Поиск
Настройки
Тема

Блэкаби - Кинг - Познание Бога

Блэкаби - Кинг - Познание Бога
Это обзор книги «Блэкаби - Кинг - Познание Бога» Перейти к книге

Страница книги на сайте: https://esxatos.com/blekabi-king-poznanie-boga

Рабочая тетрадь Генри Блэкаби и Клода Кинга, вышедшая в 1990 году в издательстве LifeWay под названием Experiencing God: Knowing and Doing the Will of God и известная русскоязычному читателю как «Познавать и исполнять волю Божию», принадлежит к числу тех немногих книг, которые изменили духовный климат целой деноминации, а затем и далеко за её пределами. Генри Блэкаби (1935–2024), канадский южнобаптистский пастор, большую часть зрелого служения проведший в Саскатуне, где маленькая и почти угасшая Церковь Веры стала материнской для целой сети общин в прериях, индейских резервациях и университетских городах, к моменту выхода курса был советником агентств Южной баптистской конвенции по молитве и духовному пробуждению. Клод Кинг, специалист LifeWay по ученичеству, придал его пастырскому опыту форму двенадцатинедельного курса для малых групп. Чтобы понять, какую задачу решали авторы, нужно вспомнить американский евангелизм восьмидесятых годов: это было время расцвета движения «роста церкви», демографических исследований, программ, заимствованных у бизнеса, стратегического планирования и маркетинга. Церковь, по ощущению Блэкаби, научилась успешно действовать без Бога, а верующий научился спрашивать о Божьей воле так, будто речь идёт о карьерной консультации. В богословии водительства тогда же шёл спор между так называемой традиционной моделью, искавшей «точку в центре воли Божьей», и моделью мудрости, которую систематически изложил Гэрри Фризен в книге 1980 года и которая учила, что за пределами нравственной воли, открытой в Писании, верующий принимает решения, руководствуясь освящённым разумом и советом. Блэкаби предложил третий путь, который сам он считал возвращением к библейскому образцу: воля Божья не есть ни схема, которую нужно вычислить, ни область свободного выбора, а живое присутствие Того, Кто Сам есть Путь, и задача человека состоит не в том, чтобы составить план для Бога, а в том, чтобы увидеть, где Бог уже действует, и присоединиться к Нему.

Метод аргументации книги определяется её жанром. Перед нами не систематический трактат о водительстве и не экзегетический комментарий, а пастырско-аскетическое руководство, в котором каждая неделя открывается свидетельством из жизни общины автора, сопровождается стихом для заучивания и разбита на пять ежедневных уроков с упражнениями, ответами, вопросами для размышления и итоговыми «основными истинами» от первого лица. Авторы прямо предупреждают, что курс нельзя читать подряд, как обычную книгу, и что без малой группы читатель потеряет значительную часть задуманного. Богословский каркас всего построения составляют так называемые семь истин, вынесенные на оборот обложки: Бог всегда трудится рядом с вами; Он ищет постоянного, личного и живого общения любви; Он призывает присоединиться к Его труду; Он говорит Святым Духом через Библию, молитву, обстоятельства и церковь, открывая Себя, Свои намерения и Свои пути; Его призыв приводит к кризису веры; присоединение требует серьёзных перемен в жизни; наконец, человек познаёт Бога на опыте, когда повинуется Ему и Бог совершает через него Свой труд. Аргументация движется по концентрическим кругам: одни и те же сюжеты, будь то эпизод с Моисеем у горящего куста, болезнь дочери автора или история маленькой общины в Аллане, возвращаются в разных главах и всякий раз раскрываются глубже по мере продвижения по семи истинам. Герменевтическим центром служит Ин. 5:17, 19–20, где Сын говорит, что ничего не творит Сам от Себя, но творит то, что видит творящим Отца; к этому тексту книга возвращается трижды, и именно он даёт формулу, ставшую почти пословицей евангельского мира: смотри, где действует Бог, и присоединяйся к Нему.

