Книга Гранта Бьюкенена «Дух, новое творение и христианская идентичность в Послании к Галатам» вышла в 2023 году в авторитетной серии Library of New Testament Studies издательства T&T Clark и представляет собой переработанную докторскую диссертацию, защищённую в Богословском университете Мельбурна под руководством Шона Уинтера. Автор — преподаватель и руководитель богословской кафедры Университетского колледжа «Альфакрусис» в Мельбурне, учебного заведения, связанного с австралийским пятидесятническим движением, и это обстоятельство небезразлично для понимания книги: перед нами работа исследователя, для которого опыт Святого Духа является не периферийной, а определяющей категорией христианской жизни. Перевод, выполненный богословским клубом «Эсхатос», делает доступным русскоязычному читателю одно из самых свежих монографических исследований пневматологии Павла, причём исследование, сознательно вступающее в спор с влиятельными прочтениями Послания к Галатам. Отправной точкой служит знаменитое утверждение Гал. 6:15: «ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь». Что заставило иудея-фарисея, ревнителя отеческих преданий, сделать вывод, который обесценивал главный знак завета? Бьюкенен отвечает, что за этим выводом стоит не только встреча с воскресшим Христом, но и пережитый галатийскими общинами опыт Духа, и что именно этот опыт придаёт посланию его внутреннюю логику. Главный тезис книги сформулирован в первой главе: «В Послании к Галатам в конечном счёте именно присутствие Духа в верующих из язычников становится главной данностью, определяющей их идентичность, и удостоверяет, что Бог сделал их детьми Авраама». Поэтому Дух и соблюдение Торы оказываются у Павла несовместимыми способами определения статуса, а сам язык нового творения в 6:15 получает, по мысли автора, неявное, но несомненное пневматологическое наполнение.
Чтобы обосновать этот тезис, Бьюкенен строит исследование в два этапа. Сначала он рассматривает иудейскую традицию, на которую мог опираться Павел, а затем последовательно толкует Гал. 3:1–6:17, показывая, как Павел творчески перерабатывает эту традицию. Ключевым понятием всего исследования становится «генеративное богословие». Под ним автор понимает свойственную и библейским, и внебиблейским авторам периода Второго храма практику переосмысления унаследованных текстов и преданий в свете новых обстоятельств общины: изгнания, имперского господства, а в случае Павла — пришествия распятого Мессии и излияния Духа на язычников. Павел, таким образом, предстаёт не основателем новой религии, оторванной от иудаизма, и не эллинистическим мыслителем, а «генеративным иудейским богословом, находящимся внутри иудаизма периода Второго храма». Методологически Бьюкенен сочетает синхронную экзегезу избранных отрывков с диахроническим анализом исторического, социального и языкового контекста, привлекая теорию социальной идентичности, риторический и эпистолярный анализ, а также наблюдения над интертекстуальностью. Важно, что во введении автор делает два принципиальных предостережения. Во-первых, он отвергает слишком узкую христоцентрическую призму, при которой Дух растворяется во Христе, и подробно полемизирует с Джеймсом Данном, у которого, по его оценке, пневматология Павла «по большей части растворена в христологии и, следовательно, подчинена ей». Афористически эту мысль выражает фраза: «Павел не просто проснулся после Дамасской дороги с новым пониманием Духа». Дух — устоявшийся элемент унаследованной Павлом традиции. Во-вторых, Бьюкенен предостерегает от сведения ранней пневматологии к экстатическим и пророческим проявлениям, настаивая на её творческом и животворящем измерении.
