Поиск
Настройки
Тема

Фор - Александр Македонский

Фор - Александр Македонский
Это обзор книги «Фор - Александр Македонский» Перейти к книге

Александр Македонский относится к тем немногим фигурам мировой истории, о которых написано так много, что за горами книг почти не видно самого человека. Его образ давно раздвоился: для одних он — Александр Великий, гениальный полководец, просветитель и объединитель народов, для других — разрушитель, пьяница и тиран, чьи завоевания стоили жизни сотням тысяч людей. Французский историк и археолог Поль Фор, знаток античной Греции и Востока, предлагает в своей книге, вышедшей во Франции в 1985 году и переведённой на русский язык И. И. Маханьковым, не очередное жизнеописание, а своего рода расследование. Главный вопрос книги сформулирован уже во введении «Таинственный Александр»: чему обязан этот человек своей славой — собственным заслугам, удаче или тем, кто создавал и поддерживал его культ? Фор не скрывает своей позиции: «Мы далеки от того, чтобы отказывать Александру в мужестве, одарённости, политических и военных талантах. Однако иметь заслуги — это одно, а быть знаменитым — нечто совсем иное». По его убеждению, при жизни Александру «кадили куда меньше, чем после смерти», а славой он обязан прежде всего тем, кого в античности называли глашатаями, панегиристами и вестниками, — тем, кто выполнял функции современных средств массовой информации. Автор напоминает, что уже современники далеко не единодушно восхищались македонским царём: известны слова Диогена «Не заслоняй мне солнца», насмешки комедиографов, изображавших Александра пьяницей, и презрительный отзыв Демосфена о юнце, который «жаждет алтарей». Спартанцы восстали против его власти ещё при его жизни, а заговоры в Македонии и в Азии показывают враждебность к нему даже самых близких людей. Отдельно Фор ставит вопрос о роли удачи: ещё в античности этот вопрос служил темой риторических упражнений, пока около 95 года Плутарх не написал трактат «Об удаче или доблести Александра». Автор замечает, что такой оборот речи неизбежно ведёт к богословскому объяснению, ведь греки эллинистической эпохи почитали Фортуну как верховное божество, и признаётся, что сам предпочитает думать так, как полагал другой завоеватель, Фридрих II: Небо, как правило, принимает сторону могучего воинства. Но кто из двоих, мистик или материалист, может претендовать на обладание истиной, — этот вопрос Фор оставляет открытым.

Метод автора соединяет традиционный анализ античных источников — Арриана, Плутарха, Курция Руфа, Диодора, Юстина — с данными археологии, географии и личными наблюдениями. Фор подчёркивает, что считал необходимым, помимо работы с текстами, «отправиться на место событий» и заново проделать, отчасти пешком, путь армии Александра, расспрашивая местных жителей об их нравах и повседневной жизни. Эти личные впечатления придают книге особый колорит: автор вспоминает, например, как в Тегеране через двадцать три века после смерти Александра оспаривали его славу, называя его «Александром Малым». Сама композиция книги, где одна и та же жизнь рассматривается последовательно в разном освещении, отражает убеждение автора, что ни одна точка зрения не может исчерпать столь противоречивую личность. Переводчик в предисловии поясняет, что цитаты из античных авторов переведены заново, а ссылки на Арриана относятся к его «Анабасису».

