Включение биографии Ванги в серию «Жизнь замечательных людей» само по себе является знаком времени. Книга, вышедшая в 2018 году, адресована читателю, для которого имя болгарской провидицы давно стало частью массовой культуры: о ней снимают телепередачи, публикуют «ежегодные предсказания», ее фотографии продаются как талисманы, а в Рупите, где она прожила последние годы, ежегодно приезжают тысячи паломников и туристов из Болгарии, Македонии и России. На этом фоне Виктория Балашова, автор ряда биографий в серии ЖЗЛ, ставит перед собой непростую задачу. В предисловии она прямо говорит, что в ее книге «нет громких разоблачений» и отсутствуют «новейшие» предсказания, якобы случайно найденные автором; ее цель — показать жизнь Ванги как «интереснейший калейдоскоп событий», а ее характер — как пример стойкости, мужества и бесконечного терпения. Главная проблема, которую автор решает, — отделить реального человека от мифа, созданного почитателями, журналистами и, как убедительно показывает книга, государственной пропагандой социалистической Болгарии. Метод Балашовой — сочетание исторического очерка с критическим анализом источников: она постоянно сопоставляет свидетельства родственников, прежде всего сестры Любки и племянницы Красимиры Стояновой, с публикациями болгарских биографов, указывает на противоречия, на позднейшие «ретуши» биографии, на хронологические несоответствия. Автор занимает позицию доброжелательного, но трезвого наблюдателя, который не стремится ни доказать, ни опровергнуть сверхъестественные способности героини, а сосредоточен на ее человеческой судьбе. Для христианского, и в частности для богословски внимательного читателя, книга представляет особый интерес по другой причине: она дает богатый фактический материал для размышления о природе прорицаний, о духовной цене «дара», о соблазне оккультизма в обществе, лишенном живой веры, и о том, как Церковь может и должна относиться к подобным явлениям.
Первая часть книги охватывает годы с 1911 по 1942 и открывается главой «Струмица. Начало». Автор подробно описывает македонский городок, который в начале XX века постоянно переходил из рук в руки — от Османской империи к Болгарии, затем к Сербии и Югославии, — и эпоху, которая «началась, продолжалась и закончилась переменами». Уже в рассказе о рождении девочки Балашова показывает, как реальное событие обрастает легендой: почитатели связывают его с бурей и молнией, тогда как скептики замечают, что перед нами рождение «самого обыкновенного ребенка в бедной крестьянской семье». Во второй главе, «Маленькая Ванга. Испытания начинаются», рассказывается о недоношенной, слабой девочке, о ранней смерти матери, о бедности семьи Пандевых, о детских играх, в которых поклонники задним числом усматривают признаки дара. Автор тонко замечает, что Ванга никогда не предсказывала собственной судьбы: жизнь диктовала ей свои законы. Заслуживает внимания и то, как Балашова сопоставляет рассказы позднейших биографов о детских «видениях» и «ангелах» с воспоминаниями племянницы, которая ни о чем подобном не упоминает и рассказывает лишь о том, как маленькая Ванга любила играть «во врача», делая другим детям компрессы из трав.
Третья глава, «Ново-Село. Буря», посвящена событию, которое станет поворотным: семья переезжает к дяде, где живет в услужении, и в 1923 году двенадцатилетняя Ванга попадает в страшный смерч, после которого постепенно теряет зрение. Балашова критически разбирает различные версии этого события и отмечает, что после смерти мужа Ванги и ее поступления на государственную службу многое в ее биографии выглядит так, словно историю жизни провидицы решили «подретушировать». Четвертая глава, «Дом слепых. Первая любовь», рассказывает о самом светлом периоде жизни Ванги — трех годах в школе для слепых в сербском Земуне, где она научилась читать по Брайлю, вязать, вести хозяйство и где встретила первую любовь. Именно в Земуне, как подчеркивает автор, Ванга получила те навыки самостоятельной жизни, которые позволили ей выжить в последующие десятилетия, и именно оттуда она вынесла воспоминание о счастье, которое больше никогда не повторится. Отдельные страницы автор посвящает основателю школы Велько Рамадановичу, подвижнику педагогики для слепых, чья жизнь, по ее словам, «еще ждет своего исследователя», — и это один из самых трогательных эпизодов книги.
