Поиск
Настройки
Тема

Доэрти - Арчер - Теперь понятно! Искусство иллюстрации

Доэрти - Арчер - Теперь понятно! Искусство иллюстрации
Это обзор книги «Доэрти - Теперь понятно! Искусство иллюстрации» Перейти к книге

Книга Сэма Доэрти и Валери Арчер «Теперь понятно! Искусство иллюстрации», вышедшая в 2008 году в североирландском Лисберне в издательской службе Общества евангелизации детей (Child Evangelism Fellowship — Specialized Book Ministry) под названием Now I See It! The Art of Illustration, принадлежит к совершенно особому роду христианской литературы. Это не трактат по гомилетике и не сборник анекдотов для проповедника, а рабочий инструмент учителя воскресной школы, руководителя детского клуба, вожатого лагеря — всех тех, кто каждую неделю стоит перед группой мальчиков и девочек с Библией в руках и мучительно ищет слова, способные донести до них истину. Сэм Доэрти, доктор педагогики, начинавший учителем в светской школе и затем посвятивший больше полувека служению детям в Обществе евангелизации детей, написал для этой же издательской службы целую библиотеку пособий, и «Теперь понятно!» задумана как практическое приложение к ним. Сами иллюстрации, как пишет автор во введении, собрали, отобрали, отредактировали и распределили по темам его сотрудники по книжному служению Джим и Валери Арчер; Доэрти же написал вводную, теоретическую часть и снабдил каждую истину библейским стихом и отсылками к своим доктринальным пособиям. Русское издание подготовлено Богословским клубом «Эсхатос» в 2026 году и открывается предисловием Кеннета Мартина, представляющего Общество евангелизации детей в Ирландии.

Проблема, с которой начинается книга, знакома каждому, кто хоть раз пытался объяснить семилетнему ребёнку, что значит «оправдание по вере» или «святость Бога». Истины Писания, ясные и драгоценные для взрослого верующего, для детского ума отвлечённы, а нередко и скучны; дети отвлекаются, не понимают, а постарше — ещё и скептически усмехаются. Доэрти признаётся, что за пятьдесят лет служения постоянно задавал себе два вопроса: как объяснить истину так, чтобы дети её действительно поняли, и как помочь им эту истину «увидеть». Его ответ сформулирован уже в предисловии Кеннета Мартина, который пишет, что «иллюстрация — это окно, сквозь которое проникает свет». Этот образ окна, сквозь которое льётся свет, проходит через всю книгу и определяет её метод: авторы не столько доказывают, сколько показывают, и сама книга построена по тому же принципу, которому учит, — краткое теоретическое обоснование, а затем сотни образцов, на которых учитель может учиться. Само заглавие отсылает к восклицанию Архимеда «Эврика!», и Доэрти хочет, чтобы каждый ребёнок на уроке пережил этот момент озарения и мог сказать: «Нашёл! Теперь понятно!»

Первая часть книги, озаглавленная «Ценность и важность иллюстраций», состоит из шести глав и занимает около пятидесяти страниц. Первая глава, «Учите детей», на первый взгляд даже не касается иллюстраций: Доэрти начинает с того, что напоминает учителю, для чего он вообще стоит перед детьми. Его задача — учить Слову Божьему, и он кратко излагает учение о Писании как письменном откровении Бога, богодухновенном в каждом слове, обладающем силой изменять жизнь и сопровождаемом обетованием Божьего благословения. Цели учителя он определяет, разделяя детей на две группы: тех, кто ещё не доверился Христу и нуждается в евангелизации, и тех, кто уже спасён и нуждается в духовной пище. Отсюда и две части вести: детям неспасённым нужно услышать истины Евангелия — о святости и любви Бога, о грехе и отделении от Него, о заместительной смерти и воскресении Христа, о покаянии и вере — и получить призыв довериться Спасителю; детям спасённым нужны истины, помогающие возрастать: о Библии, об уверенности в спасении, о молитве, о христианском поведении, о свидетельстве, о церкви. Важнее всего в этой главе, пожалуй, предостережение, которое Доэрти делает в разговоре о евангельском призыве. «Ни в коем случае нельзя оказывать на детей никакого давления, чтобы они откликнулись на Евангелие», — пишет он и поясняет, что учитель может учить, приглашать и молиться, но привлекает детей ко Христу Святой Дух, и учитель не должен пытаться делать Его работу. Автор особо подчёркивает, что прийти ко Христу не означает совершить какое-либо внешнее действие, — для детского служения, где так велик соблазн подсчитывать поднятые руки, это принципиальное и здравое указание.