Первая глава, «Факты», представляет собой сжатый, но насыщенный очерк жизни Александра. Фор рассказывает о детстве царевича в Пелле, о воспитателях, и прежде всего о старом Лисимахе по прозвищу Феникс, которые указывали мальчику в «Илиаде» на образец для подражания — Ахилла. Здесь же знаменитый эпизод с Буцефалом, пугливым гнедым жеребцом с белым пятном на лбу, похожим на бычью голову, которого Александр укротил и сделал своим неразлучным спутником. Автор показывает непростые отношения между Александром и его отцом Филиппом, который однажды публично упрекнул сына и изгнал из Македонии его ближайших друзей — Гарпала, Неарха, Эригия и других. Далее следуют восшествие на престол, разгром Фив, переправа через Дарданеллы с 32 тысячами пехотинцев и 5100 всадниками, битвы при Гранике и Иссе, осада Тира, путь в Египет и паломничество к оракулу Амона в оазисе Сива, сражение при Гавгамелах, вступление в Вавилон и Персеполь, походы в Бактрию и Согдиану, Индия, мятеж армии, отказавшейся идти дальше, гибельное отступление через пустыню Гедросии, свадьбы в Сузах и, наконец, смерть в Вавилоне 10 июня 323 года до н. э. Каждый этап описан с точностью военного историка и географа: автор указывает расстояния, высоты перевалов, климатические условия, современные названия местностей. Особенно выразительно передан тон, которым Александр после Исса разговаривал с поверженным противником. Фор приводит, по Арриану, его ответ Дарию: «Явись ко мне как к господину всей Азии, каковым я являюсь… Впредь, когда будешь присылать ко мне послов, отправляй их как к царю Азии, а не как к равному себе». Автор показывает и то, как Александр после гибели Дария представил себя его законным преемником, на которого возложена миссия отомстить убийцам Царя царей, — Бессу и его сообщникам, — и как в Гиркании он впервые надел персидское платье, подтвердив полномочия прежних персидских сатрапов. Эти эпизоды позволяют увидеть, как из македонского царя и вождя греческого союза постепенно вырастал восточный самодержец.

Вторая глава, «Человек», посвящена психологическому портрету Александра. Фор рассматривает наследственность и воспитание: пьянство и многочисленные браки Филиппа, характер матери Олимпиады, которая, как рассказывали, запросто брала в руки змей, неравные и близкородственные браки в македонском царском доме. Он показывает, как впечатлительный и послушный ребёнок рано освободился от влияния матери и отдал свою привязанность отцу и предкам отца, стремясь им подражать. Главной движущей силой Александра автор считает убеждение в принадлежности к аристократии «лучших», для которых слава является высшей целью. Подглавки «О воле», «Приказывать великое», «От опьянения физического к опьянению нравственному», «Мера и чрезмерность» прослеживают, как успехи постепенно разрушали самообладание царя. После битвы при Иссе, пишет Фор, Александр был «совершенно уверен в собственной непобедимости», а затем, «сбросив маску умеренности», дал выйти наружу «необычайной жажде господства, гордыне или самовлюблённости». Автор отмечает и художественные вкусы царя: в архитектуре он всегда предпочитал «всё колоссальное, громадное, чрезмерное».

Третья глава, «Герой», рассматривает Александра так, как видели его почитатели. Фор рассказывает о легендах о чудесном рождении, о знамениях и пророчествах, о подражании Гераклу и Ахиллу, о «героических романах», в которых соратники и придворные историки, прежде всего Каллисфен и Птолемей, создавали образ непобедимого полубога. Глава открывается выразительной сценой: как только 10 июня 323 года «Непобедимый бог» скончался, первой заботой его телохранителей и друзей была забота о себе самих. Автор показывает, что многие эпизоды, ставшие хрестоматийными, — от Гордиева узла до великодушного обращения с семьёй Дария — были частью продуманной пропаганды, а иные чудеса, вроде расступившегося моря у берегов Памфилии, современниками воспринимались как знак божественного покровительства. Фор с иронией показывает, как росла легенда: сам Александр в письмах сообщал лишь, что прошёл от Фаселиды до Сиды по береговым уступам, а менее чем через столетие авторы новой комедии уже развлекали зрителей рассказом о том, как перед ним расступились морские волны. Особое внимание автор уделяет происхождению «официальной» версии жизни Александра. Он рассказывает о Клитархе, которого около 308 года Птолемей вызвал в Египет, обеспечил источниками — сочинениями Каллисфена и Анаксимена — и который набросал портрет завоевателя, отвечавший взглядам самого Птолемея, «друга и спасителя Александра». Сочинение состояло из двенадцати книг, по числу лет военных кампаний, и представляло собой ряд рассказов, речей, драматических сюжетов и философских размышлений о величии и власти. Так, по мысли Фора, рождалась «Вульгата» — традиция, на которую опираются Диодор, Курций Руф и Юстин и которая во многом определила наши представления об Александре.