Книге предпослано предисловие Клода Кинга, построенное как свидетельство о провале. Окончив семинарию в 1984 году, он отправился в Джорджию основывать церкви, изучил все «правильные» книги о росте церкви, строил грандиозные планы и за полтора года не добился ничего, кроме долгов и необходимости вернуться к родителям. После встречи с Блэкаби он перестал планировать и начал наблюдать, где Бог совершает Свой труд; через два года появилось шесть новых общин. Уже здесь задана основная антитеза всей книги: личная неудача человеческого замысла противопоставлена плодотворности «примыкания» к Божьему делу. Первая глава, «Воля Божья и ваша жизнь», начинается с истории о том, как небольшая ассоциация церквей в Ванкувере с годовым бюджетом в девять тысяч долларов решилась на служение во время всемирной выставки 1986 года, заложив в смету более двухсот тысяч, и получила больше, чем просила. Затем автор закладывает основание: суть вечной жизни, по Ин. 17:3, есть личное познание Бога, а потому курс предлагает не программу и не методику, а отношения с Личностью. Здесь же сформулирован принцип, который будет постоянно звучать в книге: опыт и традиции не могут считаться абсолютной истиной и должны рассматриваться в свете Писания. Пастырски точно звучит ответ, который Блэкаби даёт людям, ссылающимся на собственные переживания: «Я не отрицаю ваш опыт, но лишь ставлю под сомнение ваше духовное объяснение его, поскольку оно противоречит тому, о чем говорит Слово Божие». Притча о фермере, который не дал заблудившемуся пастору карту, а сам провёл его, служит ключом к Ин. 14:6: Христос не обещал показать путь, Он назвал Себя Путём. Отсюда смена вопроса: правильно спрашивать не о Божьей воле для моей жизни, а о Божьей воле как таковой, то есть о том, что Бог намеревается совершить там, где я нахожусь. Иисус представлен как Слуга, и человеческое понимание служения, при котором слуга получает приказ и исполняет его самостоятельно, противопоставлено образу глины в руке горшечника. Разбор призвания Моисея по всем семи истинам подводит к мысли, что определяющим фактором была не Божья воля о Моисее, а Божья воля об Израиле, а напоминание о том, что Илия был человеком, подобным нам, и что Бог избирает немощное мира, снимает с читателя ложное убеждение, будто через него не может совершиться ничего существенного.

Вторая глава, «Взирая на Бога», развивает тему богоцентричности. Свидетельство о студенческом служении, которое церковь больше года безуспешно пыталась организовать по рекомендациям деноминации и которое возникло за три дня, как только община начала искать людей, в чьих сердцах уже трудится Бог, опирается на Рим. 3:10–11 и Ин. 6:44: никто не ищет Бога сам, и если человек ищет, значит, Бог уже действует. Автор утверждает, что центром всей Библии является Бог, что суть греха в том, что на Его место становится человеческое «я», а суть спасения в отречении от себя, и иллюстрирует это парами контрастных фигур, среди которых особенно поучителен царь Аса, сначала взывающий к Богу, а затем покупающий помощь Сирии. Божьи планы не совпадают с нашими: Моисей, убивший египтянина, заплатил за человеческий метод сорока годами изгнания. Подробный разбор шести правил Джорджа Мюллера для различения воли Божьей, прежде всего требования освободить сердце от собственной воли и искать водительства Духа только в согласии со Словом, вводит тему, которая станет главной для следующих глав. Четвёртый день посвящён утверждению, что Бог говорит Своему народу, и здесь книга совмещает строгие предостережения с очень сильными притязаниями. Автор отвергает требование знамений, поиск «верной формулы», гадание по наугад открытому стиху и особенно самоуверенное «у меня слово от Господа», напоминая, что ложно говорящий от имени Бога подлежит суду как лжепророк по Втор. 18:20–22. Положительный ответ дан через образ пастыря и овец: «Ключ к различению голоса Бога не является какой-то формулой. Это не какой-то метод, которого вы можете придерживаться. Способность различать голос Бога рождается в любви к Богу и близком общении с Ним». Завершается глава мыслью о том, что Божье слово всегда имеет цель, что момент, когда Бог заговорил, есть Его время, но исполнение может занимать годы, поскольку Бог воспитывает в человеке характер, соответствующий предназначению: от призвания Аврама до рождения Исаака прошло двадцать пять лет.

