Небольшая книга Ричарда А. Беннета «Пища для веры», вышедшая по-русски в 1998 году в петербургском христианском обществе «Библия для всех» по заказу миссии «Обетование Миру», принадлежит к тому огромному потоку переводной евангельской литературы, который хлынул на постсоветское пространство в девяностые годы и во многом сформировал духовный облик целого поколения новообращённых. Чтобы верно оценить её, важно сразу отличить автора от его однофамильцев: речь идёт не о Ричарде Беннетте, бывшем католическом священнике, известном полемикой с Римом, а о британском по происхождению евангелисте и библейском учителе, который, как следует из самой книги, уверовал в девятнадцать лет в Англии через служение Стивена Олфорда, был пастором-помощником в одной из баптистских церквей Лондона, а затем более сорока пяти лет вместе с женой Дороти проповедовал в Северной Америке, Европе и Африке, преподавал на конференциях и в библейских колледжах и два десятилетия вёл радиоуроки, транслировавшиеся «Трансмировым радио» и Дальневосточной радиовещательной корпорацией. Книга задумана как продолжение его чрезвычайно успешной евангелизационной брошюры «Ваши поиски Бога», разошедшейся, по словам автора, тиражом свыше двух миллионов экземпляров на двадцати семи языках. Если первая книга приводила читателя к обращению, то вторая ставит перед собой задачу провести его от духовного рождения к духовной зрелости. Круг рекомендателей, собранный на первых страницах, сам по себе красноречиво описывает богословскую среду автора: здесь шотландский пастор Уильям Стил из Абердина, англиканский епископ Честерский Майкл Боген, основатель «Часовни на Голгофе» Чак Смит, майор Ян Томас, президент канадского Христианского и миссионерского союза Арнольд Кук, профессор Уитона Джон Грейшн, а вступление написано самим Стивеном Олфордом. Это широкая, межконфессиональная британско-американская евангельская среда, наследница традиции кесвикских конференций и учения о «глубокой христианской жизни», для которой главными темами были пребывание во Христе, сораспятие с Ним, исполненность Духом и ежедневное «тихое время» с открытой Библией.
Главная проблема, которую решает Беннет, сформулирована им предельно ясно уже в первой главе: многие христиане годами остаются духовными младенцами, потому что не умеют питаться Словом Божьим, а потому предпочитают читать книги о Библии вместо самой Библии и подменяют живое общение с Богом либо религиозной активностью, либо накоплением сведений. Автор подчёркивает, что его книга написана не для того, чтобы объяснять Писание, а для того, чтобы научить читателя читать его так, чтобы находить объяснения в нём самом. Метод его аргументации не систематический и не экзегетический в академическом смысле; это метод пастырского наставничества, в котором короткое библейское обоснование неизменно соединяется с живой иллюстрацией из жизни автора, его друзей и известных служителей прошлого, от Уэсли и Беньяна до Хадсона Тейлора, Чарлза Стадда, Освальда Чэмберса и Корри тен Бум. Сам Беннет снимает с себя претензию на учёность и задаёт тон всей книге признанием, что он пишет «не как специалист, а как голодный, говорящий другому голодному: „Я знаю, где можно взять хлеб“». Важная деталь структуры, заявленная в предисловии, состоит в том, что каждая глава завершается вопросами для самоконтроля, которые автор сравнивает с медицинским обследованием: болезненная реакция на прикосновение указывает, какой орган нуждается в лечении. Завершает каждую главу и гимн или стихотворение из английской евангельской традиции, переведённое на русский язык.
Первая глава, «Ежедневная радость», строится на контрасте двух историй, полученных автором почти одновременно: письма кенийских служителей о рождении дочери и известия о смерти двадцатиоднолетней девушки, которая так и осталась в развитии младенцем. Этот контраст становится притчей о церкви, где множество людей десятилетиями не вырастают из духовного детства, хотя Бог даёт достаточно пищи для роста. Библия здесь понята как пища, и Беннет настаивает, что её чтение должно быть не обязанностью, а наслаждением, к которому Бог приглашает словами Исаии о водах и хлебе, не требующих серебра. Противопоставляя «пищу для ума» и пищу для веры, автор вводит центральное понятие книги, которое определяет всё её содержание: «Общение — это двусторонний разговор с нашим живым Господом». Бог говорит через Слово, человек отвечает Ему молитвой, и потому истинная молитва для Беннета есть молитва, основанная на Библии, то есть использующая точные слова Писания и связывающая их с тем, что лежит на сердце. Эпизод с Иисусом Навином у Иерихона, встретившим вождя воинства Господня, который не был ни на стороне Израиля, ни на стороне врагов, служит иллюстрацией того, что в молитве мы не привлекаем Бога на свою сторону, а склоняемся перед Ним и настраиваемся на Его планы.