Четвёртая глава, «Антигерой», переходит, по словам автора, к взгляду моралиста, и здесь «по жизни Александра станут пробегать тени». Фор перечисляет мрачные эпизоды: казнь Батиса, которого за пятки проволокли вокруг стен Газы, суд и казнь Филота и Пармениона, убийство Клита, арест Каллисфена, отказавшегося простираться ниц, истребление жителей Фив, Тира и индийских городов. Подробно разбирается «дело проскинесы», когда Александр пытался ввести персидский обычай простирания перед царём, а македонская знать отказывалась, считая, что падать ниц можно лишь перед богами. Фор приводит и необычный циркуляр, разосланный из царской канцелярии в Сузах всем греческим городам: Царь царей требовал, чтобы его именовали «Сыном Амона», а не «сыном Филиппа», и чтобы ему оказывали почести, как небесным богам, — устанавливали статуи, выделяли священные участки, совершали жертвоприношения. Автор связывает это с пышными свадьбами в Сузах весной 324 года, где македонская знать вступала в браки с персиянками, и с пиром примирения в Описе, в которых, по его словам, участвовали персидские маги. Политика слияния двух народов, которую одни историки считают гениальным замыслом, у Фора предстаёт одновременно и разумным расчётом, и проявлением безмерного самовозвеличивания. Убийство Клита, высказавшего захмелевшему царю на пиру в Самарканде всё, что он думал о его самовластии, автор описывает как символ перерождения Александра. Не менее показательна реакция самого царя. Опомнившись, он, по словам Фора, три дня отказывался пить и есть, не мылся и не брился, а только рыдал; прорицатели и жрецы утешали его, возлагая вину скорее на гнев Диониса, чем на самого Александра. Тогда философ Анаксарх из Абдер предложил ему вершить правосудие так, как ему заблагорассудится, поскольку царь царей и представитель Зевса на земле является сразу и справедливостью, и правосудием, «Фемидой и Дикой в одном лице». Фор называет Анаксарха «предшественником Макиавелли» и показывает, что именно такое учение о власти, стоящей выше закона, оправдывало дальнейшие жестокости. Для читателя, воспитанного на Библии, этот эпизод особенно поучителен: он показывает, как раскаяние, не приведшее к перемене жизни, быстро заглушается философией самооправдания. Фор пишет о «колоссальном кровавом следе», который тянется за его армией, и о жертвоприношениях, совершённых в искупление за смерть «пьяницы Гефестиона». Глава «Царь во хмелю» касается пьянства Александра, а «Грязь власти» — того, как власть постепенно превращала победителя в тирана.