Затем Доэрти перечисляет трудности учителя: отсутствие интереса, непонимание, скептицизм и критику, порождённые гуманистической и материалистической средой, наконец, соперничество за время и внимание ребёнка со стороны технологичных развлечений. Здесь он вводит образ, на котором построена вся книга. Ссылаясь на небольшую книгу Дж. Реджинальда Хилла «Как иллюстрировать урок», он сравнивает детский ум с целиной, покрытой жёстким дёрном: бросать семена на такую почву бесполезно, сначала нужно взять лопату и вскопать её. Лопата учителя и называется иллюстрацией. Глава завершается двумя разделами, которые задают богословскую рамку всего последующего: учитель никогда не бывает один, потому что Святой Дух — источник всякого действенного обучения и Истолкователь Писания; но Дух не станет делать работу учителя за него, и учитель отвечает за то, чтобы учить так хорошо, основательно и увлекательно, как только может. Понимание принципов обучения, по словам Доэрти, нисколько не умаляет работы Духа — Он ожидает от нас этого, а результаты мы предоставляем Ему. Это равновесие между верой в суверенное действие Духа и ответственным педагогическим трудом — одна из самых ценных черт книги.

Вторая глава, «Помогите им „увидеть“», переходит к самому искусству иллюстрации. Ключевая мысль выражена в формуле: «Лучшие библейские уроки для детей не „проповедуют“, а „рисуют“». Учитель должен обращаться не только к «вратам слуха», но и к «вратам зрения», помогая ребёнку увидеть истину пусть не глазами, но умом. Доэрти напоминает, что слово «иллюстрация» восходит к латинскому lustrare — «освещать», и развивает образ окон: дом без окон был бы тёмным и неприглядным, даже похожим на тюрьму, и таков же урок без иллюстраций. Иллюстрация определяется как опора на знакомое, как применение закона, по которому ученик усваивает новое через уже известное. Автор щедро цитирует Сперджена, советовавшего учителям воскресных школ рассказывать детям истории и придумывать для них притчи, и приводит семь целей иллюстрации по книге Альфреда Гиббса о проповеди: облегчить тяжеловесное рассуждение, помочь запомнить, пробудить воображение, дать передышку, обратиться к разным слушателям, прояснить трудное и донести истину до сердца. Глава заканчивается различением двух основных видов иллюстраций — наглядных и словесных — и объяснением, почему книга сосредоточена именно на словесных: о наглядных пособиях написано множество книг, а о словесных — очень мало; словесные иллюстрации ничего не стоят, что особенно важно в бедных странах, и требуют меньше ручной работы.

Третья глава, «Рисуйте картины в уме ребёнка», представляет собой маленькую типологию словесных иллюстраций, и это, пожалуй, наиболее полезная с методической точки зрения часть книги. Доэрти различает истории и сопоставления. Истории бывают трёх видов: библейские, жизненные и вымышленные, — и автор поступает очень наглядно, иллюстрируя одну и ту же истину о заместительной смерти Христа тремя способами. Библейская история — пасхальный агнец из книги Исход, кровь которого на косяках дверей спасла первенцев Израиля; жизненная — рассказ о солдате, бросившемся на гранату, чтобы спасти товарищей в окопе; вымышленная — притча о курице, укрывшей цыплят под крыльями во время лесного пожара и сгоревшей ради них, тогда как десятый, непослушный цыплёнок погиб. Сопоставление трёх рассказов на одну тему убедительно показывает, что разные формы иллюстрации решают одну задачу разными средствами. Важно, что Доэрти требует от учителя честности: вымышленную историю нужно рассказывать как историю «давайте представим», и дети должны знать, что этого на самом деле не было, а жизненную историю следует передавать живо, но «не жертвуя правдой». Сопоставления делятся на метафоры и сравнения; первые дают мгновенную вспышку света, вторые замедляют ход урока и естественно перерастают в историю. Образцы — развёрнутая метафора христианина как воина Иисуса Христа по Второму посланию к Тимофею и сравнение христианской жизни с забегом на примере австралийского бегуна Херба Эллиотта, который держал себя в строгой дисциплине, снимал перед стартом всё лишнее и не сводил глаз с награды.