Вторая глава, «Генеративные космогонии», представляет собой обстоятельное исследование того, как два кратких отрывка Книги Бытия — Быт. 1:1–2, где Дух Божий носится над водами, и Быт. 2:7, где Бог вдувает в человека дыхание жизни, — питали последующую иудейскую мысль о творении. Автор начинает с экзегезы самих этих текстов, внимательно разбирая многозначность רוח/πνεῦμα, которое может означать дыхание, ветер или Духа Божьего, а затем переходит к Псалмам, прежде всего к Пс. 32 и 103 (по Септуагинте), где Дух прямо связан с творением и поддержанием жизни. Далее он рассматривает пророческую литературу, указывая, что пророки были не предсказателями отдалённого будущего, а толкователями Торы в обстоятельствах своего времени. У Исаии он прослеживает движение от воспроизведения изначального творения (Ис. 42:5) к эсхатологическому ожиданию «нового неба и новой земли» (Ис. 65:17). Особое внимание уделено Иезекиилю, где восстановление Израиля в главах 36–37 прямо связано с дарованием Духа: видение сухих костей, оживающих от дыхания Божьего, оказывается сознательным отголоском Быт. 2:7 и одновременно образом национального воскресения. Затем автор переходит к свиткам Мёртвого моря, подчёркивая, что кумранский корпус не однороден и не даёт единой системы представлений. Из примерно двухсот тридцати употреблений слова רוח в кумранских текстах большинство относится к человеческому духу, однако автор выделяет несколько показательных мест: дидактическую переработку Бытия и Исхода в 4Q422, где Святой Дух Божий упомянут в контексте сотворения и, по оценке Торлейфа Элгвина, получает в акте творения большее значение, чем в самой Книге Бытия; спорные упоминания «святого духа» в Уставе общины (1QS 3:7 и 4:20–22), где эсхатологическое очищение человека «духом святости» и «духом истины» явно перекликается с обетованиями Иез. 36:25–27; и Храмовый свиток (11QTemple 29:7–10) с его ожиданием нового Божьего творения. Существенно наблюдение, что кумранская община осмысляла себя как предвосхищение обновления мира и жила в своего рода «реализованной эсхатологии», — параллель, которая позднее поможет понять, как Павел говорит о новом творении, уже присутствующем в общине Духа. Далее автор обращается к Книге Юбилеев с её переработкой повествования о творении и темой обновления в первых главах, и, наконец, к Книге Премудрости Соломона, где иудейская вера в трансцендентного Творца соединяется со стоическим понятием всепроникающего πνεῦμα, а роль стоической пневмы берёт на себя Премудрость. Итог главы — выделение трёх траекторий развития: Дух как неотъемлемая часть творения; восстановление завета через возрождение Израиля, где традиция «дыхания жизни» приобретает национальное и общинное измерение; наконец, переход от воспроизведения первоначального творения к эсхатологическому видению нового творения, нередко всеобщего по охвату. Бьюкенен подчёркивает, что эти траектории не складываются в «одноголосую, единую пневматологию», но именно их разнообразие создаёт ту герменевтическую среду, в которой формировалась мысль Павла.
Третья глава, посвящённая Гал. 3:1–5, — методологическое сердце книги. Здесь Бьюкенен подробно обосновывает, почему эти пять стихов должны служить «призмой» для чтения всего остального послания. Он показывает, что исследователи, видевшие ключ к отрывку в выражении ἐξ ἀκοῆς πίστεως (Ричард Хейс) или в превосходстве учения о вере над законническим христианством (Рональд Фунг), уделяли Духу удивительно мало внимания, хотя сам текст насыщен лексикой принятия и опыта: ἐλάβετε, ἐναρξάμενοι, ἐπάθετε, ἐνεργῶν δυνάμεις ἐν ὑμῖν. Автор предлагает необычный порядок разбора, начиная со стиха 3:2, где Дух упомянут впервые, и уже от него возвращаясь к упрёку в «несмыслии» в 3:1 и к последующим вопросам. Его вывод сформулирован резко и, как будет сказано ниже, небесспорно: «оправдание не достигается прежде принятия Духа. Присутствие Духа в верующих и среди них и составляет то, что Павел в других местах может называть „оправданием“». Эсхатология, которая вырисовывается в этих стихах, по словам автора, не является ни узко националистической, ни сугубо футуристической: новый век уже начался посреди старого, и потому решительный вызов Павла галатам касается Духа, которого они уже получили и для принятия которого им не нужно ничего добавлять.