Пятая глава, «Возвращение домой», рассказывает о том, как после смерти мачехи Ванга вынуждена вернуться в Струмицу, где ее ждут голодные братья и сестра и обессилевший отец. Здесь она прощается со своей первой любовью, школой и мечтой о замужестве. Глава заканчивается рассказом о видении 1941 года, когда тридцатилетняя Ванга впадает в транс и сообщает, что к ней явился всадник, повелевший ей «предсказывать жизнь и смерть». Балашова трезво замечает, что популярная легенда о предсказании Вангой Второй мировой войны не выдерживает критики: в 1941 году война уже шла. Шестая глава, «Вторая мировая. Общая боль и скорбь», показывает трагедию войны на Балканах, к Ванге начинают приходить женщины, разыскивающие пропавших мужей и сыновей, и здесь же рассказывается о ее замужестве с Димитром Гуштеровым, человеком слабым, безвольным и покорным судьбе, которого она, однако, сумела полюбить.
Вторая часть, охватывающая 1942–1962 годы, рассказывает о жизни в Петриче. Автор дает подробный исторический очерк этого города, описывает переезд Ванги и ее сестры Любки в ветхий дом, нищету, болезнь Димитра, вернувшегося с фронта больным малярией, удочерение девочки, казнь брата Васила немцами как партизана. Глава «Годы безмолвия» посвящена установлению коммунистической власти в Болгарии и первым годам официального неприятия деятельности провидицы, которую власти рассматривали как шарлатанство; автор упоминает, что Ванга, предположительно, провела полгода в тюрьме в 1952–1953 годах. Здесь же Балашова формулирует одну из главных мыслей книги: никого никогда толком не интересовало собственное состояние Ванги — устала ли она, как себя чувствует; все несли к ней только свою боль и свои проблемы. Глава «Очередной „царь“» разбирает одно из самых знаменитых «пророчеств» Ванги, связанное с болгарским царским домом, и предваряется любопытным лингвистическим отступлением о македонском языке, родном для провидицы. Глава «Печальный итог» завершается смертью Димитра от цирроза печени в 1962 году и горьким выводом автора: отсутствие зрения всегда мешало прорицательнице объективно оценивать ситуацию, люди будут ее обманывать, пользоваться ее способностями, а она так и не сможет «увидеть» правду.
Важное место во второй части занимает исторический фон, который автор рисует подробно и, что особенно ценно для христианского читателя, не обходит стороной судьбу Церкви. Балашова рассказывает, как после 1944 года новая власть национализировала промышленность и банки, установила монополию на торговлю и взяла под полный контроль Болгарскую православную церковь: в 1948 году экзарх Стефан I, отказавшийся принять политику компартии в отношении Церкви, был удален в изгнание, а в 1949 году Церковь по новому законодательству оказалась под контролем партии. Автор упоминает и о еще более жестокой участи других исповеданий: пятнадцать пасторов евангельских протестантских церквей были арестованы и осуждены по обвинению в шпионаже, а несколько католических священников казнены как «агенты Ватикана». Эти страницы, хотя и написаны бегло, помогают понять, почему в стране, где церковная жизнь была задавлена, а пасторы и священники сидели в тюрьмах, именно слепая провидица из Петрича стала для многих людей единственным доступным источником «духовного» утешения и ответа на вопросы о жизни и смерти.