Четвёртая глава, «Следуйте примеру Учителя», служит богословским обоснованием метода. Доэрти показывает, что Библия в определённом смысле — книга иллюстраций: грех, лежащий у дверей, как зверь, в рассказе о Каине; брак Осии с Гомерью как образ неверности Израиля и искупительной любви Бога; льняной пояс и сосуд горшечника у Иеремии, лоза и котёл у Иезекииля, отвес и корзина спелых плодов у Амоса, светильник у Захарии; проповедь Стефана, построенная на ветхозаветной истории, и видение полотна с животными, которым Бог открыл Петру путь к язычникам. Центральный раздел посвящён Господу Иисусу как «непревзойдённому Мастеру иллюстрации». Автор приводит любопытный подсчёт: из примерно двенадцати тысяч слов учения Христа в Евангелии от Матфея не менее 6600, то есть 55 процентов, приходятся на иллюстрации. Господь использовал ветхозаветные истории (Ной, Нееман, Илия), злободневные события (гибель галилеян и падение Силоамской башни) и прежде всего притчи — «земные истории с небесным смыслом»; Доэрти насчитывает сорок девять притч. Он разбирает однословные метафоры («Я есмь хлеб жизни», «соль земли», «ловцы человеков»), метафоры-предложения и сравнения, в том числе сравнение Иерусалима с птенцами под крыльями птицы и книжников с окрашенными гробами. Наблюдение о слове «ловцы», которое Христос выбрал потому, что Его слушатели были рыбаками, тонко показывает, что хорошая иллюстрация начинается с внимания к слушателю. О Павле сказано, что он черпал образы из права, медицины, строительства, военного дела, земледелия, торговли, спортивных состязаний и мореплавания, и отсюда автор выводит практический урок: «Нам нужно быть людьми улицы, а не только кабинета». Краткий раздел об истории церкви называет Иоанна Златоуста, Августина, Амвросия, Джона Буньяна и Чарльза Сперджена как великих проповедников, следовавших этому примеру.

Пятая глава, «Уроки, которые нужно усвоить», — свод практических правил, и она заслуживает того, чтобы её перечитывал каждый проповедник, а не только детский служитель. Иллюстрация должна быть точной и действительно иллюстрировать истину, иначе вместо света она впустит сквозняк; она должна быть простой, знакомой и соответствовать возрасту и среде слушателей. Главное правило — иллюстрация должна служить истине, а не привлекать внимание к себе. Доэрти выражает это одним из самых запоминающихся образов книги: иллюстрации не должны быть похожи на красивые домашние светильники, на которые все смотрят, — «ваши иллюстрации должны быть подобны уличным фонарям, которых почти не замечают, но которые заливают дорогу светом». Он приводит предание о художнике, закрасившем на своей «Тайной вечере» прекрасную чашу, потому что друг восхитился ею, а не ликом Учителя. Далее следуют советы: качество важнее количества; иллюстрации должны быть краткими, простыми, не требующими пояснений; слишком много окон превращает весть в «стеклянный дом» и ослабляет конструкцию; одна иллюстрация должна освещать одну мысль; её нужно поставить в нужное место урока и обязательно довести до конца; не следует повторять одни и те же истории. Особенно важны правила нравственного свойства: иллюстрации должны соответствовать духовному уровню истины, не принижать её излишним юмором, и, как пишет автор, «избегайте использовать слезливые истории лишь для того, чтобы вызвать эмоциональную реакцию. Это злоупотребление правильным библейским методом». Наконец, Доэрти честно признаёт пределы своего метода: даже лучшие иллюстрации несовершенны, а некоторые учения, например учение о Троице, по-настоящему точно проиллюстрировать нельзя. Вторая половина главы перечисляет источники иллюстраций — Библию, книги и миссионерские журналы, выступления других людей, собственный опыт, повседневную жизнь, природу и воображение — и содержит характерный для эпохи перечень детских интересов: поезда и самолёты, компьютерные игры, футбол, крикет и плавание, герои телепередач, школа, приключения в дальних странах, питомцы и профессии.

