемирном масштабе, а через «перемену в умах», через ответственность и бескорыстие, когда каждый человек станет гражданином мира. Тогда, по его словам, нужно будет перечитать Маркса, чтобы не повторять ошибок прошлого века, и признать, что любая власть должна быть обратимой, любая истина обречена на устаревание, а «абсолютное благо есть источник абсолютного зла». Последние слова книги звучат почти как исповедание веры: будущие поколения вспомнят изгнанника, который, оплакивая умерших детей, мечтал о благе человечества, и вновь обратятся к его главной мысли — «человек заслуживает того, чтобы в него верили». Книгу завершают хроника основных дат жизни и творчества Маркса и краткая библиография.
Особого внимания заслуживает то, как Аттали изображает частную жизнь Маркса, и прежде всего его отношения с Женни фон Вестфален и с Фридрихом Энгельсом. Женни предстает в книге фигурой поистине трагической: аристократка, порвавшая со своим кругом ради любви к бедному еврейскому философу, она разделяет с мужем изгнание, нищету, полицейскую слежку, смерть детей и унижения, связанные с его изменой, но до конца остается ему верна и становится его секретарем, переписчиком рукописей и первым читателем. Аттали пишет о ней с явным уважением и нежностью, и эти страницы принадлежат к лучшим в книге. Энгельс же изображен как ангел-хранитель Маркса, фабрикант, на протяжении десятилетий тайно содержавший семью друга на доходы от того самого капиталистического предприятия, которое их общее учение призывало упразднить. Автор не упускает возможности подчеркнуть этот парадокс, как и другой: создатель теории, объяснявшей всю историю через экономические отношения, был совершенно неспособен вести собственные денежные дела, постоянно жил в долг, закладывал в ломбард серебро жены и пальто и годами скрывался от кредиторов. Для Аттали эти детали — не повод для насмешки, а свидетельство того, что Маркс жил ради идеи и готов был платить за нее нищетой своей семьи. Христианский читатель, впрочем, может увидеть в этих эпизодах и иное: трагедию человека, который ради абстрактного «человечества» приносил в жертву конкретных ближних — жену и детей, о которых он, по собственным словам, заботился гораздо меньше, чем о своей книге.
Стоит отметить и то, что книга Аттали, при всей ее тенденциозности, предоставляет христианину повод для честного самоисследования. Маркс вырос в эпоху, когда значительная часть европейских церквей, и протестантских, и католических, была тесно связана с правящими классами и нередко освящала чудовищную эксплуатацию детского и женского труда на фабриках Манчестера и Рейнской области. Многие страницы третьей главы, посвященные положению английских рабочих, читаются как комментарий к словам апостола Иакова о плате, удержанной у работников, которая «вопиет» к Господу (Иак. 5:4). Критика Маркса во многом была обращена к реальному злу, о котором должна была бы громче всех говорить Церковь, наследница ветхозаветных пророков, обличавших тех, кто «продает праведного за серебро и бедного за пару сандалий» (Ам. 2:6). Признание этой правды не означает принятия марксистской антропологии и марксистского решения; напротив, оно помогает понять, почему атеистическая утопия оказалась столь притягательной для миллионов людей, разочаровавшихся в исторической христианской практике, и почему подлинным ответом на марксизм может быть не только апологетический спор, но и жизнь общин, в которых правда Божия становится видимой в отношениях между богатыми и бедными.
Несколько слов следует сказать и о русском издании. Перевод Е. В. Колодочкиной, впервые изданный в 2008 году и переизданный в 2013-м, читается легко и в целом передает живой, публицистический стиль оригинала, хотя местами сохраняет галлицизмы и некоторую тяжеловесность синтаксиса. Ценным дополнением являются примечания русского редактора, корректирующие ошибки автора в описании русской истории, а также хроника основных дат жизни и творчества Маркса, составленная по образцу других книг серии. Вклейка с портретами и фотографиями — родителей Маркса, Женни, Энгельса, дочерей, лондонских домов и рукописей — помогает зрительно представить мир, о котором идет речь. Сочетание переводного текста западного автора с полемическим предисловием отечественного публициста делает это издание характерным памятником постсоветской интеллектуальной ситуации, когда Маркс перестал быть иконой, но еще не стал просто историческим персонажем.
