Поиск
Настройки
Тема

Гончарова - Эпикур

Гончарова - Эпикур
Это обзор книги «Гончарова - Эпикур» Перейти к книге

Эпикур принадлежит к тем философам древности, чьё имя давно отделилось от учения и превратилось в нарицательное слово. «Эпикуреец» в обыденном языке означает любителя изысканных удовольствий, гурмана и жизнелюбца, и почти никто не помнит, что сам Эпикур жил чрезвычайно скромно, большую часть жизни тяжело болел и учил, что «многие страдания лучше удовольствий». Книга Татьяны Гончаровой, вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 1988 году, ставит перед собой задачу вернуть читателю подлинный облик философа, очистив его от многовековых наслоений вражды и непонимания. Автор исходит из того, что учение Эпикура было не проповедью гедонизма, а попыткой ответить на глубочайший кризис греческого мира — крушение независимости полисов, которые после Херонеи и походов Александра превратились в разменную монету в руках македонских царей и их наследников. Главный тезис книги состоит в том, что Эпикур, лишённый возможности бороться за политическую свободу, предложил своим ученикам свободу внутреннюю: освобождение от страха перед богами, судьбой и смертью, умеренность в желаниях и радость дружбы. Не менее важно для понимания книги то, что она написана в позднесоветское время и вписывает Эпикура в линию материалистической и атеистической мысли, завершающуюся Марксом и Лениным. Это определяет и её сильные стороны, и её главные ограничения.

Метод автора — сочетание жизнеописания с подробным историческим фоном и изложением философских учений, предшествовавших Эпикуру и современных ему. Источники о жизни философа скудны, и Гончарова честно признаёт это, нередко прибегая к словам «по-видимому», «как будто бы», «можно предположить». Недостаток биографических сведений она восполняет живописными картинами эпохи и обширными экскурсами в историю философии — от ионийских натурфилософов, Пифагора и Гераклита до Платона, Аристотеля, киников, скептиков и стоиков. Каждая глава открывается эпиграфами, а вторая часть книги — словами французского историка Андре Боннара о том, что мир, в котором живёт Эпикур, — это мир, уже обречённый на уничтожение, мир, живущий в тревоге.

Первая часть, «В поисках истины», начинается с главы «Сын клеруха Неокла». Автор рассказывает о судьбе афинских переселенцев-клерухов, получивших землю на острове Самос, о жизни небогатой семьи школьного учителя Неокла, родом из аттического селения Гаргетт, и о рождении его старшего сына, будущего философа, в конце 342 или начале 341 года до н. э. Гончарова рисует образ мальчика, который помогал отцу протирать мокрой губкой скамьи и доску перед уроками, слушал его рассказы о землях вокруг Средиземного моря и рано начал задавать вопросы, на которые никто не мог ответить: что есть мир, откуда он и зачем, что такое разум и откуда взялся тот Хаос, о котором пишет Гесиод. Параллельно разворачивается картина гибели свободной Греции: возвышение Филиппа Македонского, распространявшего свою власть «более золотом, чем оружием», разгром греков при Херонее и унизительный мир. Одна из самых сильных сцен главы — рассказ о Филиппе после Херонеи: победитель, по словам автора, прямо с попойки отправился на поле битвы и расхаживал среди трупов, притоптывая в такт ногой и распевая начальные слова законопроекта Демосфена. Эта картина торжествующего насилия над побеждёнными задаёт тон всей книге: Эпикур, по замыслу Гончаровой, родился и вырос в мире, где свобода и достоинство греков растаптывались на глазах, и его философия была ответом человека, который не мог примириться с этим унижением. Автор подчёркивает, что Эпикур вовсе не был равнодушен к судьбе отечества, и приводит его слова из письма к бывшему рабу Мису, полные ненависти к оккупантам: «О, если бы впоследствии свергнуть самых злейших врагов наших македонян». Около 328 года Неокл отправил сына учиться в малоазийский город Теос, где преподавал последователь Демокрита Навсифан, от которого юноша, по-видимому, впервые узнал об атомистике.