Шестая глава, «Наглядные иллюстрации», хотя книга и посвящена в основном словесным образам, кратко описывает наглядные пособия. Доэрти называет пять способов, которыми они помогают учителю: привлекают внимание, обеспечивают понимание, способствуют запоминанию, уменьшают непослушание и предотвращают неверные представления. Подробно описан фланелеграф — по мнению автора, самое распространённое и действенное наглядное пособие, — вплоть до размеров доски и цвета ткани; затем карточки с картинками, особенно удобные для служения под открытым небом, и наглядные уроки с предметами. Здесь читатель находит несколько маленьких шедевров жанра: две перчатки, одна из которых деятельна, потому что в ней есть рука, а другая мертва, как мертва христианская жизнь без живущего в нас Христа; кусок угля, тёмного, но ценного, который ищут, спускаясь сверху, и моют перед употреблением; карандаш, который не растёт на дереве, а делается, получает новую сердцевину, создан для определённой цели и бесполезен, пока его не заточат. Глава завершается разделом о «самом лучшем наглядном пособии», которым оказывается сам учитель — его внешность, живость, жизнь и отношение к детям. «Помните, что для многих мальчиков и девочек вы — единственная Библия, которую они прочтут», — заключает Доэрти, и это, пожалуй, самая глубокая мысль всей первой части. Последние страницы посвящены технике работы с фланелеграфом и карточками и короткому списку вопросов для «последней проверки» любого пособия.

Вторая часть, «Иллюстрации, которыми вы можете пользоваться», составляет основной объём книги — более трёхсот страниц. Её построение напоминает краткий курс систематического богословия для детей: десять глав следуют традиционному порядку доктрин от учения о Писании до эсхатологии. Каждая «истина» сформулирована одной-двумя фразами, снабжена библейским стихом по Синодальному переводу и одной или несколькими иллюстрациями, а также, где возможно, «библейской иллюстрацией» и отсылками к другим книгам Доэрти, обозначенным английскими сокращениями (HTTBD — «Как учить детей библейским доктринам», TT — «Истины для учителей», FS — «Первые шаги», GU — «Возрастание», SFA — «Спасены только верой»). Глава о Библии открывается историями о мальчике Тодде, написавшем бабушке и дедушке письмо о сданном экзамене, и о девочке Трейси, получившей длинное письмо от уехавшей подруги, — Библия представлена как Божье письмо, адресованное лично каждому ребёнку. Далее Библия последовательно изображается как вечная и неуничтожимая книга (с рассказом о гонениях Диоклетиана), как зеркало, свет, молот, детоводитель, вода, пища, скала, меч и сокровище; к этим образам приложены призывы читать, заучивать и распространять Писание.

Глава об учении о Боге — самая обширная и наиболее тщательно структурированная. Она разделена на три части: существование Бога (доказательства от творения, совести и внутреннего знания), Его природа (Бог как Дух, как Личность, единство Бога и Троица) и Его свойства — владычество, святость, праведность, верность, величие, любовь, милость, благодать, благость, премудрость, терпение, ревность, всеведение, вездесущие, всемогущество, неизменность, вечность и величие. В этой главе особенно заметна честность автора, о которой он предупреждал в первой части. Подходя к учению о Троице, он прямо пишет, что все популярные образы — дерево, трилистник, палец из трёх фаланг, яйцо — неверны, потому что Троица не есть Бог из трёх частей, и признаёт: «Истину о Троице по-настоящему невозможно ни объяснить, ни проиллюстрировать. Наш ум для этого слишком мал». Лучшей картиной Троицы он называет крещение Господа, где Сын принимает крещение, Дух сходит, как голубь, а Отец говорит с небес. Владычество Божье иллюстрируется рассказами о Дэвиде Брейнерде, которого во время трёхдневной бури кормила орехами белка, и о Джордже Мюллере, чьи сироты никогда не оставались без хлеба.