Третья глава, «Бог хочет отношений любви», открывается одним из самых личных свидетельств книги: шестнадцатилетняя дочь автора Керри заболела раком в тяжёлой стадии. Блэкаби пишет, что ни разу не усомнился в Божьей любви, потому что задолго до болезни принял решение, ставшее пастырским ключом ко всей главе: «какими бы не были окружающие меня обстоятельства, я буду смотреть на них не иначе, как сквозь тень креста». Крест и воскресение названы окончательным и совершенным выражением Божьей любви, и уже потом в книге будет рассказано о выздоровлении. Человек создан для общения любви, и автор сводит весь Ветхий Завет к Втор. 6:4–5, а всю христианскую жизнь ставит в зависимость от качества этих отношений. Высшая привилегия, по Блэкаби, состоит не в делании, а в том, чтобы быть любимым Богом. Четвёртый день, посвящённый Божьей инициативе в любви, интересен сотериологически: тексты о том, что нет ищущего Бога, о том, что никто не может прийти к Христу, если не привлечёт его Отец, и о том, что не мы избрали Его, соседствуют с образом Христа, стоящего у двери и стучащего, так что получается типичный баптистский синтез, в котором инициатива всецело принадлежит Богу, а отклик человека реален. Глава завершается утверждением, что христианство есть реальные, личные и практические отношения с Всемогущим Богом и что самое практичное в жизни и служении есть Его постоянное присутствие.

Четвёртая глава, «Любовь и Божье призвание», переходит от любви к послушанию. Через библейские имена Божьи, которые, по еврейскому пониманию, выражают характер и даются после событий откровения, автор объясняет само название курса: знание о Боге не может удовлетворить, Его можно узнать только на опыте. Послушание определено как внешнее выражение любви, а Божья воля как всегда наилучшая, поскольку исходит из любви, всезнания и всемогущества; заповеди, по образу автора, подобны указаниям проводника через минное поле, они не ограничивают, а защищают. Отсюда цепочка, которая станет одной из несущих конструкций книги: кто действительно познал Бога, тот полюбит Его, кто полюбил, тот поверит, кто поверил, тот будет послушен. Вторая половина главы возвращается к Ин. 5:17–20 и к утверждению, что Библия есть хроника Божьей деятельности, книга о Божьих делах, а не о людях. Важнейший практический раздел посвящён тому, как распознать Божий труд: только Бог привлекает людей к Себе, побуждает искать Его, открывает духовную истину и обличает в грехе, правде и суде, а потому интерес человека к духовным вопросам есть знак Его присутствия. Здесь же звучит предостережение против желания, чтобы Бог благословлял нас, но не трудился через нас.