Третья часть, 1962–1981, посвящена «государственному» периоду. После смерти мужа Ванга пытается уйти в монастырь, но эта попытка оказывается неудачной: она не может жить одна, а толпы людей у дверей не дают ей покоя. Глава «Как стать сотрудником научно-исследовательского института» рассказывает о том, как в 1967 году пятидесятипятилетняя малообразованная провидица становится штатной сотрудницей Института суггестологии при Министерстве народного просвещения, созданного Георгием Лозановым, а плата за ее сеансы начинает поступать в государственную казну. Автор подробно разбирает научные эксперименты над Вангой, в том числе исследование Величко Добриянова, и отмечает, что их результаты до сих пор остаются единственным более или менее достоверным источником для суждения о ее способностях. Балашова связывает «проект Ванга» с интересом к паранормальным явлениям, который в годы холодной войны проявляли и социалистические страны, и США. Глава «Последняя любовь» показывает, как улучшение материального положения сочеталось с полной утратой свободы: сеансы стали платными, деньги шли в казну, а сама провидица оказалась под постоянным наблюдением. Главы «Тодор Живков в эпоху Вангелии Гуштеровой» и «Дочь Людмила Живкова» рисуют портрет болгарского коммунистического руководителя и его дочери Людмилы — министра культуры, увлекавшейся рериховской «Живой этикой», восточной мистикой и оккультизмом, которая на протяжении нескольких лет была для Ванги «и подругой, и дочкой». Автор не скрывает, что эта дружба, по крайней мере со стороны Живковой, носила характер делового сотрудничества: Ванга помогала привлекать на сторону Людмилы представителей советской элиты, а та снабжала провидицу «клиентами». Глава «„Смерть ей не была уготовлена“» рассказывает о загадочной смерти Людмилы Живковой в 1981 году, которую Ванга, по свидетельствам, не смогла или не захотела предотвратить, и о том, что после ее смерти вокруг провидицы остались люди, для которых речь шла уже о крупных деньгах.
Особого внимания заслуживает то, как Балашова изображает связь Ванги с Людмилой Живковой. Дочь всесильного руководителя страны, министр культуры, человек широкой образованности и больших амбиций, Живкова была увлечена восточными учениями, теософией и рериховской «Живой этикой» и пыталась соединить их с официальной идеологией в некий «культурный проект» новой Болгарии. Для христианского читателя эта история весьма поучительна: она показывает, что атеистическое государство не только не исключало оккультизма, но и охотно использовало его, а в определенных кругах партийной элиты эзотерика заменяла собой и марксистскую догму, и вытесненное из жизни христианство. Ванга в этой системе оказалась одновременно и «научным объектом» Института суггестологии, и источником государственного дохода, и символом своеобразной национальной духовности, удобной для власти именно потому, что она не была связана с Церковью. Автор очень точно передает двусмысленность положения провидицы, которой, по ее словам, не нравилась роль «придворной провидицы», но которая уже не могла остановиться. Эти страницы напоминают о словах Писания о «князе власти воздушной», действующем в «сынах противления» (Еф. 2:2), и о том, что духовный вакуум никогда не остается пустым: там, где отвергнут Бог, место Его занимают иные силы.
Четвертая часть, 1981–1996, рассказывает о последних годах жизни. Глава «Родственники и завещание» посвящена болезненной теме денег Ванги и тяжбам ее родных, а также ее горькому разочарованию в людях: «Всё это зло в человеке... — говорила она. — Помни, хороших людей не бывает». Глава «Новая эра. Рупите» описывает перестройку в Болгарии, переезд Ванги в местность Рупите у потухшего вулкана с термальными источниками и ее жизнь там, включая любовь к македонской кухне и гостеприимство. Глава «Несколько знаменитостей в гостях у пророчицы» с иронией разбирает легенды о визитах к Ванге известных людей, в том числе советских и российских политиков, и показывает, что многие из этих историй не подтверждаются. Глава «Фонд и храм Ванги» посвящена самому спорному эпизоду: строительству церкви Святой Петки Болгарской в Рупите, которую, по словам Ванги, повелела ей построить явившаяся ей святая. Автор показывает, что этот храм и вопрос о почитании Ванги расколол болгарскую церковную общественность на два лагеря: одни категорически выступали против строительства храма «имени Ванги» и против признания ее святой, другие занимали более мягкую позицию. Наконец, глава «Об одиночестве и последних днях жизни» рассказывает о болезни, о людях, которые обманывали и использовали ее, и о словах самой Ванги, которые автор приводит как ключ к ее судьбе: «Нет-нет, я не могу быть святой... я мученица, какая я святая. Я мученица». В послесловии Балашова подводит итог: биография Ванги — это рассказ о тяжелой жизни незрячей женщины, которая вынуждена была начать предсказывать, чтобы заработать на хлеб, а к концу жизни разуверилась в людях и умерла одинокой. Книга снабжена хронологией и обширным списком литературы и источников, включая болгарские издания и интернет-ресурсы.