Третья глава посвящена учению об Иисусе Христе: Его воплощению, безгрешной жизни, божеству, заместительной смерти, уплате долга, искуплению, совершённости дела спасения на кресте, посредничеству, воскресению и второму пришествию. Здесь сосредоточены лучшие и наиболее традиционные образы евангельской проповеди для детей. Четвёртая глава, об учении о человеке и грехе, начинается с сотворения мира за шесть дней и свободы воли первого человека и движется к всеобщей греховности, первородному греху, последствиям греха, суду и невозможности спасти себя самим. Пятая глава, об учении о спасении, — центральная для всей книги и вполне соответствует миссии Общества евангелизации детей. В ней тридцать истин: о том, что спасение не заработать добрыми делами, что Христос — единственный Спаситель, что спасение — дар благодати, принимаемый верой, что обращение всегда меняет жизнь (с примерами Закхея и Савла), что покаяние неотделимо от прихода ко Христу, и о тех благословениях, которые получает верующий, — прощении, оправдании, возрождении, усыновлении, даре и печати Духа, искуплении, вечной жизни и уверенности в спасении. Многие иллюстрации здесь богословски точны и при этом поразительно просты. Чтобы ребёнок не тревожился, достаточно ли у него веры, автор приводит рассказ о больном мальчике, жажду которого утолил очищенный апельсин: рука лишь взяла его, а напоил апельсин; и вывод сформулирован с безупречной ясностью: «Твоя вера принимает дар — Спасителя, но спасает Господь Иисус, а не твоя вера». Оправдание показано через историю судьи, который вынес приговор старому другу, а затем сошёл со своего места и сам уплатил его штраф, — образ, удачно соединяющий Божью справедливость и Божью любовь. Покаяние раскрыто через образ отца, который из гордости не хочет признать, что свернул не туда, и девочки, которая не может взять апельсины, пока у неё в руках яблоки.

Шестая глава о Святом Духе подчёркивает Его личность и божество (с удачным противопоставлением безличной «Силе» из «Звёздных войн»), Его действие в Ветхом Завете и в нынешних верующих, Его помощь в понимании Слова, плод Духа и силу для жизни. Седьмая глава, об освящении, — самая длинная после главы о спасении и посвящена христианской жизни: борьбе старой и новой природы (с забавной басней об охотнике и медведе, которые «договорились»), постепенному уподоблению Христу (с образом Микеланджело, высекающего Давида из глыбы мрамора), послушанию, миру, благодарности, честности, смирению, смелости, свидетельству, доброте, радости, верности в малом, служению, общению, молитве и пожертвованиям. Восьмая глава, об учении о церкви, совсем короткая: церковь изображена как «самый большой клуб в мире», вступление в который бесплатно и мгновенно, а необходимость поместной общины иллюстрирована связкой спичек, стадом буйволов и футбольной командой. Девятая глава говорит об ангелах-хранителях и о сатане как искусителе, а десятая, «Смерть и будущее», завершает книгу истинами о переходе верующего на небеса, о том, что христианину не нужно бояться смерти, о воскресении тела и наградах. Здесь собраны, пожалуй, самые трогательные страницы книги: рассказ о старом пастухе, который объясняет плачущей девочке смерть друга на примере каштана, сбросившего засохшую кожуру; образ гусеницы, становящейся бабочкой; луковица, превращающаяся в цветок; притча о шуте, вернувшем умирающему королю посох, потому что наконец нашёл дурака большего, чем он сам.

Главная аудитория книги очевидна: это детские служители в самом широком смысле — учителя воскресных школ, руководители детских клубов и лагерей, родители, ведущие с детьми семейные чтения. Для них «Теперь понятно!» станет настольным справочником, к которому можно обращаться при подготовке почти любого урока, ведь доктринальное построение второй части позволяет быстро найти иллюстрацию к нужной истине. Особенно полезна книга будет начинающим учителям, которые, как пишет Доэрти, готовят уроки «с нуля» без готовых конспектов: первая часть даст им ясное понимание задач детского служения, а вторая — материал. Но книга пригодится и пасторам. Пастор, которому нужно произнести пятиминутную беседу для детей во время богослужения, найдёт здесь готовую схему: стих и одна-две иллюстрации. Пастор, который проповедует взрослым, извлечёт пользу из пятой главы с её правилами, применимыми к любой проповеди, — Доэрти сам замечает, что искусство говорить с детьми во многом есть искусство иллюстрации, и это, возможно, относится и к выступлениям перед взрослыми. Студентам богословских школ, изучающим гомилетику и христианское образование, книга покажет, как систематическое богословие может быть переведено на язык детского восприятия, а преподавателям — даст материал для практических занятий. Для русскоязычного читателя ценность книги ещё и в том, что литературы такого рода у нас немного, и большинство сборников иллюстраций рассчитаны на проповедь взрослым.