Пятая и шестая главы, объединённые названием «Бог говорит», составляют богословское ядро курса. Пятая начинается рассказом о том, как в 1970 году от Церкви Веры в Саскатуне оставалось около десятка человек и как приглашение стать пастором ещё и в Принц Альберте положило начало целой сети общин. Автор показывает, что в Ветхом Завете Бог говорил многообразно, через ангелов, сны, видения, знамения и тихое веяние, но главное во всех случаях одно: человек знал, что это Бог, понимал сказанное и переживал встречу. Отвергнуты молитвы вроде просьбы остановить, если я заблуждаюсь, и упование на открытые и закрытые двери как перекладывание ответственности на Бога. Принципиально важно, что Блэкаби полемизирует с неназванным «популярным учением», согласно которому Бог не даёт прямых указаний, а направляет через данный Им разум, и утверждает, что Писание показывает Бога, всегда дающего прямые указания. По схеме Евр. 1:1–2 в ветхозаветную эпоху Бог говорил многообразно, в Евангелиях в Сыне, а ныне Духом, обитающим в верующем, причём встреча с Духом есть встреча с Богом. Четыре средства, через которые говорит Дух, то есть Библия, молитва, обстоятельства и церковь, трудно разделить, а Библия, по формулировке автора, описывает полное Божье откровение человечеству и может быть понята лишь через Духа. Понимание духовной истины не ведёт к встрече с Богом, оно уже есть эта встреча, и потому согласие с прочитанным без исполнения есть продолжение греха; пример с должником из Пс. 36:21, которому мало согласиться, но нужно исповедать и вернуть долг, показывает, как это работает. Молитва описана как двусторонний диалог, в котором сказанное Богом важнее сказанного нами, а иллюстрация с велосипедом, заранее купленным отцом и постепенно ставшим желанием сына, должна объяснить, как Дух направляет молитву к тому, что Бог уже приготовил.

Шестая глава начинается с признания автора в том, что он часто молился об одном, а получал другое, и с молитвы, рождённой чтением истории о расслабленном: если я прошу, а Ты хочешь дать больше, отмени мою просьбу. Далее речь идёт о Божьем молчании, которое автор, опираясь на историю Лазаря, толкует как возможность большего откровения, хотя иногда оно указывает на грех. Обстоятельства рассматриваются как средство, через которое Отец показывал Сыну Свои дела, и здесь подробно возвращается история болезни Керри, когда один и тот же стих из Ин. 11:4 пришёл одновременно в молитве и в письмах множества верующих. Автор даёт правила для трудных обстоятельств, главное из которых гласит, что истину нельзя определять, глядя на обстоятельства, а смотреть на них нужно из Божьей перспективы, и честно оговаривает, что человек может оказаться в положении Иова, когда Бог ничего не объясняет. Раздел о духовных памятниках, от камней из Иордана до Авен-Езера, учит видеть в каждом Божьем деянии продолжение прошлого с целью в будущем. Особенно значим заключительный день о церкви, где Блэкаби позволяет себе редкую для баптистской литературы самокритику: чрезмерный акцент на священстве каждого верующего привёл к утрате чувства корпоративной принадлежности, так что христиане думают, будто стоят перед Богом поодиночке и не ответственны перед общиной. Поместная церковь есть не часть тела, а само тело Христово, и вне его невозможно в полноте познать волю Божью о своём месте в нём; при этом нужда церкви не заменяет призвания, но и не должна игнорироваться.

Седьмая глава, «Кризис веры», открывается рассказом о финансовом комитете, который упрекнул пастора в том, что тот научил их ходить верой во всём, кроме бюджета, после чего община начала составлять бюджет с учётом того, что Бог намерен совершить. Кризис, через греческий корень, понят как момент решения и суда, поворотный пункт, на котором многие отказываются следовать за Богом, и это переживание не однократное, а повседневное. Вера противопоставлена видению: если человек ясно видит, как достичь цели, вера, скорее всего, не нужна. Ценно предупреждение, что прежде чем призывать семью или церковь к шагу веры, нужно убедиться, что действительно услышано слово от Бога. Центральный тезис главы сформулирован с подчёркнутой резкостью: «если задание, которое, как я чувствую, Бог мне поручает, мне по силам, то, скорее всего, оно не от Бога». Мир, по мысли автора, видит преданных христиан, но не видит Бога, потому что Его народ не решается ни на что, что под силу только Ему, и это объясняет, почему многие не идут ко Христу. Иллюстрации здесь многочисленны и почти все денежные, вплоть до чека ровно на ту сумму, на которую пастор-миссионер решил жить, и неожиданной выгоды от колебания курса канадского доллара. Тем важнее завершающий корректив по Евр. 11:32–40: одни герои веры видели победы, другие претерпели пытки и смерть, и все засвидетельствованы в вере, так что внешний успех не всегда свидетельствует о вере, а внешнее поражение не всегда говорит о маловерии.

