Авраменко - Библейские истины в схематическом и тематическом выражении – 4

Четвертый том труда Г. Н. Авраменко «Библейские истины в тематическом и схематическом выражении» был издан в Майкопе в 2004 году и принадлежит к характерному для постсоветского евангельско-баптистского христианства жанру систематизированного библейского пособия, предназначенного одновременно для личного назидания, подготовки проповедей, преподавания в библейской школе и проведения церковных бесед. Конфессиональная среда книги достаточно ясно обозначена уже в выходных данных: редактором указан директор Библейской школы, корректором — ведущий пресвитер Майкопской церкви евангельских христиан-баптистов, а старшим консультантом — еще один пресвитер той же церковной традиции. Поэтому книгу правильнее оценивать не как академическую монографию в современном смысле слова, а как плод церковного богословствования, выросшего из практики проповеди, наставничества и самостоятельного тематического изучения Писания. Ее задача состоит не в том, чтобы предложить историко-критическое исследование отдельных библейских текстов, и не в том, чтобы вступить в дискуссию с патристическими, средневековыми или современными богословскими школами, а в том, чтобы собрать множество библейских свидетельств в обозримые смысловые конструкции и показать внутреннюю связанность догматики, сотериологии, христианской этики и повседневной духовной жизни. На это указывает и материальная организация книги: почти каждая страница представляет собой самостоятельную тематическую таблицу, перечень, схему, диаграмму или конспект проповеди, а в конце первого обзорного блока автор прямо замечает, что каждый пункт можно рассматривать отдельно и превращать в самостоятельную подтему. Таким образом, перед нами не линейное доказательство единственного тезиса, а своего рода библейский атлас, стремящийся представить христианское мировоззрение как систему взаимосвязанных истин.

Главный богословский вызов, на который отвечает Авраменко, можно определить как преодоление фрагментарности христианского знания. Автор исходит из убеждения, что верующий нередко знает отдельные библейские стихи, церковные формулы и нравственные требования, но не видит целостной картины: как учение о Боге связано с учением о творении, как крест Христов соотносится с Новым Заветом, каким образом благодать предполагает послушание, почему спасенный человек должен возрастать, трудиться, свидетельствовать, бороться с грехом и готовиться к вечности. Ответом становится метод тематических цепочек: тезис формулируется кратко, после чего подтверждается рядом ссылок на различные книги Библии, дополняется противопоставлениями, ступенями, направлениями, причинно-следственными связями и иногда наглядным изображением. Автор постоянно мыслит категориями «начала и конца», «высоты и глубины», «восхождения и нисхождения», «источника и результата», «обладателя и обладаемого», «действующего и недействующего». Его богословие поэтому можно назвать не только тематическим, но и пространственно-динамическим: истина для него имеет направление, уровень, меру, координату и практический итог.

При этом Авраменко начинает с принципиального ограничения человеческого познания. Бог является безначальным, бесконечным, неисследимым и не вмещается в человеческие категории. Характерной формулой книги становится утверждение: «Один Бог безначален. Он есть безначальное Начало. Все другое — изначально». Автор различает реальности, имеющие начало и конец, имеющие начало, но не имеющие конца, и, наконец, Бога, не имеющего ни начала, ни конца. Человек помещается на линии, ведущей от сотворенности к бесконечному существованию, а земная жизнь понимается как решающий участок движения к вечности. Схема на третьей странице, где «река времени» несет человека в «безбрежно-бездонный океан вечности», хорошо выражает не только эсхатологию автора, но и весь строй его мышления: настоящее никогда не автономно, каждый выбор уже направлен к окончательному результату. В следующей теме эта онтологическая перспектива дополняется апофатическим мотивом. Авраменко перечисляет безначальность, неизмеримость, неисследимость, необъятность, непостижимость и вездесущность Бога, а затем пишет: «Только во Христе мы можем приобщиться к Божьему мышлению, постигать открытое для нас по мере нашего духовного роста». Познание Бога, таким образом, одновременно ограничено и действительно: человеческий разум не охватывает Бога, но через воплотившегося Христа получает истинное, хотя и возрастающее знание. Это одна из наиболее богословски плодотворных интуиций книги, поскольку она соединяет смирение разума с уверенностью в откровении.

