Поиск
Настройки
Тема

Короленков - Помпей

Короленков - Помпей
Это обзор книги «Короленков - Помпей» Перейти к книге

Книга Антона Короленкова и Евгения Смыкова о Помпее Великом заполняет заметную лакуну в русскоязычной историографии: как отмечают сами авторы во введении, о Помпее на русском языке до сих пор не было ни одной книги, даже переводной, тогда как о его соперниках Цезаре и Цицероне написаны десятки. Это и понятно: Помпей «проиграл по всем статьям своему великому сопернику» и не был, подобно Цицерону и Цезарю, одним из светочей римской культуры. Однако, подчёркивают авторы, «широкой публике он больше известен как неудачливый соперник Цезаря, но это был лишь финал его долгой карьеры». Помпей прошёл путь от юного военачальника, набравшего в Пицене три легиона для Суллы, до некоронованного владыки Востока, решавшего судьбы царств и народов, и закончил его беглецом, убитым по приказу египетских царедворцев. Парадокс, который становится главной темой книги, сформулирован уже во введении: «именно Помпей, всю жизнь нарушавший установленные правила, встал на защиту от Цезаря традиционного политического порядка, обеспечивавшего господство нобилитета». Авторы задаются вопросом, насколько справедлива закрепившаяся за Помпеем репутация крупного полководца и строителя империи, но слабого политика, и можно ли найти в источниках что-то новое, не замеченное прежде исследователями. Метод книги — тщательный критический разбор источников. Жизнь Помпея, напоминают авторы, приходится на самый освещённый в источниках период античной истории: помимо Плутарха, Аппиана и Диона Кассия, писавших спустя столетия, мы располагаем сочинениями его современника Цицерона, несколькими письмами самого Помпея и многочисленными надписями. Короленков и Смыков не пересказывают Плутарха, а постоянно сопоставляют свидетельства, спорят с античными авторами и современными исследователями, предлагают собственные реконструкции. Книга снабжена подробным научным аппаратом, ссылками на источники в тексте и обширными примечаниями с указанием зарубежной литературы, в том числе новейшей, вплоть до сборника 2019 года о Помпее как «карьеристе, мастере сетевых связей и стратеге власти».

Первая глава, «Начало пути», рисует картину Римской республики на рубеже II и I веков до н. э. — бесспорной повелительницы Средиземноморья, сверхдержавы, остававшейся при этом аристократической республикой, куда могли проникать и «новые люди». Авторы рассказывают о роде Помпеев, принадлежавшем к числу «восходящих» семейств: первый консул из этого рода, Квинт Помпей, по словам Цицерона, был человеком «низкого и тёмного происхождения». Отец героя, Гней Помпей Страбон, прозванный Косым, крупный полководец, владевший обширными землями в Пицене, был женат на Луцилии, племяннице поэта Луцилия, отца римской сатиры. Подробно описана Союзническая война 91–88 годов, начавшаяся после убийства трибуна Ливия Друза и избиения римлян в Аскуле, в которой юный Помпей служил под началом отца.

Вторая глава, «Гражданская война», рассказывает о начале смуты — борьбе Мария и Суллы, взятии Рима, гибели Помпея Страбона. Авторы показывают, как источники по-разному объясняют его смерть: одни говорят об ударе молнии, другие — о болезни. Короленков и Смыков, вслед за Моммзеном, считают, что полководец умер от эпидемии, а «версия об ударе молнии (т. е. каре небес) восходит к наиболее враждебной ему традиции». Авторы напоминают и о том, как ненавидели Страбона в Риме: во время похорон разъярённая толпа стащила его тело с погребальных носилок и проволокла по грязи, и лишь вмешательство сенаторов и трибунов восстановило порядок. Сыну досталось трудное наследство — огромные владения и клиентела в Пицене, но и враждебность римского плебса. Затем следует рассказ о судебном процессе против молодого Помпея по обвинению в присвоении казённых денег, о его оправдании и браке с дочерью председателя суда Антистия, о том, как в 83 году, когда Сулла высадился в Италии, двадцатитрёхлетний Помпей, пользуясь связями отца, взял власть в Пицене, изгнал оттуда сторонников Карбона, набрал три легиона и, перейдя к наступлению, присоединился к будущему диктатору. Авторы приводят и характерный эпизод: когда некий Ведий стал насмехаться над пиценцами, у которых предводителем юнец, едва покинувший школьную скамью, они в ярости убили его. Сулла, по Плутарху, приветствовал его именем «Великий»; авторы тщательно разбирают, когда и как это прозвище закрепилось за Помпеем. Сулла ввёл молодого полководца в свою семью, заставив его развестись с Антистией и жениться на своей падчерице Эмилии, уже беременной от первого мужа; мать Антистии, по Плутарху, покончила с собой. Рассказано о походах Помпея в Сицилию и Африку против марианцев и о первом триумфе, который он отпраздновал вопреки сопротивлению Суллы, не будучи ещё сенатором.