Кому прежде всего будет полезна эта книга? Во-первых, студентам гуманитарных, экономических и богословских факультетов, изучающим историю идей XIX–XX веков: Аттали дает яркую, насыщенную деталями картину интеллектуальной Европы, без которой невозможно понять ни русскую революцию, ни современную левую мысль. Во-вторых, преподавателям философии, истории и апологетики: книга позволяет увидеть Маркса не как плакатный образ, а как живого человека с его страстями, страданиями и противоречиями, что особенно важно для честного разговора о марксизме со студентами. В-третьих, пастырям и богословам, работающим с людьми постсоветского поколения, для которых марксизм был не книжной теорией, а частью жизни их родителей и дедов; понимание того, как Маркс сам осмыслял религию и почему его учение приобрело черты светской веры, необходимо для подлинного диалога и благовестия. В-четвертых, тем, кто интересуется проблематикой глобализации и хочет понять, как один из ее идеологов читает классика социализма. Наконец, широкому кругу образованных читателей, которые устали от идеологических штампов как апологетической, так и обличительной литературы о Марксе и хотят составить собственное суждение.
Сильные стороны книги несомненны. Прежде всего это литературное мастерство: Аттали пишет живо, увлекательно, умеет создать атмосферу эпохи — от прусского Трира до викторианского Лондона и Парижа коммунаров. Во-вторых, это широта контекста: автор, будучи экономистом, прекрасно ориентируется в истории промышленной революции, финансовых кризисов и рынков, и его экономические панорамы помогают понять, почему идеи Маркса появились именно тогда и именно в таком виде. В-третьих, это смелость интерпретации: Аттали решается спорить с устоявшимися образами, разделяет Маркса и марксизм, показывает разницу между автором «Капитала» и создателями советского государства. Его тезис о том, что сталинский «марксизм-ленинизм» был грубым искажением мысли Маркса, может быть оспорен, но он заставляет читателя задуматься о соотношении идеи и ее исторического воплощения. В-четвертых, автор не идеализирует своего героя: он пишет о его тяжелом характере, о вечной зависимости от денег Энгельса, о нетерпимости к оппонентам, о драме с Еленой Демут. Кроме того, заключительная глава представляет собой ценный самостоятельный очерк истории марксизма, полезный как справочный материал. Следует также отметить умение автора соединять биографию с историей идей: каждый этап жизни Маркса показан в связи с тем, над чем он в это время работал, и благодаря этому сложные тексты — от ранних философских рукописей до «Капитала» — перестают быть абстракциями и становятся частью живой драмы человека, который пытается понять свое время и изменить его. Аттали не перегружает читателя терминологией и излагает экономические теории Маркса доступно, но без вульгаризации, что делает книгу пригодной для первого знакомства с предметом. Наконец, нельзя не оценить и честность, с которой автор признает собственную пристрастность: он не скрывает, что пишет о Марксе как о мыслителе, чьи вопросы остаются для него актуальными, и тем самым приглашает читателя не к слепому доверию, а к диалогу.
Вместе с тем книга вызывает ряд серьезных возражений, и предостережение Кара-Мурзы оказывается вполне справедливым, хотя и по иным причинам, чем полагает он сам. Первое возражение — методологическое. Аттали постоянно реконструирует мысли и чувства своего героя («Карл не говорит, но наверняка об этом думает»), строит психологические гипотезы, приписывает Марксу предчувствия и мотивы, которые невозможно проверить документально. Справочный аппарат книги минимален, ссылки на источники почти отсутствуют, и читатель зачастую не может отличить установленный факт от авторского предположения. Кроме того, в книге встречаются фактические неточности, часть из которых исправлена в примечаниях русского редактора, указывающего, например, на завышенные цифры жертв Кровавого воскресенья, повторяемые автором вслед за советской пропагандой, и на ошибки в датировке созыва Первой Государственной думы. Второе возражение — концептуальное. Образ Маркса как либерала, демократа и почти сторонника рынка выглядит натянутым. Да, Маркс восхищался революционной силой капитализма и защищал свободу печати, но он же писал о «диктатуре пролетариата», о неизбежности насилия как «повивальной бабки истории», о классовой ненависти и об уничтожении частной собственности. Стремление Аттали снять с Маркса всякую ответственность за последующие трагедии и возложить ее целиком на Энгельса, Ленина и Сталина представляется апологетическим: идеи не существуют вне исторических последствий, и вопрос о том, какие черты самого учения сделали возможным его тоталитарное прочтение, в книге по существу обойден.