Вторая глава, «Око Эллады», посвящена пребыванию Эпикура в Афинах, куда восемнадцатилетний юноша отправился как афинский гражданин для прохождения эфебии — воинской службы. Автор показывает Афины после смерти Александра, город, где ещё звучали голоса Демосфена, но уже хозяйничали македоняне; рассказывает о Ламийской войне, поражении афинян, изменении конституции, сокращении числа полноправных граждан, отмене оплаты общественных должностей и переселении неимущих во Фракию. Значительная часть главы отведена философским школам того времени: Академии, где главенствовал Ксенократ, Ликею Аристотеля, киникам и скептикам. Не менее подробно автор рассказывает и о более ранних мыслителях, с чьими идеями Эпикур мог познакомиться в юности: о Пифагоре, который покинул Самос, не желая мириться с тиранией Поликрата, и основал в Кротоне союз из примерно трёхсот последователей, мужчин и женщин, почитавших божеством число; о Гераклите, чья книга о всеобщей космической борьбе считалась драгоценнейшим достоянием эллинской мысли и в которой он пытался пересказать людям то, что поведал ему «вечный голос» вселенского Логоса. Для читателя, знакомого с прологом Евангелия от Иоанна, эти страницы особенно интересны: греческая мысль задолго до Эпикура искала разумное Слово, лежащее в основе мироздания, и Иоанн возвестил, что это Слово стало плотью (Ин 1:14). Эпикур же, напротив, отверг поиск такого Логоса, сведя мир к случайному движению атомов в пустоте. Гончарова подчёркивает, что Эпикур «не стал в конце концов ничьим учеником», с юности чувствуя призвание самому стать учителем страдающих. Именно в это время, по мысли автора, он понял, что философия, занятая отвлечёнными построениями, уже не может помочь людям, чей мир рушится на глазах.

Третья глава, «Странствующий учитель», рассказывает о годах скитаний, когда афинские клерухи на Самосе оказались под угрозой лишиться своих наделов, а для большинства из них это означало потерю всех средств к существованию. Эпикур жил у отца в Колофоне, затем поселился в Митиленах на Лесбосе, где стал школьным учителем, и в течение многих лет, с 322 по 306 год, зарабатывал на жизнь этим трудом. Здесь вокруг него начал складываться круг друзей и учеников: Гермарх, сын бедного отца, ставший впоследствии преемником учителя, Метродор, Полиэн, о котором известно, что он был «человеком порядочным и добрым». Автор описывает обсуждение космогонических учений Анаксагора и Аристотеля, начало разработки собственной физики Эпикура и ранние споры с последователями Платона. Четвёртая глава, «Школа в Лампсаке», показывает, как в этом городе на Геллеспонте сложилась первая эпикурейская община — «ранний Сад», где ученики видели друг в друге тесную семью единомышленников. Именно здесь, по мысли Гончаровой, проявилось основное качество Эпикура, благодаря которому впоследствии число его учеников так выросло: умение любить людей и дружить. Глава завершается решением философа переехать в Афины и открыть там настоящую школу. Автор подчёркивает, что этот путь занял почти восемнадцать лет: всё это время Эпикур изучал созданные до него философские системы, обсуждая их с немногочисленными единомышленниками, прежде всего с Гермархом и молодым Колотом, и пытался добраться до той «сокровенной истины», которая осталась закрытой для философов прошлого. Многое из бесед митиленской и лампсакской поры, по мысли Гончаровой, вошло затем в его сочинения. Здесь же сказано, что из многочисленных учеников лишь единицы оставили учителя: некий Метродор Стратоникейский, который будто бы «тяготился безмерной добротой своего наставника», и Тимократ, которому природное легкомыслие помешало сохранить добрые отношения с наставником и который впоследствии в сочинениях «О юности Эпикура» и «Увеселения» весьма неприязненно отзывался о покинутой школе. Это замечание важно: многие из позднейших клеветнических рассказов о «распутстве» в Саду, как показывает автор, восходят именно к таким недоброжелателям.