Восьмая глава, «Посвящение жизни Богу», переведённая, судя по иной терминологии и обращению на «ты», другим переводчиком, говорит о второй поворотной точке: нельзя оставаться на месте и одновременно идти за Богом. Ной, Авраам, Моисей, Елисей, сжёгший мосты, апостолы и Сам Христос, обнищавший ради нас, противопоставлены богатому юноше, сделавшему богатство своим богом. Цену послушания платят не только сам верующий, но и его близкие: Блэкаби признаётся, что его дети росли почти без отца, хотя и оговаривает, что это не оправдание пренебрежения семьёй. Здесь же звучит важный экклезиологический мотив: Христос говорит через Свой народ, и руководитель, который после молитвы группы объявляет, чего хочет Бог, нарушает этот порядок. Пятый день содержит одну из самых запоминающихся притч книги, об автобусном служении, которое одна церковь начала по Божьему указанию, а тысячи других скопировали как метод и затем распродали автобусы. Вывод сформулирован с типографским нажимом: «"ЭТО" никогда не работает! Работает ОН! Метод никогда не был ключом к исполнению Божьих намерений. Ключ - ваши взаимоотношения с Личностью». Следование чужой программе вместо общения с Богом названо духовным прелюбодеянием, а богословие «говори и требуй», опирающееся на Мк. 11:24, отвергнуто как эгоцентричное. Ожидание Господа описано как деятельное: прося, ища и стуча, верующий продолжает исполнять последнее данное поручение.

Девятая глава, «Познание Бога через послушание», раскрывает седьмую истину в порядке: повинуетесь, Он совершает, вы познаёте. Послушание снова названо внешним выражением любви, а проблемы с послушанием диагностированы как проблемы с любовью; при этом звучат самые жёсткие формулы книги о том, что Божьи указания не следует обсуждать, и о рабе, у которого нет выбора. Притча о двух сыновьях учит, что послушание есть исполнение, а не обещание, и читателю предлагается начать с уже известной воли: заповедей, любви к врагам, Великого поручения. Трезво сказано и о том, что второго шанса иногда не бывает, а последствия греха остаются. Подтверждение, по Исх. 3:12, приходит после послушания, а не до него. Заключительный день построен как ответы на вопросы, которые обычно возникают у участников курса: почему Бог действует медленно, почему не даёт больших заданий, что делать, если двери закрыты, как отличить голос Бога от собственного или сатанинского. Особенно важно утверждение, что Божий замысел прежде всего касается отношений и что Бог не даёт одного повеления на всю жизнь, чтобы затем устраниться.