Вторая глава, «Голова и сердце», развивает эту мысль через различение двух уровней восприятия Писания. Беннет вспоминает северокенийских пасторов, многие из которых, уже будучи рукоположенными, не имели собственных Библий; вручив им Писание, он учил, что благословение наступает лишь тогда, когда Слово переходит из рук в голову, а из головы в сердце. Трогательная история его юного друга Боба Флинта, рабочего парня, научившегося питаться Словом без всякой церковной среды, свидетельствовавшего в казарме и погибшего в авиакатастрофе по пути на миссионерское служение, показывает этот путь в его полноте: из рук в голову, из головы в сердце и из сердца в сердца других людей. Существенно, что автор не противопоставляет знание и опыт грубо: в разделе о «голове» он настойчиво советует пользоваться наставлением благочестивых пасторов и комментариями, приводит слова Уильяма Стила о пастыре, который обязан кормить овец, даже если они того не хотят, подчёркивает важность членства в поместной церкви и предлагает восходящий к Майлзу Кавердейлу набор вопросов для изучения текста: кто говорит, кому, какими словами, когда, где, с какой целью и в связи с каким контекстом. Однако в разделе о «сердце» звучит предостережение о знании, не применённом к жизни, и здесь автор формулирует, пожалуй, самую проницательную мысль книги, рождённую из его студенческого опыта: «Я открыл, что легче быть судьей в отношении Слова Божьего, чем позволить Слову Божьему быть судьей для меня». Студентам библейских колледжей он повторяет, что они изучают Библию не ради познания Библии, а ради познания Бога, давшего её, и делает вывод, что общение с Господом, не приводящее к вере, послушанию, исповеданию греха и поклонению, нельзя считать плодотворным.
Третья глава, «Готовясь к молитве», самая обширная и, по сути, богословски насыщенная часть книги, посвящена условиям, без которых общение невозможно. Начинается она с указания на Духа Святого как единственного подлинного Учителя, ссылкой на обетование Христа о Духе истины и на слова Иоанна о помазании, пребывающем в верующих; рядом стоит образ Джона Уэсли, встречавшегося с Богом в четыре часа утра. Автор советует найти уединённое место и определённое время, сравнивая подготовку к чтению с ежедневным собиранием манны, и затем последовательно разбирает внутренние предпосылки общения. Коленопреклонение, подкреплённое примерами Христа в Гефсимании и Павла в Милете и Тире, рассматривается как полезное, хотя и не обязательное выражение смирения, поскольку Богу важнее расположение сердца, чем поза. Доступ к престолу благодати основан на совершённой жертве Христа, и здесь Беннет даёт запоминающееся различение: милость означает, что Бог не даёт нам заслуженного, благодать означает, что Он даёт незаслуженное. Далее следует тонкое разграничение родства и близости: рождённое свыше дитя Божье не перестаёт быть сыном, но грех разрушает близость общения. Цитируя Беньяна о том, что грех удаляет от Библии, а Библия удаляет от греха, автор требует конкретной, а не оптовой исповеди, при которой грех называется так, как называет его Писание: не невинным обманом, а ложью, не фантазией, а похотью. Здесь же звучит характерная для всей книги полемическая нота: «Наша проблема не в „комплексе вины“, а в реальной вине, поэтому нам нужен свет Его присутствия, а не психологическая болтовня и человеческие оправдания». Очищенная совесть даёт дерзновение, позволяющее отражать обвинения сатаны кровью Агнца. Следующее условие выводится из Первого послания Петра: прежде чем возлюбить чистое словесное молоко, нужно отложить злобу, коварство, лицемерие, зависть и злословие, каждое из которых автор кратко истолковывает, иллюстрируя прощение как акт воли свидетельством Корри тен Бум. Наконец, самое глубокое препятствие общению автор видит в эгоцентризме, который вслед за Чэмберсом называет притязанием на «мои права на меня самого». Письма миссионерки из Японии и христианского лидера из Гонконга противопоставляют западное христианство самосовершенствования и успеха азиатскому опыту участия в страданиях Христа. Ответ на эгоцентризм Беннет ищет в небесной перспективе, иллюстрируя её потрясающей историей матери, потерявшей ночью сына в автокатастрофе и начавшей благодарить Бога вопреки опустошённому сердцу, пока Дух не наполнил его миром, а затем в учении о сораспятии со Христом. Особенно ценен краткий разбор Рим. 8:13, где автор, опираясь на греческую грамматику, показывает, что действительный залог указывает на активное участие верующего, упоминание Духа на то, что лишь Он умерщвляет плотские дела, а настоящее время на непрерывность этого процесса; притча о судье, который выносит смертный приговор, но не приводит его в исполнение сам, передаёт эту мысль о взаимодействии человека и Духа с редкой наглядностью.