Пятая глава, «Бог или ангел», прослеживает, как после смерти Александр превратился в предмет культа и легенды. Автор начинает её словами Поля Валери: «Не бывает политики без мифа». Он рассказывает о том, как греческие города учредили культ живого Александра, о «Романе об Александре», приписываемом Псевдо-Каллисфену, где история завоевателя превращается в цепь фантастических приключений, и о распространении легенды от Аравии до Явы. Особенно интересна для христианского читателя подглавка «Блаженный герой иудеев и христиан». Фор приводит отзыв Первой книги Маккавейской, где сказано, что Александр «дошёл до пределов земли» и «возвысился и возгордился», а затем «пал на ложе и почувствовал, что умирает». Он рассматривает легенду, сохранённую Иосифом Флавием, о посещении Александром Иерусалима, где царь будто бы поклонился первосвященнику Яддую и принёс жертву единому Богу иудеев, а иудеи попросили лишь о праве «жить по отеческим законам и каждый седьмой год получать освобождение от подати». Автор отмечает, что в рассказах античных историков нет и упоминания об Иерусалиме, и показывает, как в иудейских и христианских версиях «Романа» Александр становится почитателем Саваофа и отказывается от языческих культов. Он напоминает и о том, что иудеи навсегда сохранили привязанность к имени Александр, поскольку основатель Александрии позволил им поселиться в новом городе, где их община переживала расцвет и перевела Библию на греческий язык. Последняя подглавка, «Священное тело Александра», посвящена судьбе его останков и гробницы. Фор не скрывает своего изумления перед фантазией создателей «Романа». В одной из его версий Александр, основав Александрию, отправляется через пустыню и встречает женщин-людоедок с ослиными ногами, муравьёв, способных утащить человека или лошадь, шестируких и собакоголовых людей, достигает Страны Мрака и спускается на дно моря в стеклянной бочке. Эти фантастические рассказы, как подчёркивает автор, имели не столько развлекательную, сколько назидательную цель, а их влияние на средневековую литературу Востока и Запада было огромным. Для истории культуры эта часть книги представляет особый интерес: она показывает, как реальный человек превращается в персонажа мифа и как каждый народ — греки, иудеи, персы, арабы, христиане — создаёт «своего» Александра по собственному образу и подобию.

Шестая глава, «Символ», предлагает взгляд экономиста и социолога. Фор показывает, что завоевания Александра были во многом заслугой Филиппа, создавшего македонскую армию, а также инженеров, строителей осадных машин, финансистов и купцов. Подглавки «Сила экономических интересов», «О золоте, пурпуре, самоцветах, благовониях», «Люди делового мира», «Роль флота» раскрывают торговые и денежные пружины похода. Автор доказывает, что завоевание Азии было в значительной мере триумфом греческой, точнее эгейской, коммерции, которой Александр доставил сырьё и наличные средства и открыл восточные рынки, а армия стала «наконечником копья эллинизма», дошедшим до Памира и восточных границ современного Пакистана. Он напоминает, что экспедиционный корпус, переправившийся через Дарданеллы в апреле 334 года, насчитывал около пятидесяти тысяч воинов, но примерно столько же было при нём и невооружённых людей — снабженцев, торговцев, ремесленников, тех, кто кормил и развлекал армию, — и Александр был предводителем этой нестроевой толпы и одновременно зависел от неё. Подглавка «Символ единения или империализма?» показывает, что спор о том, был ли Александр «злым гением, домогавшимся мирового господства, или мудрым предтечей космополитизма», начался ещё в античности и продолжается среди историков последних двухсот лет. Фор не даёт окончательного ответа, но склоняется к тому, чтобы видеть в политике последних лет царя скорее прагматизм завоевателя, чем осуществление высокой идеи братства народов, о которой любили писать историки XIX и XX веков. Завершается глава вопросом: был ли Александр символом единения народов или империализма? Седьмая глава, «Александр Строитель», рассказывает об основании городов — от Александрии Египетской, разостланной на земле наподобие македонского плаща между морем и озером, до Александрии Кавказской у подножия Гиндукуша, раскопанной французскими археологами, и Александрии Оксианы, долгие века остававшейся процветающим торговым центром, пока её не сжёг Чингисхан. Фор подчёркивает, что эти города располагались в местах соприкосновения цивилизаций и что именно благодаря им, где одним из официальных языков был греческий, «зарождающееся христианство распространилось вплоть до самых глубин Центральной Азии». При этом автор решительно отвергает традиционное утверждение Плутарха, будто Александр приносил цивилизацию диким народам, называя его «обычной иллюзией всех колонизаторов».

Завершающая подглавка, «Один человек», является итоговым размышлением автора. Фор утверждает, что всякое историческое явление обязано своим возникновением действию индивидуума, и противопоставляет Александра Диогену: философ лишь созерцал вещи, а царь воздействовал на вещи и людей и «создал самого себя». Автор пишет, что Александр родился «от пьяницы отца и истерички матери», с детства был «вечно вторым», а выстроил свою личность так же, как свою империю, — «благодаря воле, честолюбию и упорству». Подробно разбираются возможные причины его смерти: ранения, болезни, лишения, пиры и оргии последних восемнадцати месяцев, тяжёлые известия о бегстве Гарпала, смерти Гефестиона и измене Антипатра. Книга завершается словами о том, что Александр до сих пор «окончательно не ушёл из мира живых», и фразой: «Бессмертными остаются лишь те, кого любят».