Третье, и для христианского читателя самое важное, возражение касается религиозного измерения марксизма. Аттали очень точно называет учение Маркса «новой религией» и говорит о том, что Маркс унаследовал от христианства мечту о будущем всеобщем освобождении. Однако автор не делает из этого наблюдения необходимых богословских выводов. Еще Карл Лёвит, Николай Бердяев и Сергий Булгаков показали, что марксизм представляет собой секуляризованную эсхатологию: в нем есть свой «избранный народ» (пролетариат), свое грехопадение (частная собственность и отчуждение), свой апокалипсис (революция) и свое Царство (бесклассовое общество), но нет Бога, нет благодати и нет личного спасения. Это не просто интеллектуальная конструкция, а подмена христианской надежды надеждой имманентной, обращенной исключительно к будущему земному устроению. Именно эта подмена, а не только злая воля Сталина, объясняет готовность последователей Маркса приносить в жертву «светлому будущему» миллионы живых людей. Финальная формула Аттали — «человек заслуживает того, чтобы в него верили» — по существу продолжает ту же линию: она ставит человека на место Бога и делает его предметом веры, тогда как библейская антропология, начиная с пророка Иеремии («проклят человек, который надеется на человека», Иер. 17:5) и заканчивая апостолом Павлом, утверждает, что надежда человека может быть основана только на Боге, Который воскрешает мертвых. Призыв Аттали к «революционной эволюции» умов, к ответственности и бескорыстию, при всей своей привлекательности, остается моралистическим проектом без источника сил, ибо не отвечает на вопрос, откуда грешный человек возьмет способность к бескорыстию.
Четвертое возражение связано с трактовкой отношения Маркса к иудаизму и к религии вообще. Аттали подробно излагает статью «К еврейскому вопросу» и признает, что в ней иудейство отождествляется с торгашеством и властью денег, но оценивает эту статью слишком снисходительно, как этап философского развития. Между тем именно здесь закладывается характерная для марксизма редукция религии к социально-экономическим отношениям, которая затем, в советской практике, обернулась гонениями на верующих всех исповеданий. Автор, сам выходец из еврейской семьи, тонко чувствует драму человека, отрекающегося от традиции предков, но не задается вопросом о духовной цене этого отречения. Наконец, пятое возражение — композиционное. Заключительная глава, занимающая почти пятую часть книги, превращается в торопливую хронику событий XX века, где важные и второстепенные факты перемешаны, а авторские оценки порой поверхностны. Читатель, ожидавший биографии, получает к ней обширное и неровное приложение.
И все же книга Аттали заслуживает внимательного прочтения именно потому, что она провоцирует к спору. Она показывает Маркса как трагическую фигуру — гениального, страстного, страдающего человека, который, отвергнув Бога своих отцов и Христа, в Которого был крещен, попытался создать собственное учение о спасении человечества и тем самым, сам того не желая, стал основателем религии без Бога, принесшей миру неисчислимые страдания. Христианский читатель найдет в этой книге не только богатый исторический материал, но и наглядный урок о том, что происходит, когда жажда справедливости и мечта о Царстве отрываются от их подлинного источника. Предостережение Кара-Мурзы о «здоровом скептицизме» стоит дополнить еще одним: читать эту книгу полезно с Библией в руках, помня, что подлинная эсхатологическая надежда христианина обращена не к «мировому духу» истории, а к грядущему Господу, Который один творит все новое.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!