Сильные стороны книги многочисленны. Прежде всего, это её богословская основательность. Авторы не превращают иллюстрацию в развлечение, а подчиняют её служению Слову: теоретическая часть начинается не с педагогических приёмов, а с учения о Писании и о работе Святого Духа, и это задаёт правильную перспективу. Иллюстрация мыслится как служанка истины, и правило «уличного фонаря» последовательно проводится через всю книгу. Во-вторых, это ясная христоцентричность и евангельская точность. Учение о спасении изложено в духе Реформации: спасение только по благодати, только через веру, только во Христе, без примеси дел, и при этом вера не превращается в заслугу — иллюстрации с апельсином и железнодорожной сцепкой, которая не двигает поезд, но соединяет вагоны с паровозом, заслуживают войти в арсенал каждого проповедника. В-третьих, это пастырская трезвость в вопросе евангельского призыва. Предостережения против давления на детей и против эмоциональной манипуляции, требование не связывать обращение с внешним действием и напоминание, что приводит ко Христу Святой Дух, — всё это особенно ценно на фоне той практики массовых «решений» в детских программах, которая не раз вызывала справедливую критику. В-четвёртых, это педагогическая честность: требование сообщать детям, что история вымышлена; признание пределов любой иллюстрации; прямое отвержение популярных, но ошибочных образов Троицы. В-пятых, это обширность и систематичность сборника: охвачен почти весь круг христианского вероучения, и учитель может строить по книге целую программу. Наконец, книга ценна тем, что её первая часть — сжатое, но полноценное введение в библейскую и церковно-историческую традицию иллюстрации, от пророков и притч Христа до Сперджена.

Вместе с тем книга вызывает ряд вопросов, которые внимательный читатель не может обойти. Первый и, вероятно, главный касается того самого правила правдивости, которое Доэрти так ясно сформулировал в третьей главе. Требуя рассказывать жизненные истории, «не жертвуя правдой», сборник тем не менее содержит немало преданий и анекдотов, которые выдаются за действительные события, но не могут быть удостоверены или явно легендарны. Рассказ о Томасе Эдисоне, который будто бы был христианином и объяснял восхищение церкви при втором пришествии с помощью магнита и железных опилок, вызывает недоумение: Эдисон был известен как вольнодумец, далёкий от христианской веры, и рассказ о его благочестии не выдерживает проверки. К тому же разряду относятся сон Лютера, в котором дьявол предъявляет ему список грехов, слова Холмана Ханта о дверной ручке «с внутренней стороны», белка, кормившая Брейнерда, и ангелы-воины на крыше дома Джона Пейтона. Некоторые из этих историй могут восходить к реальным преданиям, но ни одна не снабжена источником, и учителю, который захочет последовать собственному совету автора, придётся самому проверять их или рассказывать как предания. Для детского служения это не мелочь: подросток, однажды узнавший, что «правдивая история» о знаменитом человеке оказалась вымыслом, может перенести своё недоверие и на библейские истории, которые учитель рассказывал ему рядом с этой.

Второй вопрос касается границы между наглядностью и тем эмоциональным давлением, против которого предостерегает сам автор. В главе о втором пришествии истина сформулирована в виде угрозы: «доверься Ему как своему Спасителю, иначе ты будешь оставлен», — и проиллюстрирована историей мальчика, который, вернувшись домой и не найдя родителей, решил, что произошло восхищение церкви, и в ужасе заплакал. Эта иллюстрация, вполне типичная для американской и британской евангельской культуры второй половины XX века, плохо согласуется с собственным правилом Доэрти избегать историй, рассчитанных на эмоциональную реакцию, и с его же требованием не оказывать на детей давления. Страх быть «оставленным» — сильнейшее переживание для ребёнка, и опытный душепопечитель знает, сколько взрослых христиан носят в себе травму подобных детских уроков. Евангелие, конечно, содержит и предостережение о суде, но оно сопряжено с вестью о любви, а не с внушением страха потерять родителей.