Четвёртая глава охватывает Гал. 3:6–4:11 и показывает, как Павел пересказывает повествование об Аврааме. Бьюкенен обращает внимание на то, что содержанием Евангелия, «заранее возвещённого» Аврааму (3:8), был не сам Иисус, а то, что в Аврааме будут благословлены язычники. Христос, ставший «клятвою за нас» (3:13), выступает посредником, через Которого обещанное благословение приходит ко всем, кто откликается верой, а сам этот отрывок рассматривается не как трактат о том, как человек спасается, а как ответ на вопрос, кто является наследниками. Выражение ἔργα νόμου в 3:10 автор понимает как обозначение противостоящей группы, а не как мотив спасения делами. Центральным стержнем раздела объявляется 3:14, причём Бьюкенен настаивает на сочинительной связи двух придаточных предложений этого стиха и на эпэкзегетическом понимании выражения τὴν ἐπαγγελίαν τοῦ πνεύματος: обещанное благословение Авраама и есть Дух. Стихи 3:2 и 4:6 образуют тематическое обрамление всей аргументации, а анализ 3:15–29 и 4:1–11 показывает, как тема обетования и наследия, даже без прямого упоминания Духа, продолжает подразумевать Его. В разборе Гал. 4:1–11 автор подробно останавливается на теме сыновства: Бог послал Сына, чтобы искупить подзаконных, и послал Духа Сына Своего в сердца верующих, вопиющего «Авва, Отче!» (4:6), так что статус детей и наследников удостоверяется не обрезанием, а внутренним свидетельством Духа. Возвращение к «немощным и бедным стихиям» (4:9) означает для галатов, по мысли Бьюкенена, возвращение из сыновства в рабство, причём Тора здесь оказывается в одном ряду с языческими силами старого мира — смелое, но вполне обоснованное текстом прочтение. Особенно важно наблюдение автора, что везде, где Павел говорит о распятом Христе, вскоре следует язык Духа; это «соположение» становится одним из главных аргументов книги.
Пятая глава посвящена Гал. 4:12–6:10 и прежде всего аллегории Агари и Сарры, освобождению «детей свободной», противопоставлению Духа и плоти и этическим наставлениям. Автор показывает, что Павел переопределяет детей обетования как детей Духа (4:29) и делает Духа, а не Тору, исходной точкой исполнения заповеди о любви к ближнему (5:14). Самый смелый тезис главы касается понятия σάρξ: по мнению Бьюкенена, плоть в Гал. 5 — не человеческая природа и не греховная склонность внутри верующего, а «космический господин, который, подобно τὰ στοιχεῖα и Торе, властвует над теми, кто держится его дел». Соответственно, противопоставление дел плоти и плода Духа описывает не внутреннюю борьбу в душе христианина, а два образа жизни — порабощение у плоти и свободу в «животворящей сфере Духа». При этом Дух не порабощает верующего: в этой сфере верующий свободен осуществлять собственное действие. Здесь, по формулировке автора, «индикатив предшествует императиву»: галаты будут знать, что делать, потому что будут знать, кто они — дети, а не рабы, — в свете того, от Кого они. Эту логику Бьюкенен сводит в наглядную схему: источник жизни определяет идентичность, а идентичность — практику, так что плоть порождает рабов и дела плоти, а Бог, Христос и Дух — детей Божьих и плод Духа.
Шестая глава обращается к Гал. 6:11–17, отрывку, где Дух не упоминается ни разу. Бьюкенен, опираясь на работы Мойера Хаббарда и Джеффри Хьюбинга, доказывает, что эти стихи — не постскриптум к письму, а заключение основной части аргументации и её намеченный telos. Отсюда следует, что стихи 6:14–16, с их распятием мира для Павла и Павла для мира, с обесцениванием обрезания и необрезания и с провозглашением нового творения, подводят итог всему посланию, а значит, не могут не содержать в себе пневматологического смысла. Автор приводит характерные слова Хаббарда: «совершенно немыслимо, чтобы Павел, подытоживая центральные темы этого послания, полностью опустил всякое упоминание о Духе». Он анализирует редкий глагол στοιχέω в 6:16, связывая его с «немощными и бедными стихиями» (4:9) и призывом «по духу и поступать» (5:25), и приходит к выводу, что «правило», о котором говорит Павел, — это образ жизни в новом творении, невозможный без постоянного присутствия Духа. В сжатом разборе загадочного выражения «Израиль Божий» Бьюкенен склоняется к пониманию, что Павел подчёркивает, кто есть истинный Израиль, в противовес своим противникам: это те, кто держится его евангельской вести и, следовательно, имеет Духа. Итоговое определение главы гласит, что καινὴ κτίσις у Павла есть «пневматологически определённое социально-космическое новое творение, включающее антропологическое, космическое и экклезиологическое измерения».