Тема «Всеобъемлющий взгляд на существующее» задает категориальный каркас дальнейшему изложению. Автор размещает реальность между фундаментальными противоположностями: бытием и небытием, добром и злом, истиной и ложью, светом и тьмой, жизнью и смертью, святостью и грехом, раем и адом, Богом и дьяволом. Затем следуют пары, описывающие структуру сотворенного мира: небо и земля, макромир и микромир, дух и материя, время и пространство, причина и следствие, безначальность и вечность, Альфа и Омега. Эта склонность к бинарным построениям позволяет автору быстро выявлять нравственную определенность человеческого существования: нейтральной духовной территории практически не существует, всякая жизнь получает направление либо к Богу, либо от Бога. В том же обзоре формулируется библейская история человека: гармоничное творение, падение в Адаме, плен греха, пришествие Сына Божия, крестное искупление, призыв к покаянию и возможность спасения. Далее намечаются уровни познания — от простого знания фактов к пониманию законов, принципов и «формул жизни», — а также методы анализа и синтеза, индукции и дедукции, исследования и откровения. Уже здесь проявляется характерная особенность Авраменко: он охотно заимствует язык науки и логики, но использует его не строго методологически, а метафорически, превращая богословие в карту духовных закономерностей.

Тема «Творчество Бога» разворачивает эту картину в космологическом направлении. Бог представлен как единая и вместе с тем триединая Причина всего существующего; творение начинается в Его помышлении, проходит через намерение, решение, план и осуществление. Автор стремится показать творческий акт не как хаотическое чудо, а как премудрое, целесообразное и поэтапное действие. Он говорит о возникновении материи, растительного и животного мира, микроорганизмов и человека, тело которого образовано из земного праха, а духовное начало происходит от Бога. Мотивом творения называется любовь, целью — слава Божия, посредником — Иисус Христос. Современные небо и земля считаются преходящими, тогда как будущая вселенная будет нетленной. Богословское ядро этого раздела вполне традиционно: мир не самобытен, он зависит от свободной воли Творца; творение христоцентрично и направлено к эсхатологическому обновлению. Однако именно здесь появляются и наиболее спорные попытки извлечь естественно-научные построения непосредственно из библейских стихов, что впоследствии потребует критической оговорки.

От космологии автор переходит к широкой христологической панораме. На странице «Кем является для нас Иисус Христос» собрано более восьмидесяти именований и функций Спасителя: искупление, оправдание, освящение, спасение, надежда, мир, истина, жизнь, свет, путь, хлеб жизни, виноградная лоза, пастырь, учитель, врач, ходатай, первосвященник, глава и основание Церкви, праведность, премудрость, сила, воскресение, победа, покой и, наконец, Бог. Цель этого огромного перечня заключается не столько в классификации христологических титулов, сколько в пастырском утверждении абсолютной достаточности Христа. Верующему не предлагается искать самостоятельные духовные блага вне Него: все дары спасения имеют личностную форму и даны в общении с Сыном Божиим. Следующая тема, посвященная имени Иисуса, показывает, что во имя Христа проповедуют, молятся, получают прощение, крестятся, совершают служение, терпят гонение и противостоят силам зла. Имя понимается не как словесная формула, а как выражение власти, присутствия и представительства Христа.

Особое место занимает рассуждение об Иисусе Христе как Законодателе. Авраменко утверждает, что Христос исполнил Моисеев закон, завершил его действие как прежнего заветного установления и учредил Новый Завет, названный законом Христовым, законом Духа и законом свободы. Нравственная высота Нового Завета демонстрируется через Нагорную проповедь: запрет касается не только убийства и прелюбодеяния как внешних действий, но гнева, вожделения, мести и ненависти к врагам. Десятина, пищевые предписания и различение дней выводятся из области принудительной законнической обязанности в сферу совести, любви и добровольного посвящения. Автор особенно подчеркивает различие «духа» двух заветов, сопоставляя нисхождение огня по слову Илии с запрещением Христа ученикам призывать огонь на самарян. Его намерение понятно: оградить евангельскую общину от возвращения к ветхозаветному законничеству и показать, что Христос не просто добавляет новые требования, но создает новую среду отношений с Богом. Однако формула «Иисус Христос отменил закон Моисеев» повторяется настолько категорично, что иногда заслоняет более сложную новозаветную диалектику исполнения, преображения, типологического завершения и сохраняющегося нравственного свидетельства Ветхого Завета.