Следует сказать и о том, как книга построена и написана. Балашова выбрала строго хронологическую композицию, разделив жизнь героини на четыре периода, каждый из которых соответствует важному историческому этапу: османско-сербско-болгарская Македония начала века, война и становление социализма, расцвет «государственной» славы провидицы при Живковых и, наконец, перестройка и последние годы в Рупите. Такое построение позволяет читателю ясно увидеть, как личная судьба Ванги переплеталась с историей ее народа. Автор часто вступает в диалог с другими биографами и с почитателями провидицы, приводит противоречащие друг другу версии событий и оставляет читателю возможность самому сделать выводы. Особенно ценны свидетельства родственников, прежде всего племянницы Красимиры Стояновой, жившей с Вангой под одной крышей, которые автор считает наиболее объективными, хотя и не скрывает, что и они не свободны от пристрастности. Тон книги сочувственный, но не восторженный; автор позволяет себе и иронию, особенно в разделах, разоблачающих легенды о визитах к Ванге знаменитостей и о ее «предсказаниях», которые при ближайшем рассмотрении оказываются либо позднейшими выдумками, либо пересказами, неверно датированными.
Кому будет полезна эта книга? Прежде всего широкому кругу читателей, которые слышали о Ванге и хотят узнать о ней правду, освобожденную от мистификаций желтой прессы: книга Балашовой дает трезвую, документально обоснованную картину. Во-вторых, историкам и всем, кто интересуется историей Болгарии и Македонии XX века, социалистического лагеря и того, как тоталитарные режимы использовали «паранормальные» явления в своих целях. В-третьих, и это, пожалуй, главное, пастырям, катехизаторам, преподавателям апологетики и сектоведения, а также христианским консультантам, которым приходится говорить с людьми, увлеченными гаданиями, экстрасенсорикой и «предсказаниями». Книга позволяет показать, что за привлекательным мифом о «доброй бабушке-провидице» скрывается трагическая судьба человека, которого «дар» не сделал счастливым, а лишь превратил в объект эксплуатации со стороны государства, родственников и окружения. В-четвертых, тем, кто изучает феномен народной религиозности на православном Востоке, где почитание святых, вера в чудеса и обращение к прорицателям нередко смешиваются в сознании людей. Наконец, книга будет полезна русскоязычным верующим, которые на собственном опыте или в своих семьях сталкиваются с «культом Ванги»: многие наши соотечественники, особенно старшего поколения, до сих пор относятся к ней с благоговением, и спокойная, основанная на фактах биография может стать хорошим поводом для бережного и честного разговора об этом. Студентам богословских учебных заведений, изучающим историю Церкви в странах социалистического лагеря, книга также даст немало сведений о положении православных, католиков и протестантов в коммунистической Болгарии.
Сильные стороны книги несомненны. Прежде всего это честность и трезвость автора. Балашова не поддается соблазну сенсационности, последовательно отделяет документальные свидетельства от легенд, указывает на хронологические несоответствия, на позднейшие «улучшения» биографии, на сомнительность многих популярных «пророчеств». Во-вторых, книга возвращает героине человеческое лицо: перед нами не загадочная пифия, а незрячая женщина, пережившая сиротство, голод, болезнь, смерть близких, одиночество и унижения, сохранившая при этом стойкость, юмор и способность к состраданию. В-третьих, большая заслуга автора — исторический контекст: читатель узнает много нового о Македонии и Болгарии первой половины XX века, о Балканских войнах, о судьбах школы для слепых в Земуне, о политической жизни социалистической Болгарии, о семействе Живковых. В-четвертых, особенно ценны главы о государственной эксплуатации Ванги: Институт суггестологии, контроль спецслужб, использование провидицы для привлечения иностранных гостей и для «мягкой силы» Людмилы Живковой показаны с документальной убедительностью. Наконец, трогательны страницы, посвященные людям, которые были к Ванге по-настоящему добры, — учителям в Земуне, некоторым родственникам и немногим верным друзьям.