Книга адресована прежде всего читателям, интересующимся античной историей и военным искусством, студентам-историкам, преподавателям истории. Она будет полезна и тем, кто хочет научиться критически работать с историческими источниками: Фор постоянно показывает, как из одних и тех же свидетельств можно сложить совершенно разные портреты. Для студентов богословия и преподавателей Библии книга ценна прежде всего тем, что даёт подробную картину эпохи, с которой начинается эллинистический мир — тот мир, в котором через три столетия будет проповедано Евангелие. Без Александра не было бы ни греческого языка как общего языка Восточного Средиземноморья, ни Александрии с её иудейской общиной и Септуагинтой, ни тех условий, в которых новозаветные писания смогли распространиться так быстро. Пасторам книга может дать яркие иллюстрации для проповеди о гордости и власти, о славе мира, которая проходит.

Сильные стороны книги многочисленны. Прежде всего, это эрудиция автора, свободно владеющего античными текстами, археологическими данными и географией огромного региона. Фор не просто пересказывает источники, а постоянно их сопоставляет, указывает на противоречия, вскрывает тенденции. Оригинальная композиция, позволяющая взглянуть на Александра с разных сторон, делает книгу многомерной и избавляет её от однобокости. Автор не боится разрушать устоявшиеся мифы и одновременно отдаёт должное реальным достижениям Александра. Ценно, что Фор обращает внимание на экономические, инженерные и организационные стороны походов, обычно остающиеся в тени. Его личный опыт путешествий по маршруту армии придаёт описаниям наглядность и достоверность. Научный аппарат — примечания, библиография, хронология — делает книгу полезной и для специалиста.

Вместе с тем книга вызывает и ряд критических замечаний. Композиция, при всей её оригинальности, приводит к многочисленным повторам: одни и те же события рассматриваются по нескольку раз в разных главах, и читателю, не знакомому с историей Александра, бывает трудно удержать общую картину. Стиль автора местами перегружен отступлениями, перечнями имён и топонимов, учёными подробностями. Некоторые суждения Фора о личной жизни Александра, его сексуальности, отношениях с матерью и отцом основаны на психологических реконструкциях, для которых источники дают слишком мало материала, и выглядят скорее как смелые гипотезы, чем как установленные факты. Переводчик в примечаниях иногда указывает на ошибки автора, например в перечне греко-бактрийских царей, и это говорит о том, что и эрудиция Фора не всегда безупречна. Итоговая подглавка, где автор восхищается тем, что Александр «создал самого себя», плохо согласуется с его же собственным тезисом введения о том, что слава Александра — заслуга тех, кто её создавал.

С богословской точки зрения книга ставит ряд важных вопросов. Прежде всего, для христианского читателя существенно, что Фор, следуя критической школе, датирует книгу пророка Даниила 164 годом до н. э. и относит к Александру образы зверя с железными зубами и царства, «твёрдого, как железо» (Дан 2:40; 7:7). Евангельская традиция толкования видит здесь иное: в видении Даниила о четырёх царствах Греция представлена медным царством (Дан 2:39) и барсом с четырьмя крыльями и четырьмя головами (Дан 7:6), а в восьмой главе прямо названа: «козёл косматый — царь Греции, а большой рог, который между глазами его, это первый её царь» (Дан 8:21), после чего говорится, что «сломился большой рог, и на место его вышли четыре» (Дан 8:8). Точное соответствие этих пророчеств судьбе Александра и разделу его империи между четырьмя диадохами христиане издревле рассматривали как свидетельство того, что Бог управляет историей народов. Критическая датировка, принятая Фором, снимает этот вопрос, превращая пророчество в описание уже свершившихся событий. Читатель должен знать, что это не единственно возможный научный взгляд.