Темы двенадцатой–двадцатой страниц образуют христологический центр первого раздела. Сначала крест представлен как средоточие примирения, искупления, разрушения власти греха и дьявола, суда над миром, откровения любви и основания Церкви. Затем схема «Бог — человек, человек — Бог» описывает нисхождение Божией благодати и восхождение человеческого ответа. Рассуждения о взаимопребывании, взаимопроникновении и представительстве стремятся выразить реальность союза верующих со Христом: Христос отождествляет Себя со Своими «меньшими братьями», Церковь действует как Его тело и посланник, а служение человеку может стать служением самому Господу. Темы «Отец и Сын», «Все во всем — Христос», «Отец Небесный все отдал Сыну Своему» и «Доступ к Отцу нам дан через Иисуса Христа» показывают движение спасения от Отца через Сына в Духе Святом и возвращение человека к Отцу через Сына. Автор перечисляет все, что дано Христу: власть, суд, царство, жизнь, Церковь, откровение и спасительное посредничество. Христос оказывается центром как Божьего действия к человеку, так и человеческого приближения к Богу.

Тема суда над Христом рассматривает Голгофу как процесс, в котором обнаруживается отношение различных групп к Спасителю: религиозных вождей, политической власти, народа, учеников, женщин, разбойников и небесного Отца. За этим следует размышление о целесообразности крестного подвига. Авраменко показывает, что без креста не было бы прощения, оправдания, мира с Богом, освобождения от власти греха, рождения Церкви и надежды воскресения. Крест у него не является лишь одним из предметов христианского учения; это точка, из которой заново определяется вся реальность. Позднейшие страницы неоднократно возвращаются к вопросу о том, на каком уровне относительно креста находится верующий, сколько раз он должен духовно «умереть и воскреснуть», как сораспятие Христу становится принципом преображения характера и служения.

После христологического ядра первый раздел расширяется в сторону богопознания и пастырского учения о Божьем отношении к человеку. Темы «Высоты и глубины Божии» и «Где начало берет свое начало?» вновь подчеркивают трансцендентность Творца, однако за ними сразу следуют страницы о Божьем сожалении, милости, заботе о вдовах и сиротах, личном предстоянии перед Ним и встрече «лицом к лицу». Такой переход важен: непостижимый Бог не превращается в абстрактный абсолют, а открывается как видящий, слышащий, сострадающий и вступающий в личные отношения. «Очи Господа» символизируют всеведение, суд, охрану и внимание к праведным. «Воля Божия — высший закон бытия» показывает, что послушание не является произвольным религиозным дополнением к жизни, а соответствует глубочайшей структуре сотворенного порядка. «Бог дает нам покой» различает покой тела, души, совести, сознания и сердца; его источником оказывается не отсутствие испытаний, а вселение Бога в человека. Милость рассматривается как основание прощения, спасения, служения и надежды.

Завершающие темы первого раздела систематизируют Божьи действия в Церкви: призвание, рождение свыше, освящение, обучение, исправление, наделение дарами, руководство, защита, утешение и приготовление к вечности. Бог изображается Вседержителем, имеющим власть над природой, историей, народами, телом и духом человека, ангельским миром и будущим судом. Страница с лаконичным названием «Все» собирает формулы Божьей полноты: все от Бога, все через Него, все Им существует, все возвращается к Нему. Далее уточняется, что Божьи дары поступают к человеку посредством двух сопряженных действий — благодатной инициативы свыше и принимающего, отвечающего действия веры. Христос ведет к Отцу, человек призывается избрать Бога, а перечень библейских имен показывает многообразие способов, которыми единый Бог открывает Себя. Последние страницы говорят о Божьей радости о спасенных и даже о том, что Бог «хвалится человеком», то есть благоволит к верному слуге и свидетельствует о нем. Так первый раздел движется от метафизической безначальности к заветной близости: Бог, которого невозможно охватить разумом, становится Богом, живущим со Своим народом.

Второй раздел, занимающий большую часть книги, озаглавлен «Христианская жизнь» и начинается с призыва «Покайтесь и веруйте в Евангелие». Это программная страница всего практического блока. Автор напоминает, что Христос и апостолы проповедовали Евангелие, что Дух Святой прославляет Христа и что христианская вера должна быть именно евангельской. Особенно выразительна формула: «Апостолы благовествовали не Библию, а Христа через Библию». Она могла бы стать эпиграфом ко всему тому: Писание для Авраменко не является самодостаточным объектом интеллектуального почитания, а служит богодухновенным свидетельством, ведущим к живому Господу. Рядом появляется другая итоговая формула: «Принцип новой жизни, согласно Евангелию: “Все во всем — Христос!”» Тем самым практическая часть не отходит от догматики, а стремится показать ее жизненное осуществление.