Последние три главы переносят всю систему в жизнь церкви. Десятая, «Божья воля и церковь», открывается историей вдовы Айвы Бэйтс, три месяца молившейся о незнакомом ей студенте, пока другой член церкви свидетельствовал ему, и вопросом, кто же привёл его ко Христу, на который дан ответ: церковь. Церковь определена как творение Христа, живое тело, а не здание или организация, связанное с Главой, состоящее из взаимозависимых членов и участвующее в деле примирения. Никто в одиночку не имеет полного понимания Божьей воли для поместной общины, и потому решения должны приниматься не пастором-посредником и не голосованием большинства, а совместной молитвой и ожиданием, пока Дух не убедит всех. Практика автора заключается в том, чтобы спрашивать не «кто за?», а кто чувствует, что Бог ясно ведёт, и при разделении мнений ждать почти единогласия. Пневматологически ценна мысль, что Дух дан не как способность или умение, а как Личность. Глава завершается учением о заветном членстве, о терпеливом отношении к впавшим в заблуждение и о внимании к тем, кого Бог приводит в общину, поскольку состав тела указывает на его призвание. Одиннадцатая глава, «Народ Царства», связывает общение со Христом и благовестие: невозможно быть в общении с Ним и не свидетельствовать, а каждая община есть центр мировой миссионерской стратегии. Истории лаосского беженца и индийского служения в Ванкувере иллюстрируют принципы Царства, раскрытые через притчи Мф. 13 и через понятие койнонии как теснейшего общения верующих с Богом и друг с другом, которое распространяется и на отношения между церквами без доктринального компромисса. Двенадцатая глава, «Продолжение общения с Богом», начинается рассказом о Саскатунском пробуждении, когда примирение двух дьяконов, шесть лет не разговаривавших друг с другом, стало началом многонедельных собраний, перешедших в храмы нескольких деноминаций. Разлад с братом указывает на разлад с Богом, и Божье средство от греха включает смирение, исповедание Богу и пострадавшим, покаяние и принятие обетования 1 Ин. 1:9. Четыре элемента койнонии, то есть любовь к Богу всем существом, покорность Его всевластию, реальное и личное познание Его и полная зависимость от Него, сопровождаются разбором угроз, от материализма до пасторского или дьяконского властолюбия. Ученичество совершается в теле, дисциплина по Мф. 18 понимается как проявление любви, а курс завершается духовным инвентарём со шкалами самооценки и молитвой Еф. 3:14–21.

Аудиторию книги определить нетрудно, но важно сделать это точно. Прежде всего это рядовые члены евангельских церквей, особенно те, кто прошёл путь обращения, но так и не научился жить в живом общении с Богом и воспринимает христианство как набор правил и мероприятий. Для них курс может стать подлинным пробуждением: он учит молиться не только о своих нуждах, читать Писание с ожиданием, вести духовный дневник, видеть в людях вокруг поле Божьего труда, связывать события жизни с молитвой. Второй круг составляют пасторы и служители, уставшие от программ и стратегий, заимствованных у менеджмента; книга возвращает их к вопросу о том, что делает в их городе Бог, и предлагает модель общинного различения, при которой пастор не является посредником воли Божьей, а снаряжает церковь. Для руководителей малых групп это готовый двенадцатинедельный инструмент. Для студентов богословия книга интересна иначе: как первоисточник южнобаптистской духовности конца двадцатого века, позволяющий понять, как евангельская среда соединяет мистику личного водительства с конгрегационалистской экклезиологией и миссионерским энтузиазмом. Наконец, для славянских церквей ЕХБ эта книга особенно близка по духу: акцент на «слове от Господа», совместной молитве, членском собрании, ожидании единодушия и готовности к жертве легко узнаётся в нашей традиции, и потому её охотно распространяли в постсоветском пространстве. Именно по этой причине тем, кто будет вести курс в общине, необходимо читать его с богословской зоркостью, о которой речь пойдёт ниже.

Сильные стороны труда очевидны и заслуживают высокой оценки. Первая и главная из них состоит в последовательной богоцентричности, которая служит действенным противоядием от активистского и прагматического евангелизма. Блэкаби напоминает, что Библия есть рассказ о Боге, а не о героях веры, что Бог не спрашивает человека, о чём тот мечтает сделать для Него, что инициатива в спасении, в служении и в молитве принадлежит Ему. Эта коррекция была необходима американским церквам, увлечённым ростом, и она не менее нужна нашим общинам, где служение нередко превращается в распорядок мероприятий. Вторая сильная сторона состоит в том, что приоритет Писания над опытом проговорён ясно и неоднократно: опыт должен истолковываться Словом, а не Слово опытом, Дух никогда не поведёт против написанного, и не следует искать в Писании подтверждения своим желаниям. Третья заключается в трезвых пастырских предостережениях против знамений, гадания по Библии, упования на открытые двери, самоуверенных заявлений о слове от Господа и богословия «говори и требуй». Четвёртая касается учения о любви как основании послушания: заповеди представлены как дар любви, а крест как линза, через которую верующий смотрит на страдание, и свидетельство автора о болезни дочери принадлежит к лучшим страницам современной евангельской пастырской литературы. Пятая сильная сторона экклезиологическая: глава о теле Христовом, критика индивидуализма, учение о том, что воля Божья для общины открывается через многих членов, а не через одного лидера, модель заветного членства и дисциплины с любовью делают курс гораздо более церковным, чем большинство книг о водительстве. Наконец, ценно молитвенное измерение всей книги: курс постоянно возвращает читателя к молитве как общению, подстраивающему человека под Бога, а не Бога под человека, и сама его структура, с ежедневным откликом и превращением прочитанного стиха в молитву, воспитывает навык благоговейного слушания Писания.