Вторая часть, «Сад», посвящена афинскому периоду жизни Эпикура. В главе «Будем жить и философствовать» рассказывается, как за восемьдесят мин он купил дом и небольшой тенистый сад, где прошла вся его оставшаяся жизнь. Автор подробно излагает цель, которую ставил перед собой философ: «врачевание душ человеческих», избавление их от бессмысленных страданий и страхов, и приводит знаменитый призыв из письма к Менекею: «Пусть никто в молодости не откладывает занятия философией, а в старости не устаёт заниматься философией». Здесь же изложены основы эпикурейской физики: учение об атомах и пустоте, о том, что «ничто не происходит из несуществующего», о бесконечности вселенной и множественности миров. Особое внимание Гончарова уделяет знаменитому «отклонению» атомов, которым Эпикур дополнил атомистику Демокрита: в нём, вслед за Марксом, она видит стремление философа опровергнуть сквозную необходимость и обосновать свободу человеческой воли. Автор приводит слова Эпикура из письма к Менекею о том, что лучше было бы следовать мифам о богах, чем быть рабом судьбы физиков.

Глава «Умеренное богатство жизни» посвящена этике Эпикура. Гончарова убедительно показывает, что Эпикур, хотя и считал удовольствие конечной целью жизни, понимал под ним прежде всего отсутствие страдания тела и смятения души. Она приводит ключевое место из письма к Менекею: «Когда мы говорим, что удовольствие есть конечная цель, то мы разумеем не удовольствие распутников и не удовольствие, заключающееся в чувственном наслаждении, как думают некоторые». Автор рассматривает отношение Эпикура к киренаикам, от которых его учение отличается принципиально, и подробно излагает его учение о необходимости отличать естественные, жизненно необходимые желания от надуманных, большинство которых, по словам Эпикура, происходит «вследствие пустого мнения». Человек, учил Эпикур, должен обратить силы разума не на осуществление пустых желаний, а на их обуздание, преодолеть в себе тягу к накопительству. В этой же главе изложено учение Эпикура о богах — блаженных и бессмертных существах, живущих в промежутках между мирами и не вмешивающихся в дела людей, — и о смерти. Гончарова поясняет, что боги Эпикура, совершенные и блаженные, в чём-то похожи на людей и иногда являются им во сне и даже наяву, но в целом совершенно равнодушны к земным делам, пребывая в пространствах между мирами, «междумириях». Почитание таких богов, по Эпикуру, должно быть бескорыстным созерцанием их блаженства, а не попыткой умилостивить их жертвами и молитвами. Автор приводит одну из самых известных максим философа: «Приучай себя к мысли, что смерть не имеет к нам никакого отношения. Ведь всё хорошее и дурное заключается в ощущении», а смерть есть лишение ощущений.

Глава «Горькая мудрость хлеба насущного» рассказывает о жизни Сада в годы непрерывных войн диадохов, когда Афины переходили из рук в руки, а город страдал от голода и осад. Гончарова описывает, как Эпикур и его друзья жили «как бы в постоянной осаде», пользуясь славой людей небезопасных, как в Саду дружба и взаимопонимание стали доступны мужчинам и женщинам, свободным и рабам, как философ переписывался с друзьями и учениками в других городах. Из множества его писем, напоминает автор, полностью дошли до нас лишь четыре, в том числе письма к Геродоту, Пифоклу и Менекею. Глава содержит изложение эпикурейской теории познания — учения об образах, которые испускают вещи и которые воспринимают наши органы чувств, — и характеристику афинской политической жизни при тиране Лахаре, который приказал издать закон, грозивший смертью каждому, кто заговорит о мире с Деметрием Полиоркетом. Здесь же рассказано о возникновении школы стоиков во главе с Зеноном, ставшей главной соперницей Сада. Яркими красками написан у Гончаровой портрет афинского демагога Стратокла, который более сорока лет присваивал себе право говорить от имени народа и, по свидетельству современников, был «легкомысленным и ничтожным болтуном», непревзойдённым в лести и низкопоклонстве. На фоне этой политической пустоты Сад, где люди искренне искали истину и заботились друг о друге, выглядит островом человечности. Автор показывает и просветительскую сторону деятельности Эпикура: в письме к Пифоклу ученик просит учителя прислать ему краткое рассуждение о небесных явлениях, чтобы его легко было запомнить, и Эпикур составляет такое изложение. В этих эпизодах философ предстаёт заботливым наставником, стремящимся сделать своё учение доступным не только для избранных.