Первые темы раздела посвящены обращению и борьбе. Автор объясняет торжество зла человеческим грехом, неверием, пассивностью праведных и временным попущением Божиим, но отказывается видеть в нем окончательную победу. «Остаточные явления греховной природы Адама» описывают продолжающееся действие плоти в возрожденном человеке. За этим следует перечень духовного вооружения: вера, истина, праведность, молитва, Слово Божие, трезвение, сопротивление дьяволу и пребывание во Христе. Страницы «Один, одна, одно» и «Преимущество Нового Завета над Ветхим» собирают новозаветные утверждения о едином Боге, одном Господе, одной вере, одной надежде, одной Церкви и одном спасении. «Отвратитесь и обратитесь» показывает покаяние как двойное движение: отказ от греха и поворот к Богу. «Обладатели и обладаемые» различает человека, владеющего дарами и ответственностью, и человека, которым владеют грех, страх, страсть или сатана. «Как нам нужно относиться ко Христу» связывает веру с любовью, послушанием, пребыванием, поклонением и следованием.

Темы о вечной участи — «Где будешь вечность проводить?» и «Куда летим?» — возвращают образ движения, заданный в начале книги. Земная жизнь изображается как полет или путь с неизбежным местом назначения. Отсюда практические вопросы: как победить «запинающий грех», как не умолкать в свидетельстве, как перейти от потребительства к творческому служению. Автор различает поверхностный уровень проповеди, сообщающий человеку, что Христос спасает от наказания, и более глубокий, раскрывающий участие в жизни, смерти и воскресении Христа. Предостережение не строить стены духовного дома «из соломы» направлено против поверхностной религиозности, не укорененной в учении и характере Спасителя. Источник спасения помещается исключительно во Христе, но спасение должно стать базисом новой жизни, а не только гарантией будущего избавления.

Страницы о «духовной идеологии», желаниях и готовности к восхищению задают программу внутреннего формирования. Христианин должен проверить, какими идеями он живет, чего желает, насколько его стремления соответствуют Божьей воле и готов ли он к встрече с Господом. Далее автор спрашивает, от чего и для чего человек спасен. Спасение понимается не только как освобождение от ада, вины, греха и власти дьявола, но как призвание к святости, служению, плодоношению, богопознанию и участию в спасении других. Отсюда провокационные заглавия: «Спасенные являются спасителями людей», «Спасаемые Богом должны спасать самих себя», «Спасение не от дел, но чтобы спастись, нужно ли что-то делать?» Авраменко не отрицает благодатного основания спасения, но настойчиво защищает необходимость покаяния, веры, крещения, пребывания во Христе, борьбы с грехом и верности. В теме «Однажды спасен — навеки спасен?» он принимает эту формулу лишь при условии продолжающегося послушания и пребывания в Новом Завете. Это придает его сотериологии серьезность и нравственную напряженность, хотя соотношение оправдания, освящения, церковных установлений и окончательного спасения не всегда разграничивается достаточно ясно.

Церковно-служебный блок начинается вопросом «Где Церковь соединяется со Христом?» и продолжается темами о домостроителе благодати, домостроительстве Божием и инструментах служения. Церковь соединяется со Христом через веру, Духа Святого, Слово, крещение, вечерю, молитву и послушание. Домостроителем называется человек, которому доверены дары, время, истина, материальные средства и попечение о других. Автор перечисляет качества такого служителя: верность, мудрость, чистоту, трудолюбие, смирение, ответственность и способность созидать, а не разрушать. «Хронический духовный младенец» изображается как человек, долго пребывающий в зависимости, не умеющий различать добро и зло, избегающий ответственности и питающийся только простейшими истинами. Ему противопоставлен наследник Христов, кругозор которого охватывает Церковь, погибающих, Божье Царство и вечность. Схемы «Школы и уровни постижения жизни», «Место за место» и «Каждый спасенный — попечитель спасаемых» показывают рост как переход от пассивного получения к служению и ответственности. Поэтому призыв «Богу нужны работники» звучит не как административная мобилизация, а как следствие экклезиологии тела Христова.