Заключительная глава суммирует ход исследования и формулирует, в чём состоит «пневматологическая космогония» Павла. Бьюкенен подчёркивает, что его вывод предполагает скорее преемственность с иудейской традицией, чем радикальный апокалиптический разрыв, на котором настаивают некоторые современные исследователи: Бог Павла — тот же Бог, Который сотворил мир действием Духа, учредил завет, дал Закон и обетовал благословение Аврааму. Вместе с тем Павел выводит традиционное повествование на новую траекторию, и автор называет два главных проявления этого сдвига: «Во-первых, Дух заменяет Закон в качестве основы бытия и реальности нового творения», а во-вторых, Павел говорит о Духе в гораздо более личностных категориях, чем его предшественники, не сводя Его к атрибуту Бога, подобному премудрости. Космогония Павла, в отличие от некоторых апокалиптических ожиданий, не предполагает уничтожения старого мира: «хотя для Павла пришествие Христа положило начало чему-то новому, это „новое“ не обязательно заменяет старое; на самом деле это перестройка того, что уже существовало, — преобразованного и переориентированного Духом». Автор намечает направления дальнейших исследований — сопоставление выявленной модели со 2 Кор. 3–6 и Рим. 7–8 — и завершает книгу пастырским размышлением: Послание к Галатам — не столько трактат о правильном вероучении, сколько страстный призыв помнить, кто ты и чей ты, потому что, когда люди не понимают своей идентичности во Христе и в Духе, «другие евангелия» легко могут поколебать их.
Чтобы оценить место этой работы в науке, полезно соотнести её с несколькими ключевыми исследованиями. Классическим трудом о пневматологии Павла остаётся монументальная книга Гордона Фи «Божье присутствие, дающее силу» (1994), где последовательно разобраны все упоминания Духа в посланиях апостола и где Послание к Галатам также прочитано как текст, в котором опыт Духа играет решающую роль. Бьюкенен во многом продолжает эту линию, но делает то, чего у Фи нет: он помещает пневматологию Павла в широкий контекст иудейских космогоний и связывает её с мотивом нового творения. С другой стороны, тема нового творения уже была предметом специальных исследований — книги Мойера Хаббарда «Новое творение в посланиях и мысли Павла» (2002), который подчёркивал антропологическое измерение этого понятия и его связь с Духом, и работы Джеффри Хьюбинга о распятии и новом творении в Гал. 6:11–17 (2015), который обосновал понимание этих стихов как заключения основной части послания. Бьюкенен соединяет эти наработки, но расширяет понятие нового творения за пределы антропологии, настаивая на его общинном и космическом измерениях, и тем самым занимает промежуточную позицию между «антропологическим» прочтением Хаббарда и «космическим» прочтением, характерным для апокалиптической школы. Существенно и то, что автор принадлежит к пятидесятнической академической традиции, которая в последние десятилетия дала целый ряд серьёзных библеистов. Его работа показывает, что внимание к опыту Духа, характерное для этой традиции, может быть плодотворным экзегетическим принципом, а не только предметом благочестивого интереса. Вместе с тем Бьюкенен не делает из своего исследования конфессиональной апологии: он не обсуждает вопросы о дарах Духа, о крещении Духом как отдельном опыте или о говорении на языках, и читатель любой евангельской традиции может пользоваться его выводами без того, чтобы принимать специфически пятидесятнические доктрины. Для русскоязычной библеистики, где монографических исследований пневматологии Павла крайне мало, а Послание к Галатам обычно рассматривается сквозь призму споров о законе и благодати, перевод этой книги заполняет заметный пробел и даёт материал для дискуссии, которая только начинается.
Определить читательскую аудиторию книги нетрудно, хотя её академический характер накладывает очевидные ограничения. Прежде всего это исследование для преподавателей и студентов богословских учебных заведений, особенно на уровне магистратуры: здесь есть всё, что нужно для серьёзного семинара по Посланию к Галатам, — обзор основных позиций в современной науке (Данн, Райт, Хейс, Мартин, Лонгнекер, деСилва, Барклай, Кинер, Дас, Мо), внимательная работа с греческим текстом, сопоставление с литературой Второго храма. Для пасторов и проповедников книга ценна тем, что возвращает Духу центральное место в чтении послания, которое в протестантской традиции чаще всего читается исключительно как трактат об оправдании; глава о Гал. 5 с её схемой «источник жизни — идентичность — практика» может стать хорошим основанием для проповедей о христианской свободе и плоде Духа. Особый интерес книга представит для читателей из пятидесятнической и харизматической среды, которые найдут в ней академически обоснованное прочтение Павла, где опыт Духа не противопоставлен богословию, а является его основой. Наконец, исследователям литературы Второго храма будет полезна вторая глава как компактный обзор иудейских представлений о связи Духа и творения. Мирянину без подготовки книга покажется трудной: это диссертация со всеми особенностями жанра — многочисленными повторами тезисов, обилием греческих и еврейских терминов, обширными сносками и постоянной полемикой с другими исследователями.