Вместе с тем книга вызывает ряд серьезных вопросов, прежде всего богословского характера. Первое и главное возражение состоит в том, что автор принципиально уклоняется от вопроса о природе «дара» Ванги. Позиция «нейтрального» биографа, который не утверждает и не отрицает сверхъестественного, вполне понятна для светской книги, но для христианского читателя этот вопрос не может быть безразличным. Священное Писание однозначно оценивает гадания и прорицания: «Не должен находиться у тебя... прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это» (Втор. 18:10–12). В Деяниях апостолов рассказывается о служанке в Филиппах, одержимой «духом прорицательным», которая говорила правду о Павле и его спутниках и приносила большой доход своим господам, — и апостол изгнал из нее этого духа во имя Иисуса Христа (Деян. 16:16–18). Сам факт того, что прорицания иногда сбываются, с точки зрения Писания не доказывает их божественного происхождения. Описанное в книге видение «всадника», повелевшего Ванге «предсказывать жизнь и смерть», ее рассказы о «голосах» и о «невидимых существах», ее общение с умершими, которое многие свидетели описывали, — все это требует, по слову апостола Иоанна, «испытывать духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4:1). Балашова, к сожалению, не дает читателю никакого инструмента для такого испытания и даже не излагает официальную позицию Православной Церкви по этому вопросу с той полнотой, которую он заслуживает.
Нельзя не отметить, что сама книга содержит материал, который позволяет поставить эти вопросы с особой остротой. Балашова приводит слова Ванги о том, что ее дар «от Бога», что Бог лишил ее зрения, но дал ей «другие глаза», которыми она видит «и видимый, и невидимый» мир; рассказывает со слов близких, что провидица будто бы слышала голос Иоанна Златоуста, а также что она сама «крестила» детей — по ее словам, более тысячи — в разных городах Болгарии, на лужайке перед домом и в построенном ею храме. Автор проницательно замечает, что подобные утверждения стали звучать лишь после перестройки, когда вера в Бога снова стала разрешенной и даже модной, и что тогда к «всаднику», ангелам и душам умерших, которые прежде «помогали» Ванге, прибавились Господь и апостолы. Это наблюдение очень важно: оно показывает, как оккультная практика может облекаться в христианские одежды, используя имена святых и церковные обряды, не меняя при этом своей сути. Для пастырей и катехизаторов такие страницы книги могут стать отправной точкой для серьезного разговора о различении духов и о том, почему Церковь не может признать прорицание формой христианского служения, сколько бы набожных слов его ни сопровождало.
Отдельно стоит сказать о врачевательской стороне деятельности Ванги, которой автор также уделяет внимание. Балашова показывает, что значительная часть «целительских» советов провидицы представляла собой обычную народную медицину — отвары трав, компрессы, льняное семя от кашля, — знания, которые Ванга, по всей видимости, унаследовала от бабушки, выходившей ее недоношенным младенцем. Такая трезвая оценка помогает отделить реальную житейскую мудрость деревенской женщины от мистического ореола, который позднее окружил каждое ее слово. Вместе с тем именно соединение народного врачевания с прорицанием и «ясновидением» придавало ее советам в глазах посетителей сверхъестественный авторитет, и здесь вновь возникает вопрос об источнике этого авторитета, который книга оставляет открытым.
Второе возражение связано с тем, как автор описывает религиозность Ванги и строительство храма в Рупите. Балашова показывает, что Ванга называла себя верующей, почитала святую Петку, мечтала побывать в Иерусалиме и Риме, построила храм. Однако то, что сама книга рассказывает о ее близости к Людмиле Живковой, увлекавшейся «Живой этикой» и «Белым братством», об интересе к ней оккультистов и экстрасенсов всего мира, о ее «видениях» святых, которые давали указания, не согласующиеся с церковной практикой, — все это ставит под вопрос возможность отождествления ее деятельности с православной духовностью. Автор фиксирует раскол болгарской церковной общественности, но не анализирует богословских аргументов сторон. Между тем это и есть самый важный вопрос для христианского читателя: может ли человек, практикующий прорицание и общение с духами, быть святым, и что означает строительство храма, который в народном сознании становится «храмом Ванги»?