Следующий цикл исследует нравственный и психологический облик верующего. Лицемерие и человекоугодничество противопоставляются жизни перед лицом Бога. Размышление о степенях достоинства напоминает, что христианская ценность человека основана не на социальном положении, но на творении, искуплении и призвании, хотя награда и ответственность различаются. Терпение и долготерпение рассматриваются сначала как свойства Бога, затем как качества Его детей. Схема духовных координат помогает человеку определить, движется ли он к зрелости, стоит на месте или возвращается назад. Автор различает греховную тревожность и ответственную заботу, призывает радоваться в Господе и утверждает, что Бог «живет среди славословий». Страницы «Подлинное христианство христоцентрично» и «Вся духовная реальность олицетворена» выражают наиболее характерную мысль Авраменко: «Безликой, абстрактной, самосущей жизни, спасения, блаженства не существует. Все Божие — личностно». Истина, жизнь, святость, любовь и победа не просто сообщаются Христом как внешние дары, но имеют в Нем свое живое средоточие.

Из этого христоцентризма выводятся темы самоотречения и духовного питания. Молитва «Спаси меня Ты от меня» направлена против самовластия падшего «я». «Благо за благо» раскрывает ответную благодарность человека на Божью благость. Слова Христа о вкушении Его плоти и крови истолковываются прежде всего духовно — как принятие Его слова, веру, пребывание, усвоение Его характера и жизнь Им. «Как можно питаться Христом» перечисляет молитву, Писание, участие в церковной жизни, размышление о кресте и исполнение воли Божией. «Начинайте с буквы “о”» призывает начинать с обращения, освящения, отречения, ответственности и отдачи. Предостережение не следовать за большинством подчеркивает, что истина не определяется количеством сторонников. Тема «Невозможно» собирает человечески невозможные задачи, становящиеся возможными Божьей силой, а вопрос «Перешел ли ты из смерти в жизнь?» требует не формального исповедания, а видимых признаков любви, веры и нового поведения.

Темы ежедневной дисциплины, отделения от мира, терпения, зрелого мышления и братства со Христом развивают эту линию. Вера должна осуществляться «каждый день, каждое утро, каждый вечер и каждую ночь». Отделение понимается не как изоляция, а как принадлежность Богу и нравственная инаковость. Автор различает уровни мышления — плотское, душевное, младенческое, духовное, зрелое — и связывает зрелость со способностью видеть целое, различать главное и принимать ответственность. Верующие называются братьями и сестрами Христа не по природе, а по благодатному усыновлению и исполнению воли Отца. Вопрос «Почему вы не удивляетесь?» направлен против привыкания к чуду спасения: рождение свыше, принятие Духа, доступ к Богу и надежда славы не должны становиться банальностью.

С середины книги темы приобретают еще большую энциклопедическую широту. Прошедшее, настоящее и будущее рассматриваются в свете смерти и воскресения Христа. Образ пшеничного зерна раскрывает закон духовного воспроизводства: жизнь, отданная Богу, приносит подобный себе плод. Успех первоапостольской Церкви объясняется молитвой, силой Духа, простотой благовестия, взаимной любовью, жертвенностью и сосредоточенностью на Христе. «Разрушение обителей» предупреждает о грехе, разрушающем тело, семью, церковь и внутреннее присутствие Божие. В теме о реализме богопознания Авраменко предостерегает и от внешней религиозности, заменяющей живого Бога обрядами, и от мистической экзальтации, заменяющей Писание субъективными видениями; центральным и безопасным направлением он называет ориентацию на Иисуса Христа. Это весьма здравое пастырское равновесие между формализмом и религиозным субъективизмом.

Дальнейшие рассуждения охватывают духовные смерти и воскресения, Божье благоволение, взаимодействие индуктивного и дедуктивного методов, власть установленных Богом пределов, исцеление больных, вопрос о «прибыли» для Бога и апофатическую тему «Чего у Бога нет?». Автор говорит, что Бог не нуждается в материальном приобретении, но ищет плода, верности и спасенных людей. Отношение к самому себе должно соединять смирение, трезвую самооценку, заботу о теле и душе и отказ от эгоцентризма. Затем рассматривается отношение к опасным и разрушительным верующим, а также супружеская этика. Муж призван любить, обеспечивать, хранить верность и относиться к жене как к сонаследнице благодатной жизни; жена — уважать, поддерживать и участвовать в созидании семьи. Несмотря на традиционность ролевой модели, автор старается возложить нравственные обязанности на обе стороны, а не только потребовать подчинения от женщины.