Четвёртая глава, «Время общения», переходит от условий к практике. Размышление над Словом сравнивается с жвачкой коровы, многократно пережёвывающей пищу, а пример человека, уверовавшего в семьдесят лет и успевшего к восьмидесяти трём прочитать Библию тринадцать раз, призван убедить, что ни возраст, ни образование не служат препятствием. Сердцевину главы составляет система вопросов к прочитанному тексту, которую автор получил от своего духовного наставника и которая стала для него второй натурой. Одни вопросы требуют ответа послушания: есть ли здесь повеление, грех, хороший или дурной пример; другие требуют ответа веры: есть ли обетование, на которое нужно уповать, или предостережение, которому нужно внять; третьи ведут к поклонению, спрашивая о новой мысли об Отце, Сыне и Духе; четвёртые раскрывают замыслы противника. Раздел о послушании опирается на слова Чэмберса о том, что проникновение в истину даёт не изучение, а послушание, и на рассказ о Стадде, проведшем ночь над Новым Заветом и отмечавшем заповеди, которые он исполнил и которые нарушил. В разделе о вере Беннет предлагает образ двух троиц «сестёр»: веры, зависимости и смирения против неверия, независимости и гордости, а также формулирует важное равновесие: «Обращать внимание на Божьи обетования и игнорировать Божьи предостережения не значит „жить по вере“, это значит „умирать в своих фантазиях“». Раздел о поклонении предостерегает от подмены поклонения эмоциональным возбуждением и определяет истинное поклонение как сосредоточение ума и сердца на Христе, явленном в Слове. Наконец, раздел об оружии Слова различает оборонительную стратегию духовной брани, образцом которой служит троекратное «написано» Христа в пустыне, и наступательную, понимаемую прежде всего как молитва за неверующих, ум которых ослеплён богом века сего. Именно здесь Беннет высказывает мысль, особенно близкую арминианскому читателю: озеро огненное приготовлено для диавола и ангелов его, а не для человечества, за которое умер Христос; и здесь же звучит образ проигранной шахматной партии, в которой побеждённый противник лишь оттягивает признание поражения до того часа, когда будет скован.
Пятая глава, «Фактор веры», открывается притчей о человеке, перебрасывающем через бурную реку бумажного змея на тонкой бечёвке, к которой затем привязываются всё более толстые верёвки, пока не протянется прочный канат: так слабая начальная вера укрепляется слушанием Слова. Автор подробно разбирает заменители веры, которыми может стать даже жертвенное служение, верность церковным программам, преданность пастору и стремление к исчерпывающему знанию Библии, и настаивает, что эффективность христианской жизни определяется не количеством энтузиазма, а тем, является ли вера её движущей силой. Опираясь на Евр. 11:6, он показывает связь веры с угождением Богу, а в последнем разделе главы раскрывает три пути, которыми мир препятствует вере, давая им меткие определения: похоть плоти как удовольствие без ответственности, похоть очей как обладание без ответственности и гордость житейская как власть без ответственности. Шестая глава, «Время говорить», связывает личное общение с благовестием и начинается рассказом о человеке, который не мог свидетельствовать о Христе, пока не покаялся в домашней тирании, после чего весь следующий день не мог перестать говорить людям об Иисусе. Беннет отвергает понимание свидетельства как заученного плана спасения и деятельности агента по распространению Благой Вести и формулирует принцип, освобождающий от ложного бремени: «Ваше дело оставаться верным Ему и говорить о Нем другим, а плод — это Его дело». Глава богата автобиографическими эпизодами из профессиональной, социальной и духовной жизни молодого автора: уличные проповеди после закрытия пивных, вымытый им пол ради разговора с уборщицей, двадцать первый день рождения с приглашённым проповедником, велосипедный прицеп с патефоном и пластинками Бева Ши, с помощью которого группа юношей вновь открыла запертую деревенскую методистскую церковь. Итогом становится тезис, что, оставаясь только в голове, Библия может сделать человека человеком Слова, но не человеком Духа, тогда как подлинная духовность невозможна без Слова.