Третье возражение касается образа, который в итоге складывается у читателя. Стремясь вызвать сочувствие к героине — сочувствие, безусловно, заслуженное, — автор порой невольно романтизирует ее образ. Предисловие говорит о Ванге как о примере «стойкости, мужества и бесконечного терпения», о «национальной героине», и для массового читателя такая подача может стать еще одной формой легитимации ее деятельности. Между тем трагедия Ванги, как ее показывает сама книга, состоит именно в том, что ее «дар» не принес ей ни счастья, ни мира, ни подлинной любви окружающих; люди шли к ней не за Богом, а за знанием будущего, и это знание, даже когда оно казалось верным, не исцеляло ни их, ни ее. Здесь книга подходит к глубокой духовной правде, но не высказывает ее до конца.
Четвертое возражение — методологическое. Книга не содержит ссылочного аппарата в строгом смысле: цитаты из воспоминаний родственников и других источников, как правило, приводятся без указания точного места, а список литературы, наряду с серьезными исследованиями, включает популярные издания и многочисленные интернет-ресурсы сомнительной надежности. Повествование местами перегружено историческими отступлениями — о македонском языке, о биографии Людмилы Живковой, о болгарской политике, — которые, при всем их интересе, уводят от главной героини. Наконец, стиль книги неровен: научно-популярные пассажи соседствуют с эмоциональными риторическими вопросами и разговорными интонациями, что не всегда соответствует серьезности темы.
С богословской точки зрения книга Балашовой может быть прочитана как невольное, но очень убедительное свидетельство о том, к чему приводит духовная жажда, утоляемая из ложных источников. Ванга жила в обществе, где официальный атеизм лишил людей доступа к Церкви, к таинствам, к пастырскому окормлению, и именно поэтому толпы людей — от простых крестьян до партийных руководителей и советских знаменитостей — шли к слепой женщине в надежде узнать свое будущее, найти пропавших родных, получить исцеление. Этот духовный голод был вполне реальным, но отвечали на него не Слово Божие и не Церковь, а прорицательница, которая сама страдала и умерла в разочаровании. Слова Ванги «хороших людей не бывает» звучат как горький итог жизни, в которой не нашлось места для благодати. Христианский читатель вспомнит в этой связи слова Христа: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28) — и задумается о том, как важно, чтобы Церковь сама была местом, куда люди могут прийти со своей болью, не нуждаясь в прорицателях.
Особо следует отметить и пастырское измерение этой книги. Ванга, как показывает Балашова, была женщиной, которую с детства окружали лишения и одиночество; ее «служение» людям было, по-видимому, искренним, и многие посетители уходили от нее утешенными. Однако сама она так и не обрела утешения, а ее последние годы прошли в окружении людей, видевших в ней источник дохода. Эта история напоминает о том, что ни сверхъестественные способности, ни популярность, ни даже желание помогать другим не заменяют личных отношений с Богом. Апостол Павел пишет: «Если я имею дар пророчества, и знаю все тайны... а не имею любви, — то я ничто» (1 Кор. 13:2). Трагедия Ванги — это трагедия человека, вокруг которого было много людей, но мало любви, и которому, при всей его «прозорливости», не хватило той надежды, что дается лишь верой во Христа.
При всех высказанных оговорках биография Ванги, написанная Викторией Балашовой, — добросовестная и полезная книга. Она разрушает многие мифы, показывает реальную человеческую судьбу за образом «великой провидицы» и дает богатый материал для размышления о духовной жизни народов Восточной Европы в XX веке. Христианскому читателю стоит читать ее с ясным сознанием библейской оценки прорицаний и с состраданием к героине — состраданием, которое не переходит в одобрение ее практики. Именно в таком прочтении книга может принести настоящую пользу: она предостерегает от увлечения оккультным, показывает его духовную цену и напоминает, что подлинное знание о будущем человека и мира дано не прорицателями, а Тем, Кто есть Альфа и Омега, начало и конец.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!