Темы убеждения и внушения, преувеличения и преуменьшения показывают интерес автора к механизму воздействия на сознание. Убеждение должно опираться на истину, разум и свободное принятие, тогда как внушение может стать инструментом манипуляции. Преувеличение и преуменьшение искажают действительность и ведут к неправильным решениям. Вопрос «Зачем?» заставляет исследовать мотивы поступков, а таблица противоположности Божеского и греховного человеческого естества сопоставляет любовь и ненависть, смирение и гордость, истину и ложь, милость и жестокость. За этим следуют темы Божьего хранения, слез, подлинности обращения, приготовления народа к пришествию, вечной будущности святых и разнообразия служений. Эсхатология Авраменко не предназначена для вычисления дат; она служит нравственной мобилизации, требуя святости, бодрствования и готовности.

Последняя треть книги представляет собой широкую духовно-нравственную энциклопедию. «Рецидив греха» анализирует возвращение к уже оставленному злу; «Грехи духа, души и тела» пытаются распределить падения по уровням человеческого состава; «Вышли, шли, но не пришли» описывает людей, начавших путь веры, но не достигших цели. Тема о незначительном предупреждает, что малые компромиссы производят большие последствия. Рассуждение об образе и подобии Бога связывает разумность, нравственность, творчество и способность к отношениям с Творцом. Далее следуют страницы о могущественном благовестии, различных видах служения словом и вопросе «Какого Христа ты проповедуешь?». Автор выступает против проповеди Христа, сведенного к культурному символу, моральному учителю, благотворителю или средству земного благополучия. Ему важно возвещать распятого, воскресшего, царствующего и грядущего Господа. Он также спрашивает, что следует искать прежде — Царство или Царя, — и отвечает, что Царство нельзя отделить от личного общения со Христом. Показательна смелая формула: «Небо нам дает Отец как приложение ко Христу»; при всей ее риторической резкости она точно выражает неприятие потребительской религиозности, которая хочет получить спасение без Самого Спасителя.

Темы освобождения от земных привязанностей, сокровенных процессов внутренней жизни, превосхождения обстоятельств, сосредоточения и рассредоточения, главного и второстепенного вновь показывают педагогический талант автора. Он умеет превращать сложные духовные процессы в запоминающиеся образы: внимание может собираться вокруг Христа или рассеиваться в суете; обстоятельства могут подавлять человека или стать материалом веры; второстепенное способно занять место главного. Страница о нравственной основе поступков требует оценивать не только действие, но намерение и внутренний источник. Серия «Если…», «К чему или к кому ты привязан?», «Что или кого ты ищешь и почему?» переводит богословие в форму самоиспытания. Христианин проверяет не абстрактную правильность мировоззрения, а реальные центры своего желания.

В темах «Постоянство изменений», «Муки духовного рождения», «Дастся и приумножится» и «Стратегия веры» духовная жизнь описывается как длительный процесс. Изменение неизбежно, но оно может быть ростом или деградацией; новое рождение имеет кризисное начало и последующее болезненное формирование; верность в малом ведет к расширению ответственности; вера нуждается в цели, средствах, терпении и практическом действии. «Субботство народа Божия» переносит центр субботнего покоя с календарного обряда на пребывание во Христе. Таблица действующих и недействующих членов общины противопоставляет служащих, молящихся, жертвующих и созидающих тем, кто остается наблюдателем. Далее следуют предостережения против запутывания других, духовной неподвижности, маскирующейся внешней активностью, и пристрастия к титулам и прозваниям.

Финальные темы становятся одновременно более разнородными и более полемичными. Сопоставление ямы и горы продолжает вертикальную символику падения и восхождения. «Под видом» разоблачает зло, принимающее форму добра, духовности, смирения или ревности. Перечень деяний оставляющих Бога рисует последовательность от охлаждения до открытого отступничества. Страница об усилении служителей через «спаренность» напоминает библейскую практику посылания по двое. Следуют рассуждения о сходстве и различии людей, многозначности предлога «пред», служении ангелов, правильности духовных оценок, нищете и минимализме, суетности земного бытия и библейских образах человека. Особое внимание уделено тем, кто переживает духовную засуху, склонен к ропоту или попадает в многообразные заблуждения. Тема «Не веровавшие верующие» разоблачает людей, сохраняющих религиозное имя без доверия Богу, а призыв к «перевороту в сознании» направлен против стереотипного мышления, неспособного увидеть полноту новозаветной жизни. Последние страницы требуют осознания собственного духовного уровня, напоминают о будущем отчете и завершаются рассуждением об отношении христианина к дьяволу. Автор предостерегает от страха, паники и признания победы врага, призывая видеть в кресте знамя уже совершившейся победы. Заключительная фраза звучит как итог всей книги: «Победа всегда находится на стороне Бога, на стороне Церкви Христа!»