Не менее важен вопрос о божественных притязаниях Александра. Фор подробно описывает, как царь принял от оракула Амона титул сына бога, как требовал от македонян простирания ниц, как греческие города учреждали ему культ, а Афины в конце концов признали его «непобедимым богом». Библейская перспектива позволяет увидеть в этом одну из вечных форм человеческой гордыни, о которой Писание говорит с особой строгостью. Пророки обличали царей, говоривших в сердце своём: «Я бог, восседаю на седалище божием» (Иез 28:2), а книга Деяний рассказывает, как Ирод, принявший от народа восклицание «это голос Бога, а не человека», тотчас был поражён Ангелом Господним, «за то, что он не воздал славы Богу» (Деян 12:22–23). Смерть Александра в тридцать два года, на вершине славы, «подобно каменщику, сорвавшемуся с вершины возведённого им здания», как пишет Фор, звучит как иллюстрация к библейской истине: «Погибели предшествует гордость, и падению — надменность» (Притч 16:18). Первая книга Маккавейская, которую цитирует автор, видит в этом именно моральный урок.

Финальная фраза книги — «Бессмертными остаются лишь те, кого любят» — заслуживает особого размышления. Для Фора бессмертие Александра — это бессмертие памяти, славы, книг и фильмов, детей, которых называют его именем. Христианский читатель вспомнит, что Писание говорит о бессмертии иначе: «Мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек» (1 Ин 2:17). Слава Александра действительно пережила века, но сам он, как показывает автор, умер в смятении, растерянности и пьянстве, окружённый подозрениями и интригами. Сравнение его с Тем, Кто, «будучи образом Божиим», «уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп 2:6–7), особенно наглядно: Александр стремился стать богом через завоевания и требовал, чтобы люди падали перед ним ниц, а Сын Божий стал человеком, чтобы служить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк 10:45).

Вместе с тем евангельский читатель найдёт в книге и повод для благодарности Богу, действующему через историю. Александр, сам того не ведая, подготовил мир к приходу Евангелия. Его завоевания распространили греческий язык от Египта до Индии, его города стали центрами торговли и культуры, Александрия дала миру греческий перевод Ветхого Завета. Фор сам замечает, что благодаря основанным Александром городам христианство распространилось до глубин Центральной Азии. Апостол Павел говорит о «полноте времени», когда Бог послал Сына Своего (Гал 4:4), и эпоха, начатая Александром, была одним из необходимых условий этой полноты. В этом смысле книга Фора, хотя и написанная светским историком, может помочь христианину увидеть, как Бог использует даже честолюбие и гордость земных владык для исполнения Своих замыслов.

Наконец, стоит отметить, что автор в целом сдержанно и уважительно говорит о библейских текстах и иудейской традиции, хотя и подходит к ним с позиций исторической критики. Он отмечает, что рассказ Иосифа Флавия о посещении Иерусалима не подтверждается другими источниками, и это мнение разделяют многие историки. Однако читатель-христианин может обратить внимание на то, что сам факт возникновения такой легенды свидетельствует о глубоком впечатлении, которое произвела на иудеев встреча с завоевателем, проявившим уважение к их вере и законам. Для понимания межзаветного периода, без которого трудно читать Новый Завет, книга Фора даёт немало ценного материала.

В целом книга Поля Фора — серьёзное, глубокое и многогранное исследование, которое позволяет увидеть Александра Македонского не как бронзовый памятник, а как живого, противоречивого человека, чья жизнь была одновременно великой и трагической. Её стоит читать неспешно, с картой в руках, сопоставляя разные главы. Христианскому читателю она даст не только исторические знания, но и материал для размышлений о славе и гордости, о власти и её соблазнах, о том, как Бог управляет судьбами народов, и о различии между бессмертием памяти и вечной жизнью, которую дарует Христос.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!