При всех этих достоинствах книга вызывает серьёзные вопросы, и их невозможно обойти, оставаясь в рамках баптистского учения о Писании. Центральный из них касается самого понятия «слышания голоса Бога». Блэкаби настаивает на том, что Бог даёт прямые, конкретные указания каждому верующему, и отвергает позицию, согласно которой за пределами Писания Бог ведёт через освящённый разум и мудрость. Однако аргумент, который он выдвигает против этой позиции, а именно ссылка на ветхую природу и на то, что Божьи мысли не наши мысли, бьёт по любому субъективному «слышанию» не меньше, чем по рассуждению: если разум верующего ненадёжен, то тем более ненадёжно его внутреннее ощущение, будто Бог «положил на сердце». Четыре канала, через которые, по учению курса, говорит Дух, формально возглавляются Писанием, и автор многократно оговаривает, что Дух не противоречит Слову, но на практике Писание оказывается первым среди равных, а не единственной нормой, достаточной для веры и жизни. Именно этот пункт вызвал наиболее основательную критику со стороны консервативных евангельских богословов. В русле аргументации, которую развивали Джон Макартур, предостерегавший против мистицизма, ищущего откровений за пределами Писания, и Кевин ДеЯнг, призывавший прекратить тревожные поиски сокровенной воли Божьей и жить по ясной воле, уже открытой в Слове, курс Блэкаби подвергался упрёку в том, что он, сам того не желая, учит искать продолжающееся частное откровение и тем подрывает практическое учение о достаточности Писания. Классическое реформатское различение между сокровенной волей Божьего промысла и открытой волей Его заповедей в книге почти не задействовано, и вся «воля Божья» сводится к конкретным поручениям служения, тогда как библейские тексты о мудрости, совете и обновлении ума, от Притчей до Рим. 12:2 и Деян. 15:28, звучат слишком тихо.

Эта проблема имеет и пастырскую сторону. Формула «Если у вас возникают проблемы с тем, чтобы слышать Бога, ваша христианская жизнь в опасности» способна ранить искреннего верующего, который добросовестно читает Писание, молится и служит, но не переживает того, что курс описывает как ясное слово. Позже автор признаёт законность Божьего молчания и положение Иова, но эти оговорки кратки на фоне сильных и повторяющихся притязаний. Кроме того, в книге отчётливо видно внутреннее напряжение: открытые и закрытые двери отвергнуты как указатели, но обстоятельства остаются одним из четырёх каналов откровения; требование немедленного отклика соседствует с призывом молиться и ждать; отвергнуты методы, но сам курс предельно методичен, со своими семью истинами, многоступенчатыми схемами молитвы и чтения, контрольными вопросами и шкалами самооценки. Граница между дозволенным чтением обстоятельств и запрещённым гаданием по ним размыта, и читатель остаётся без ясного критерия на случай, когда Писание, молитва, обстоятельства и церковь не выстраиваются в одну линию.