Сильные стороны труда весомы. Первая и главная — сама постановка вопроса. Бьюкенен прав в том, что в истории толкования Послания к Галатам Дух нередко оказывался в тени дискуссий об оправдании, законе и вере Христа, хотя текст послания упоминает Его в ключевых местах: 3:2–5, 3:14, 4:6, 4:29, 5:5, 5:16–25, 6:1, 6:8. Наглядный подсчёт этих упоминаний и демонстрация того, что они стоят в узловых точках аргументации, делают убедительным тезис о центральности Духа для замысла Павла. Вторая сильная сторона — внимание к ветхозаветным корням. Связь Гал. 3:14 с обетованиями Духа у Исаии и Иезекииля, восприятие нового творения как исполнения пророческих ожиданий, анализ традиции «дыхания жизни» от Быт. 2:7 до Иез. 37 — всё это помогает увидеть, что Павел мыслил категориями Писания, а не заимствовал идеи у эллинистических философов. Третья сильная сторона — тринитарная значимость работы. Полемизируя с Данном, автор настаивает на том, что Дух у Павла не растворяется во Христе и не является лишь безличной силой; напротив, в Послании к Галатам о Духе говорится «в гораздо более личностных категориях». Для богословов, защищающих классическое учение о Троице, это важный экзегетический союзник. Четвёртая сильная сторона — связь вероучения и жизни. Бьюкенен показывает, что этические наставления Гал. 5–6 не являются отдельной от доктрины паренезой, а органично вытекают из нового статуса верующих, и это прочтение имеет прямое пастырское применение. Наконец, книга хорошо организована: каждая глава имеет ясное введение и заключение, а повторение главных выводов, хотя и утомительное, облегчает работу с материалом.
Вместе с тем ряд положений книги вызывает серьёзные вопросы, особенно у читателя, стоящего на позициях евангельского протестантизма. Первый и самый существенный касается соотношения Духа и оправдания. Утверждение, что присутствие Духа «и составляет то, что Павел в других местах может называть „оправданием“», фактически сливает судебный акт Божьего объявления праведным с опытом обитания Духа. Между тем в самом Послании к Галатам, непосредственно перед разбираемым отрывком, Павел трижды говорит об оправдании верою (2:16), и это понятие имеет у него отчётливо юридический характер, связанный с крестом, а не только с переживанием. Автор говорит, что аргументация Павла носит «опытный, а не позиционный» характер, но это противопоставление выглядит искусственным: Павел апеллирует к опыту галатов именно затем, чтобы подтвердить позиционную истину, а не заменить её. Реформационное прочтение, для которого дар Духа является следствием и печатью оправдания, а не его содержанием, остаётся по меньшей мере столь же обоснованным экзегетически, и жаль, что автор не вступает с ним в развёрнутый диалог. С этим связан второй вопрос — влияние «нового взгляда на Павла». Понимание ἔργα νόμου как обозначения противостоящей группы, а не как попытки заслужить праведность, и толкование Гал. 3:6–13 как вопроса о наследниках, а не о спасении, воспроизводят линию Данна и Райта. Эта линия имеет свои достоинства, но и хорошо известных критиков (Стивен Вестерхольм, Дуглас Мо, Саймон Гатеркол), и в книге она скорее принимается как данность, чем обосновывается.