Последняя глава, «Живи скрываясь», названа по одному из самых известных изречений Эпикура, которое, по словам автора, философ произнёс «с глубокой и безнадёжной горечью». Гончарова рассматривает эту максиму как выражение отказа от политической деятельности в мире, где свобода стала невозможной, но не как проповедь равнодушия: Эпикур, по её мнению, призывал отстаивать хотя бы личную свободу и достоинство. Глава рассказывает о последних годах жизни философа, о его тяжёлой болезни и о завещании, по которому Сад и книги передавались Гермарху, а ученикам оставлялись средства, чтобы ежегодно отмечать день рождения учителя и день памяти Метродора. Особое место занимает рассказ о смерти Эпикура. Автор приводит его последнее письмо: «Когда писал тебе это, я переживал счастливый день, который вместе и мой последний день: меня терзали такие муки мочевого пузыря и телесные страдания, что ничего, кажется, нельзя было прибавить к их силе». Гончарова высказывает предположение, что философ сам положил конец своим страданиям, ссылаясь на строки Лукреция и на мудрость Биона Борисфенского, учившего, что из жизни, ставшей невыносимой, следует выйти так же спокойно, как «покидают театр».

Эпилог прослеживает судьбу эпикуреизма после смерти основателя. Автор рассказывает о полемике Цицерона и Плутарха против эпикурейской этики, причём Гончарова с удовольствием отмечает парадокс: Цицерон, страстно опровергавший индивидуалистическую этику Эпикура, в то же время ходатайствовал перед Меммием за главу эпикурейской школы, убеждая уступить философам участок с остатками дома Эпикура, который его последователи хотели сохранить как святыню, и о том, как стоик Сенека, напротив, выступил в её защиту, сказав о школе Эпикура, что «она в дурной славе, опозорена и незаслуженно». Гончарова признаёт, что при распространении эпикуреизма в праздной римской публике учение вульгаризировалось и превратилось в апологию вседозволенности. Она рассказывает о Диогене из Эноанды, оставившем на стене портика надпись с кратким изложением эпикурейской мудрости: «Нечего бояться богов, нечего бояться смерти, можно переносить страдания, можно достичь счастья». Далее речь идёт о средневековом неприятии Эпикура, о строках Данте, поместившего его в ад как учителя, по которому душа погибает с телом, о возрождении интереса к нему в эпоху Ренессанса и Просвещения у Гассенди, Монтеня, Дидро, Гольбаха и о борьбе с «безбожным учением» со стороны философов-идеалистов от Лейбница до Гегеля. Завершается книга характеристикой Эпикура в трудах Маркса, посвятившего ему докторскую диссертацию, «Различия между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура» (1841), в которой, по словам автора, было положено начало подлинно научному исследованию эпикурейской атомистики, и Ленина, высоко оценившего его вклад в развитие атеистического мышления, а также в русской мысли от Ломоносова и Радищева до Пушкина и Герцена.

Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся античной философией и историей Древней Греции. Она будет полезна студентам гуманитарных факультетов, изучающим историю философии, поскольку излагает основные положения учения Эпикура доступным языком и с обильными цитатами из первоисточников. Студентам-богословам и преподавателям апологетики книга интересна по особой причине: эпикурейцы упоминаются в Новом Завете как собеседники апостола Павла в Афинах (Деян 17:18), и понимание их учения помогает лучше услышать проповедь в Ареопаге. Пастырям книга может дать материал для размышлений о том, на какие вопросы человека пыталась ответить античная философия и почему её ответы оказались недостаточными.