Второй круг вопросов связан с герменевтикой. Книга постоянно переводит описательное в предписательное: опыт Авраама, Моисея, Гедеона, Илии и апостолов становится нормой для каждого верующего, хотя сам автор предупреждает, что нельзя строить учение на единичном случае, и признаёт неповторимость горящего куста. Особенно уязвим центральный перенос Ин. 5:19–20 на христианина и церковь: уникальное отношение единосущного Сына к Отцу, связанное с Его мессианским служением, применяется к усыновлённым детям без необходимых христологических различений. Ряд толкований носит домысленный характер, как вымышленная речь Христа к Марфе и Марии, утверждение, что Моисей всю оставшуюся жизнь страдал за промедление, понимание притчи как «правдивой истории» или перенос заветных судов Израиля по Лев. 26 и 2 Пар. 7:14 на современные государства и деноминации без герменевтического обоснования. Утверждение, что до Пятидесятницы Дух не обитал в верующих, а Ветхий Завет есть «детский сад» понимания Духа, упрощает библейскую пневматологию.

Третий круг вопросов касается доказательной силы свидетельств. Почти каждая история заканчивается точной суммой, числом новых церквей или обращений, и создаётся впечатление, что успех служит печатью Божьей воли. Ни одного разобранного случая, когда шаг веры, предпринятый по убеждению, что Бог сказал, закончился бы неудачей, в книге нет, если не считать провала Кинга до встречи с Блэкаби, а это неизбежно превращает чек на точную сумму в аргумент. Автор сам даёт корректив по Евр. 11 о том, что внешний успех не мерило верности, но этот корректив тонет в потоке благополучных исходов. Критерий, согласно которому задание, посильное человеку, скорее всего, не от Бога, легко может оправдать безрассудство, и примечательно, что притча о расчёте издержек перед постройкой башни так и не применена к теме кризиса веры. Требование не обсуждать Божьи указания, будучи соединено с субъективным «я чувствую» и авторитетом руководителя, становится опасным, и сама книга даёт тому пример: история с риэлтором показывает, как члены церкви боялись возразить, а позже несогласие меньшинства описывается как возможный признак проблем в общении с Господом. Наконец, при всём евангельском приглашении в начале курса, богословие креста и оправдания по благодати в нём почти не тематизировано: койнония названа основным элементом спасения, Христос предстаёт прежде всего Образцом и Главой, а учение о таинствах, о Вечере Господней как источнике общения и о проповеди как средстве веры почти отсутствует. Отдельного упоминания требует русское издание: разнобой в написании имён и названий, смешение нумерации псалмов, ошибочные библейские ссылки, следы распознавания текста и смена переводчика посреди курса заметно снижают его качество, а восторженное предисловие издателей, обещающее, что после чтения исчезнут все сомнения в Слове Божьем, звучит парадоксально применительно к книге, построенной на свидетельствах опыта.

В итоге «Познавать и исполнять волю Божию» остаётся книгой, которую невозможно ни безоговорочно рекомендовать, ни отвергнуть. Это честное и горячее свидетельство пастора, который всю жизнь учился жить в зависимости от Бога и научил этому множество людей, книга, способная разбудить молитвенную жизнь общины, вернуть служение к Богу как действующему субъекту и напомнить, что церковь есть тело, а не учреждение. Но это и курс, который при некритическом прочтении может воспитать тревожную зависимость от внутренних ощущений, ожидание постоянного частного слова и привычку проверять волю Божью успехом. Лучший способ пользоваться им в баптистской общине состоит в том, чтобы читать его вместе, под руководством пастора, который удержит его сильнейшие интуиции, богоцентричность, молитву, церковность и готовность к послушанию, и одновременно поставит их в рамку твёрдого учения о достаточности Писания, о мудрости как библейском пути принятия решений и о кресте как центре христианской жизни. Тогда семь истин Блэкаби станут не новым методом, против которого он сам предостерегал, а напоминанием о том, что Бог живой, близкий и действующий, и что познать Его можно, только следуя за Ним.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!