Седьмая глава, «Плод или огонь», обращает взгляд читателя к судилищу Христову. История друга автора, шведского бизнесмена Бенгта, десять дней ожидавшего смерти у обломков миссионерского самолёта на Аляске и увидевшего, что значительная часть его церковной деятельности была делом плоти, то есть деревом, сеном и соломой, ведёт к различению престола суда для верующих и Великого белого престола, на котором будут судимы неверующие. Образ белых страниц, то есть дней, очищенных кровью Христа от греха, но оставшихся пустыми, и рассказ о семидесятиоднолетнем старике в больнице, оплакивающем растраченную жизнь, подводят к сильной молитве молодого Беннета о том, чтобы его душа не была спасена при погубленной жизни. Восьмая глава, «Придите, обедайте», которую Олфорд во вступлении выделил как особенно полезную, начинается с завтрака воскресшего Христа на берегу Галилейского моря и затем позволяет читателю буквально подслушать утреннее общение автора с Богом над первой главой Второго послания к Коринфянам. Беннет предварительно описывает групповую форму такого чтения, воспринятую от английского евангелиста Тома Риса: совместная молитва, чтение вслух, тридцать секунд молчания над каждым стихом, свидетельство о том, что Дух сказал сердцу, и молитва-ответ. Затем он открывает свои собственные заботы того утра, тяжёлую хроническую болезнь Дороти, планы осеннего служения, нестабильность в Кении, вину перед родственниками, и показывает, как стихи о Боге всякого утешения, о скорбях, посланных, чтобы надеяться не на себя, о содействии молитвы и о том, что все обетования Божьи во Христе суть «да» и «аминь», рождают в нём покаяние, благодарение, ходатайство и мир, хотя конкретные ответы на вопросы ещё не получены. Книга завершается приложением, где собраны вопросы для общения и для изучения Библии.
Аналитически оценивая аудиторию этой книги, следует признать, что наибольшую пользу она принесёт тем, для кого и была написана: новообращённым и молодым христианам, которые только учатся ежедневному чтению Писания и молитве. Для них Беннет предлагает не теорию, а простой, воспроизводимый и библейски обоснованный навык, а вопросы к тексту дают надёжный каркас, не позволяющий чтению выродиться ни в механическое исполнение нормы, ни в произвольные мистические переживания. Не меньшую ценность книга имеет для пасторов, наставников и руководителей малых групп, занятых ученичеством: восьмая глава с описанием метода Тома Риса представляет собой готовую модель для домашней группы, где нет сильного учителя, а вопросы для самоконтроля легко превращаются в основу наставнических бесед. Студентам богословия книга полезна как напоминание о той опасности, которую автор сформулировал применительно к себе самому: изучать Библию как предмет, оставаясь её судьёй, а не подсудимым. Читателям, ищущим интеллектуальных ответов на апологетические или догматические вопросы, равно как и специалистам по истории церкви, книга мало что даст, хотя для последних она может служить характерным документом британской кесвикской духовности и тех переводных изданий, через которые эта духовность входила в жизнь евангельских церквей бывшего Советского Союза.
Среди сильных сторон книги прежде всего следует назвать её последовательную библейскую насыщенность: почти каждая мысль опирается на конкретный текст, а основной её замысел, научить человека самого читать Писание, а не довольствоваться книгами о нём, вполне соответствует баптистскому принципу личной ответственности верующего перед Словом. Чрезвычайно удачно выстроено равновесие между знанием и опытом: автор не впадает в антиинтеллектуализм, ценит пасторское учение, комментарии и контекстуальный анализ, но неустанно напоминает, что цель всего этого есть встреча с Богом и послушание Ему. Учение об освящении изложено зрело: разбор Рим. 8:13 и притча о судье и исполнителе избегают как пелагианского самоусилия, так и квиетистской пассивности, утверждая подлинное сотрудничество верующего с Духом, что весьма близко арминианскому пониманию благодати, действующей через свободный ответ человека. Требование конкретной исповеди, различение родства и близости общения, учение о небесной перспективе и благодарении как акте воли обладают подлинной пастырской глубиной и выдержали проверку опытом многих поколений. Вполне созвучны вере нашей общины и эсхатологические акценты книги: различение суда над верующими и Великого белого престола, учение о наградах и об испытании дел огнём, указание на краткость оставшегося сатане времени и живое ожидание того, что Господь может прийти скоро, хотя претрибулационная схема как таковая в книге не развита. Наконец, редкой честностью отличается восьмая глава, где автор не изображает себя образцом, а исповедует, что слишком часто лишь брал у своей больной жены и слишком редко приносил ей утешение; такая уязвимость делает книгу живым свидетельством, а не сухим пособием, и тесная связь общения с Богом и евангелизации предохраняет её от замкнутой на себе благочестивости.