Достоинства книги несомненны. Прежде всего, автор убедительно разрушает вульгарный образ Эпикура как проповедника чувственных наслаждений и показывает подлинное содержание его этики: умеренность, внутреннюю свободу, презрение к роскоши и накопительству, верность дружбе. Гончарова прекрасно знает эпоху и умеет передать атмосферу распада греческого мира, в котором родилась философия Сада. Её описания исторических событий — от Херонеи до войн диадохов — живы и ярки. Ценно, что автор опирается на подлинные тексты Эпикура и щедро их цитирует, давая читателю возможность самому услышать голос философа. Обширный обзор предшествующих и современных Эпикуру учений делает книгу полезным введением в историю греческой философии. Тёплый, сочувственный тон, с которым написан образ философа, помогает почувствовать в нём живого человека, тяжело больного, но не утратившего мужества и любви к друзьям.

Вместе с тем книга вызывает серьёзные критические замечания. Первое касается стиля. Гончарова пишет чрезвычайно многословно, предложения нередко растягиваются на полстраницы, обрастая придаточными, уточнениями и риторическими повторами. Многочисленные исторические и философские экскурсы, хотя и интересны сами по себе, порой надолго уводят от героя, так что в отдельных главах Эпикур почти исчезает со страниц. Скудость источников приводит к тому, что значительная часть биографии строится на предположениях, и читателю не всегда легко отличить установленный факт от авторской реконструкции. В тексте встречаются и фактические неточности: так, Эноанда, родина Диогена, оставившего знаменитую надпись, помещена автором в Каппадокию, хотя этот город находился в Ликии. Последнее письмо Эпикура приводится как обращённое к Гермарху, тогда как по Диогену Лаэртскому его адресатом был Идоменей; автор не оговаривает этого расхождения.

Второе и более важное замечание связано с идеологической рамкой книги. Написанная в позднесоветское время, она вписывает Эпикура в схему борьбы материализма и идеализма, где философы-идеалисты от Платона до Гегеля оказываются защитниками «утешительного вымысла» о божественном предопределении и бессмертии души, а прогрессивная мысль движется от Демокрита и Эпикура к Марксу и Ленину. Эпилог прямо завершается ссылками на «Материализм и эмпириокритицизм» и «Философские тетради». Эта схема упрощает и историю философии, и самого Эпикура, который вовсе не был атеистом в современном смысле: он признавал существование богов, хотя и отрицал их участие в делах мира. Сочувствие автора к Эпикуру нередко переходит в апологию, а его противники — Цицерон, Плутарх, христианские авторы — представлены почти исключительно как непонимающие или пристрастные критики.

С христианской точки зрения книга поднимает ряд важных вопросов. Обращает на себя внимание то, что автор постоянно, вслед за античными почитателями, называет Эпикура «Спасителем людей». Для христианского читателя такое именование звучит особенно остро, поскольку оно принадлежит Тому, Кто действительно спас людей не учением о безмятежности, а Своей смертью и воскресением. Эпикур предлагал избавление от страха смерти через убеждение, что смерть «не имеет к нам никакого отношения», поскольку душа погибает вместе с телом. Евангелие предлагает иной путь: Христос через смерть лишил силы имеющего державу смерти и избавил тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству (Евр 2:14–15). Эпикуреец побеждает страх смерти, отрицая жизнь после неё; христианин — потому что верит в воскресение. Апостол Павел, говоря с эпикурейцами и стоиками в Афинах, проповедовал им именно воскресение мёртвых, и именно это вызвало насмешки (Деян 17:18, 32). Можно добавить, что апостол знал эпикурейский лозунг и цитировал его как вывод неверия: «Если мёртвые не воскресают, то станем есть и пить, ибо завтра умрём» (1 Кор 15:32).