Наибольшую пользу этот труд способен принести проповедникам, руководителям домашних групп, преподавателям воскресных и библейских школ и зрелым мирянам, которые уже знакомы с основными положениями христианской веры и нуждаются в тематическом материале для дальнейшего самостоятельного изучения. Каждая страница может стать основой беседы, проповеди или серии вопросов для самоиспытания. Особенно полезна книга людям с визуально-схематическим типом мышления: стрелки, круги, уровни, таблицы, противоположности и последовательности помогают увидеть отношения между понятиями, которые в обычном сплошном изложении могли бы остаться незамеченными. Студент богословия может использовать труд как указатель к большому числу библейских текстов, но только при условии, что затем самостоятельно исследует каждый стих в контексте. Для начинающего верующего книга может оказаться одновременно вдохновляющей и трудной: ее духовная направленность ясна, однако плотность ссылок, терминов и категорических формулировок предполагает сопровождение наставника. Специалисту по истории русскоязычного протестантизма она интересна как свидетельство формы церковного богословия начала XXI века, соединяющей библейский максимализм, проповедническую риторику, схематическое мышление и настороженность к обрядовости, либерализму и пассивной религиозности.

Сильнейшей стороной книги является ее последовательный христоцентризм. Авраменко не позволяет христианской жизни превратиться в самостоятельную моральную программу. Спасение, святость, служение, познание, радость, покой, победа и будущее Церкви постоянно возвращаются к личности и делу Христа. Не менее ценно соединение доктрины и практики: учение о безначальности Бога приводит к смирению, учение о кресте — к самоотречению, учение о Церкви — к служению, эсхатология — к готовности, благодать — к благодарности и ответственности. К достоинствам относится и пастырская прямота. Автор не скрывается за отвлеченным языком, а задает читателю вопросы: куда он идет, что ищет, кому принадлежит, чем занят, готов ли встретиться с Богом. Его богословие обращено к совести и требует решения.

Высокой оценки заслуживает также масштаб библейской памяти автора. Он свободно соединяет тексты Пятикнижия, пророков, Псалтири, Евангелий, апостольских посланий и Откровения, выявляя повторяющиеся мотивы и создавая богатый материал для тематического исследования. Наглядность иногда достигает настоящей педагогической выразительности: схемы времени и вечности, духовных координат, уровней роста, движения к небу или от Бога, связи Христа и Церкви способны надолго закрепить основную мысль. Авраменко также проявляет здравую настороженность как к холодному формализму, так и к бесконтрольной мистике; подчеркивает добровольность новозаветного служения; требует личной ответственности служителей; противостоит потребительскому представлению о спасении и напоминает, что Евангелие дает человеку не только небесную участь, но новую жизнь уже сейчас.

Вместе с тем основной метод книги является источником ее главной слабости. Тематическая цепочка библейских ссылок нередко заменяет экзегезу. Стихи извлекаются из различных исторических, литературных и заветных контекстов и размещаются рядом как равнозначные подтверждения заранее сформулированной идеи. При таком подходе легко потерять различие между повествованием и заповедью, образом и догматическим утверждением, уникальным апостольским событием и универсальной церковной нормой. Огромное число ссылок производит впечатление полноты доказательства, но само по себе количество текстов не гарантирует точности истолкования. Для академического богословия книге недостает анализа ключевых слов, жанров, исторической ситуации, логики отдельных посланий и взаимодействия разных библейских свидетельств.

Отдельные космологические и естественно-научные утверждения выходят далеко за пределы того, что способны подтвердить приведенные тексты. Рассуждения о первоначальных «пылинках Вселенной», образовании воды из водорода и кислорода, происхождении неорганической материи из воды и специальном создании микроорганизмов ради процессов разложения представляются не библейской экзегезой, а умозрительной реконструкцией. Подобные утверждения не укрепляют учение о творении, а делают его зависимым от частных и недостаточно обоснованных научных представлений. Гораздо убедительнее книга звучит там, где остается в собственно богословской области: утверждает зависимость мира от Творца, разумность творения, человеческое достоинство, повреждение грехом и надежду обновления.