Вместе с тем книга имеет ряд ограничений, о которых следует сказать прямо. Наиболее серьёзное из них касается герменевтики. Беннет утверждает, что молиться словами Библии значит быть уверенным, что молишься в соответствии с волей Божьей, и советует принимать каждое Божье обетование как адресованное лично читателю. Без существенных оговорок такой подход открывает путь к произвольному присвоению текстов, вырванных из их исторического и заветного контекста; для читателя, разделяющего диспенсационное различение Израиля и Церкви, это особенно чувствительно, поскольку многие обетования Ветхого Завета адресованы конкретному народу и конкретной эпохе. Вопросы Кавердейла, предложенные во второй главе, могли бы стать противоядием от этой опасности, однако в итоговом примечании автор прямо пишет, что такое изучение Библии каждый день не является жизненно важным, тогда как ежедневное общение абсолютно необходимо; в результате дисциплина толкования отделяется от благочестивого чтения, и новичок рискует слышать в тексте не Бога, а собственные ожидания. С этим связана и некоторая упрощённость центральной метафоры головы и сердца: шутливое замечание о том, что Дух переносит Слово на двадцать пять сантиметров ниже, удачно как проповеднический образ, но может поддержать у неподготовленного читателя представление о противоположности разума и духовности, против которого сам автор в других местах возражает.
Вызывают вопросы и отдельные полемические суждения. Пренебрежительные отзывы о психологической болтовне и замечание о том, что верующий, к сердцу которого прикоснулось Слово, меньше нуждается в семейных консультациях и семинарах, справедливы как предостережение против подмены покаяния терапией, но слишком обобщены и могут ранить тех, кто нуждается в серьёзной пастырской и профессиональной помощи. Рассказ о Бенгте, увидевшем в своей работе в церковных и миссионерских советах лишь дело плоти, убедителен как свидетельство, однако автор не даёт критериев, по которым можно отличить служение в силе Духа от служения в силе плоти, а потому у чувствительного читателя легко может возникнуть болезненная подозрительность к любому собственному труду. Учение о сораспятии и исполненности Духом изложено в кесвикском ключе и сосредоточено на внутреннем опыте отдельного верующего, тогда как церковное измерение жизни с Богом, общее богослужение, Вечеря Господня, взаимное увещание членов общины, остаётся почти не раскрытым, если не считать групповой формы чтения в последней главе. Мало сказано и о том, как читать различные жанры Писания, как строить план чтения обоих Заветов и как проходить периоды духовной сухости, когда чтение не приносит ощутимой радости. В тексте встречаются и спекулятивные места, например предположение, что перед искушением в пустыне Христос читал Второзаконие, или вольная перифраза слов Павла к Тимофею, а также фактические неточности: Корри тен Бум названа узницей Аушвица, хотя она и её сестра содержались в Равенсбрюке, а слова Павла о том, что все ищут своего, отнесены к церкви в Колоссах, тогда как они обращены к филиппийцам. Сомнение вызывает и с одобрением рассказанный эпизод уличной евангелизации, где один из участников намеренно играл роль оппонента, чтобы собрать толпу: благочестивая цель не делает такую уловку безупречной с точки зрения новозаветной этики искренности. Следует, наконец, отметить и недостатки русского издания, где поэтические переводы гимнов порой тяжеловесны и местами затемняют смысл оригиналов.
Тем не менее эти замечания не отменяют главного достоинства книги. «Пища для веры» не претендует на роль богословского трактата и не должна оцениваться как таковой; это пастырское руководство, написанное человеком, который много десятилетий жил тем, о чём пишет, и умеет передать другому не только знание, но и вкус к ежедневной встрече с Богом в Его Слове. Для поместной церкви, занятой ученичеством новообращённых, она может стать хорошим первым пособием, особенно если наставник дополнит её простыми уроками библейского толкования и восполнит то, что автор оставил в тени, учением о церкви и о трезвом различении обетований. Тогда приглашение воскресшего Господа на галилейском берегу, которым заканчивается книга, будет услышано читателем не как сентиментальный образ, а как ежедневный призыв к столу, где Слово становится пищей для веры, а вера становится жизнью, служением и свидетельством.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!