Третий вопрос — богословский. Сборник последовательно выражает определённую традицию внутри евангельского христианства, и некоторые его положения излагаются как бесспорные истины Писания, хотя внутри самого евангельского мира они остаются предметом обсуждения. Учение о восхищении церкви до великой скорби, предполагаемое в иллюстрациях о втором пришествии, — лишь одна из эсхатологических позиций, и детскому служителю церкви, придерживающейся иного взгляда, придётся эти страницы адаптировать. Истина о сотворении мира за шесть дней подкреплена фразой «Библия ясно учит», и многие консервативные читатели с этим согласятся, но книга не даёт учителю никакого понимания того, как отвечать на вопросы старших детей, живущих в мире естественных наук. Утверждение, что Бог дал «каждому верующему ребёнку ангела, который его охраняет», основано на Мф. 18:10 и Евр. 1:14, но эти тексты говорят об ангельском служении верным в целом, и представление о персональном ангеле-хранителе, хотя и имеет древнюю традицию, едва ли может быть названо ясным учением Писания. Наконец, язык «принятия Христа в сердце» и образ двери, которая «открывается только изнутри», выражают определённое понимание обращения, которое сосуществует в книге с подчёркнутым учением о владычестве Божьем и о Духе как Том, Кто привлекает детей ко Христу. Это напряжение не разрешено и, по-видимому, не замечено авторами; внимательному учителю стоит иметь его в виду, чтобы не превратить Евангелие в призыв к самостоятельному решению, оторванному от благодати.

Четвёртое замечание связано с иллюстрацией учения о Троице. Отвергнув популярные образы, Доэрти тем не менее предлагает в главе о Святом Духе сравнение с тремя партнёрами, руководящими одним предприятием, а в главе о Боге — с тремя птицами (орлом, наседкой и голубем). Автор оговаривает, что партнёры — отдельные люди, а Лица Троицы составляют одного Бога, но само сравнение способно навести ребёнка именно на ту мысль о трёх богах, против которой он предостерегал; и здесь честнее было бы последовать собственному совету и ограничиться библейской картиной крещения Господа.

Пятое замечание — культурное и практическое. Предисловие Кеннета Мартина само предупреждает, что некоторые иллюстрации покажутся устаревшими, и призывает «не выплёскивайте вместе с водой и ребёнка». Действительно, многие реалии книги принадлежат Британии и Америке конца XX века: фунты стерлингов, гольф-клубы, крикет, кодоскопы и диапроекторы, телевидение как главный конкурент церкви. Для русскоязычного читателя добавляется ещё одно затруднение: постоянные отсылки к другим книгам Доэрти по английским аббревиатурам (HTTBD, TT, FS, GU, SFA) почти бесполезны, если эти книги не переведены, и создают ощущение, что сборник — лишь часть большой системы, недоступной читателю целиком. Некоторые иллюстрации, построенные на игре английских слов (например, история о «Эдит», где по-английски «ест» звучит почти как имя, или указание считать по пальцам пять английских слов Пс. 22:1), в переводе неизбежно теряют силу. Наконец, сама форма сборника несёт в себе опасность, о которой автор предупреждает, но которую не может устранить: обилие готовых историй может отучить учителя от собственного наблюдения за жизнью и от глубокого размышления над библейским текстом, тогда как, по словам самого Доэрти, лучшие иллюстрации находятся не в книгах, а в самой жизни.

Все эти замечания, однако, касаются отдельных страниц и не отменяют главного достоинства книги. «Теперь понятно!» — честный, богословски здравый и щедрый труд людей, отдавших жизнь тому, чтобы дети услышали Евангелие и поняли его. Её первая часть — образцовое краткое введение в искусство иллюстрации, которое стоит прочитать каждому, кто учит Слову Божьему, независимо от возраста слушателей; её вторая часть — богатая сокровищница, из которой разумный учитель будет брать, приспосабливая, проверяя и отбирая, как советует предисловие. Если учитель последует правилам, которые Доэрти сформулировал в пятой главе, — проверять точность иллюстрации, служить истине, а не эффекту, говорить правду и не давить на детей, — он сможет исправить и те немногие места, где сам сборник этим правилам не вполне соответствует. И тогда цель авторов будет достигнута: дети в его классе будут не только слушать, но и видеть, и, может быть, однажды воскликнут вместе с Архимедом и с учеником, наконец понявшим Евангелие: «Теперь понятно!»

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!