Догматической осторожности требуют некоторые христологические и тринитарные формулировки. Автор ясно исповедует Троицу и Божество Христа, однако иногда язык «олицетворения», «отождествления» и всеобъемлющего представительства становится недостаточно точным. Мессианское имя «Отец вечности» не следует истолковывать как смешение Сына с личностью Небесного Отца; единство действия Отца, Сына и Духа не отменяет их ипостасного различия; пребывание Христа в верующем не означает растворения границы между Творцом и творением. Сам Авраменко, вероятно, не намерен отрицать эти различия, но его афористический язык нуждается в сопровождении более точной догматической терминологии.

Столь же взвешенного прочтения требует учение о Ветхом и Новом Заветах. Справедливо утверждая превосходство Нового Завета и невозможность оправдания делами закона, автор слишком часто описывает закон Моисеев почти исключительно отрицательно — как немощный, смертоносный и отмененный. Между тем апостол Павел одновременно называет закон святым, праведным, добрым и духовным; проблема заключается не в зле Божьего закона, а в человеческом грехе и в ограниченной функции Синайского Завета в истории спасения. Более точным было бы говорить о завершении прежнего заветного порядка во Христе, исполнении его образов и преобразовании нравственного требования в жизни Духа, а не о простой замене плохого закона хорошим.

В сотериологии книга плодотворно противостоит дешевой благодати, но временами недостаточно различает основание спасения и его плоды. Покаяние, вера, водное крещение, послушание, святость, служение и стойкость перечисляются столь тесно, что читатель может не понять, какие из них являются средством принятия дара, какие — церковным свидетельством веры, а какие — необходимым плодом уже совершившегося оправдания. Формула вступления в завет через водное крещение нуждается в пояснении, чтобы крещение не было воспринято как самостоятельная спасительная причина. Условное принятие утверждения «однажды спасен — навеки спасен» также требует диалога с различными протестантскими учениями о сохранении святых, отпадении и уверенности в спасении. Автор занимает практически серьезную позицию, но не разбирает возражения и не формулирует систематически связь Божьей сохраняющей благодати с человеческой верностью.

Некоторые пастырские страницы о демоническом воздействии нуждаются в особенной осторожности. Авраменко верно предостерегает от панического страха перед дьяволом, подчеркивает победу Христа и описывает навязчивые хульные мысли как возможный инструмент духовного обвинения. Однако рекомендации относительно одержимости и изгнания духов могут быть опасны при некритическом применении. Психические расстройства, травма, депрессия, тревожность и навязчивые состояния не должны автоматически истолковываться как бесовское присутствие. Церковное попечение в таких случаях требует совместного духовного, медицинского и психологического различения. Схожим образом семейные, социальные и личностные проблемы нельзя полностью исчерпать подбором стихов и нравственным увещанием.

Наконец, энциклопедическая широта труда оборачивается фрагментарностью. После сильных первых блоков о Боге, Христе, кресте и спасении книга постепенно превращается в собрание весьма разнородных тем, между которыми не всегда прослеживается строгая композиционная необходимость. Повторяются одни и те же тексты, понятия и призывы; некоторые заглавия более эффектны, чем точны; терминология «идеологии», «формул жизни», «духовных координат» и «законов бытия» используется свободно и не получает устойчивого определения. В книге отсутствуют библиография, указание на богословских собеседников, подробное предисловие о принципах отбора текстов и обсуждение альтернативных толкований. Поэтому пользоваться ею как окончательным справочником по догматике было бы неразумно.

И все же эти ограничения не отменяют значительности замысла. «Библейские истины в тематическом и схематическом выражении» — искренний и масштабный труд церковного наставника, желающего, чтобы Писание перестало быть для верующих собранием разрозненных цитат и стало картой всей жизни перед Богом. Книга наиболее убедительна не тогда, когда пытается вывести из Библии естественно-научные конструкции или решить сложный догматический вопрос одной цепочкой стихов, а тогда, когда вновь и вновь направляет человека ко Христу, кресту, покаянию, святости, служению и вечности. Ее следует читать не как замену тщательной экзегезе и систематическому богословию, а как богатый сборник тематических импульсов, каждый из которых необходимо проверять контекстом Писания и развивать в диалоге с церковной традицией. При таком использовании четвертый том Авраменко способен принести реальную пользу: он пробуждает богословское воображение, заставляет увидеть практические последствия веры и напоминает, что христианская истина, по глубочайшему убеждению автора, не является безличной системой. Ее начало, содержание, путь и цель заключены в живом Иисусе Христе.