Третий вопрос касается толкования σάρξ. Понимание плоти как космической силы, а не внутренней склонности, опирается на апокалиптическое прочтение Павла и помогает увидеть социальное измерение Гал. 5, однако категорическое отрицание того, что в 5:17 речь идёт о борьбе внутри верующего, плохо согласуется и с самим текстом («плоть желает противного духу, а дух — противного плоти, они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы»), и с параллелями в Рим. 7–8. Для пастырской практики это не мелочь: христианин, переживающий реальную внутреннюю борьбу с грехом, вправе искать у Павла объяснение этого опыта, и чрезмерная «космизация» плоти рискует оставить его без ответа. Четвёртое замечание методологическое. Центральный вывод о пневматологическом смысле Гал. 6:15 строится на аргументе от умолчания: Дух в 6:11–17 не упомянут, но, поскольку Он упомянут в других ключевых местах, Он «подразумевается» и здесь. Автор осознаёт это и ссылается на Хаббарда, но правило «везде, где упоминаются распятие и/или космос, есть и соотнесённое упоминание о Духе» отчасти выводится из того самого материала, который призвано истолковать, и потому несёт опасность замкнутого круга. Более осторожный вывод — что новое творение в 6:15 согласуется с пневматологией послания и получает от неё содержание — был бы не менее ценен и более убедителен.
Пятое замечание связано с понятием «генеративного богословия». Эта категория удачно описывает творческую работу Павла с ветхозаветными текстами, но в ней есть риск представить богословие апостола как контекстуальную реконструкцию, обусловленную прежде всего социальными и историческими нуждами общины. Сам Павел в начале того же послания настаивает, что его Евангелие «не человеческое», что он принял его «не от человека», но «через откровение Иисуса Христа» (1:11–12). Бьюкенен упоминает это во введении, однако в дальнейшем анализе откровенное измерение мысли Павла отходит на второй план, уступая место социальной теории идентичности. Читателю, для которого Писание есть богодухновенное слово, будет недоставать ясного различения между тем, как Павел использует традицию, и тем, что он возвещает как откровение. Наконец, шестое замечание касается выражения «Израиль Божий» и шире — соотношения Церкви и Израиля. Склонность автора видеть в 6:16 обозначение всех, кто держится евангельской вести, независимо от происхождения, — распространённое, но далеко не единственное толкование. Многие экзегеты, в том числе придерживающиеся премилленаристских взглядов, обращают внимание на то, что Павел нигде больше не называет Церковь Израилем, что καί в 6:16 естественнее понимать как присоединение отдельной группы и что в Рим. 9–11 апостол сохраняет особое место Израиля в Божьем замысле. Бьюкенен перечисляет шесть возможных толкований, но обсуждает их крайне кратко, ссылаясь на ограниченный объём книги, и его предпочтение, вытекающее из общего тезиса о переопределённой идентичности, остаётся недостаточно обоснованным. Для читателя, которому важна будущая судьба Израиля, этот раздел потребует самостоятельной проверки по специальной литературе.
Нельзя не отметить и некоторые формальные ограничения. Книга охватывает лишь Гал. 3:1–6:17; первые две главы послания, с автобиографическим повествованием Павла, инцидентом в Антиохии и центральным текстом об оправдании в 2:15–21, рассматриваются только попутно, хотя именно они задают тон всему спору о законе. Вторая глава, при всей её содержательности, вынужденно избирательна: из обширной литературы Второго храма выбраны лишь немногие тексты, и читатель не всегда может судить, насколько они репрезентативны. Диссертационный стиль с постоянными повторами главных тезисов делает чтение более трудным, чем того требует содержание. Русское издание, подготовленное клубом «Эсхатос», аккуратно сохраняет греческие и еврейские термины, сноски и библиографию, что позволяет использовать книгу в академической работе, хотя предметного указателя оригинала в нём нет.
При всех этих оговорках книга Бьюкенена — заметный вклад в изучение Павла и очень своевременное для русскоязычного читателя издание. Она возвращает в центр внимания то, что слишком часто оставалось на периферии богословских споров о Послании к Галатам: Евангелие Павла — это не только весть о том, как грешник становится праведным перед Богом, но и весть о том, что Бог уже излил Своего Духа и тем самым начал новое творение, в котором прежние границы между иудеем и язычником больше не определяют принадлежность к Его народу. Даже несогласный с отдельными выводами автора читатель — а несогласие по вопросам оправдания, плоти и Израиля здесь вполне закономерно — выйдет из чтения с обострённым вниманием к пневматологии послания и с лучшим пониманием того, почему для Павла «живём духом» неотделимо от «по духу и поступать». Именно это соединение богословия и жизни, вероучения и опыта делает книгу полезной не только для академической библеистики, но и для церкви, стремящейся жить свободой, к которой призвал её Христос.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!