Особого внимания заслуживает трактовка смерти Эпикура. Гончарова не только высказывает предположение, что философ покончил с собой, но и явно сочувствует этому решению, связывая его с мужественной мудростью, предписывающей покинуть жизнь, ставшую невыносимой, как покидают надоевший театр. Для христианского читателя здесь проходит принципиальная граница. Жизнь — дар Божий, и человек не вправе распоряжаться ею по своему усмотрению; страдание, даже самое тяжкое, не лишает жизнь смысла, потому что смысл её не в отсутствии боли, а в общении с Богом. Апостол Павел, переживший немало страданий, мог сказать: «Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим 8:18). Этого горизонта надежды у Эпикура нет, и потому его мужество, при всём уважении к нему, оборачивается трагической безысходностью. Стоит обратить внимание и на то, что образ «театра», из которого можно спокойно выйти, у Гончаровой развёрнут в почти лирическую картину обветшавшей Эллады, где выцветшие декорации никого не радуют, актёры равнодушно проговаривают ничего не значащие слова, а зрители лениво дожёвывают дешёвые пирожки и думают, что завтра будет таким же, как вчера. Это сильный образ духовной усталости целой цивилизации, и он многое объясняет в притягательности эпикурейства. Но для христианина он звучит как точное описание того состояния мира, в которое пришло Евангелие: «народ, сидящий во тьме, увидел свет великий» (Мф 4:16). Ответом на усталость и пустоту стала не философия ухода, а весть о Боге, вошедшем в человеческую историю, чтобы дать людям жизнь «с избытком» (Ин 10:10). К тому же само предположение о самоубийстве в книге слабо обосновано: строки Лукреция говорят лишь о том, что Эпикур «отошёл по свершении поприща жизни», а письмо о «счастливом последнем дне» вполне объяснимо и без него.

Вместе с тем христианский читатель найдёт в учении Эпикура, как оно изложено в книге, и немало того, что заслуживает уважения. Его призыв к умеренности, к обузданию желаний, к преодолению «тяги к накопительству» перекликается с библейским словом о том, что «великое приобретение — быть благочестивым и довольным» (1 Тим 6:6). Его община друзей, где вместе жили свободные и рабы, мужчины и женщины, предвосхищает в чём-то ту новую общность, о которой скажет апостол: «нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского» (Гал 3:28). Но есть и коренное различие: эпикурейская дружба основана на взаимной пользе и общем стремлении к безмятежности, тогда как христианская любовь основана на любви Божией и простирается до любви к врагам. Девиз «Живи скрываясь» прямо противоположен призванию учеников Христа быть «светом мира» и «солью земли» (Мф 5:13–14). Эпикур уходит от мира, чтобы защитить себя от его страданий; Христос посылает учеников в мир, чтобы нести ему спасение.

Наконец, следует отметить, что богословие Эпикура, отрицавшего Промысл и участие богов в жизни людей, в книге рассматривается исключительно как освобождение от суеверий. Автор не замечает, что идея богов, равнодушных к человеку и пребывающих в блаженном покое, сама по себе является тяжёлым ответом на вопрос о смысле жизни: если Бог не знает о человеке и не заботится о нём, то молитва, надежда и благодарность теряют смысл. Библейское откровение говорит о Боге, Который «не далеко от каждого из нас, ибо мы Им живём и движемся и существуем» (Деян 17:27–28) — эти слова Павел произнёс именно перед эпикурейцами и стоиками. Сопоставление эпикурейской «безмятежности» с христианским «миром Божиим, который превыше всякого ума» (Флп 4:7), могло бы стать плодотворной темой для читателя, и книга Гончаровой даёт для этого достаточно материала, хотя сама к нему не стремится.

В целом книга Татьяны Гончаровой — добросовестное, увлекательно написанное, хотя и многословное, введение в жизнь и учение Эпикура, которое помогает понять подлинный облик философа и эпоху, в которой он жил. Её следует читать критически, учитывая идеологическую рамку своего времени и склонность автора к апологии героя. Для христианского читателя она может стать поводом задуматься о том, почему величайшие умы античности, искренне стремившиеся освободить человека от страха и страдания, не смогли дать ему того, что даёт Евангелие: живой надежды, основанной на воскресении Иисуса Христа из мёртвых (1 Пет 1:3).

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!