Третья глава, «После Суллы», начинается с неожиданной поддержки, которую Помпей оказал на выборах 79 года Марку Эмилию Лепиду, вскоре поднявшему мятеж. Авторы анализируют мотивы этого шага и показывают, что Помпей, «не в меру возвысившийся выскочка» в глазах сулланской верхушки, искал собственную опору. Подавив мятеж Лепида, он, вопреки приказу Катула, не распустил войско, пока не получил назначение в Испанию против Сертория. Короленков и Смыков подвергают сомнению распространённую версию о том, что Помпей «угрожал» сенату: непонятно, как он мог угрожать, и, скорее всего, у него была предварительная договорённость с влиятельными лицами. Подробно описана Серторианская война, где Помпей терпел и поражения, а славу победы ему пришлось делить с Метеллом Пием. Возвращаясь в Италию, Помпей перехватил в Этрурии отряд спартаковцев и написал сенату, что если Красс разгромил рабов в открытом бою, то он вырвал войну с корнем. Авторы разбирают и это письмо, показывая, как Помпей стремился присвоить себе славу окончания войны, внушавшей римлянам больший ужас, чем Серторий. Глава завершается рассказом о первом консульстве 70 года вместе с Крассом. Вопреки Плутарху, уверявшему, будто консулы ничем не ознаменовали своё правление, авторы напоминают, что именно они провели самый знаменитый закон того года — о полном восстановлении прав плебейских трибунов, урезанных Суллой.

Четвёртая глава, «В зените славы», посвящена вершине карьеры Помпея. Получив по закону Габиния чрезвычайные полномочия, он менее чем за два месяца очистил Средиземное море от киликийских пиратов, достигших такого могущества, что их набеги затрагивали едва ли не каждого римского гражданина. Авторы подробно разбирают, как была организована эта кампания, и обращают внимание на поразительную мягкость Помпея к пленным, которую единодушно отмечают все источники. Сдавшиеся пираты могли не бояться свирепой расправы, и это способствовало победе. Короленков и Смыков трезво замечают, что Помпей вряд ли был гуманнее своих современников, — одно дело распять шесть тысяч беглых рабов, взятых с оружием в руках, и совсем другое — перерезать тысячи сдавшихся врагов без особой необходимости; к тому же многих пиратов толкнули на разбой разорение и тяготы непрерывных войн на Востоке. Вместо казней Помпей переселил бывших разбойников вдали от моря, в малолюдные города Киликии и в опустошённые Тиграном Солы, «дать им возможность испробовать прелесть добродетельной жизни», как пишет Плутарх, и приучить их жить в городах и обрабатывать землю. Для читателя, знакомого с Писанием, этот эпизод интересен как редкий в античной истории пример того, как победитель предпочёл перековать «мечи на орала» (Ис. 2:4) там, где мог бы просто истребить побеждённых. Затем, по закону Манилия, он сменил Лукулла в войне с Митридатом, разгромил понтийского царя, прошёл до Кавказа и Палестины, превратил Сирию в римскую провинцию и реорганизовал весь Восток. Особый интерес для христианского читателя представляет рассказ о взятии Иерусалима в 63 году. Помпей вмешался в спор братьев Гиркана и Аристобула, осадил Храм, где укрылись сторонники последнего, и, воспользовавшись тем, что иудеи в субботу не сражаются, использовал этот день для возведения осадных сооружений. На третий месяц осады Храм был взят, и началась резня: по словам Иосифа Флавия, многие священники, видя приближающегося врага, продолжали совершать служение и были убиты у алтаря. Особую скорбь у иудеев вызвало то, что Помпей вошёл во Святое святых, куда мог входить лишь первосвященник; однако, по свидетельству Иосифа, он «не прикоснулся ни к чему из этого и ни к какому другому из священных сокровищ» и уже на следующий день велел совершить очищение и принести обычные жертвы. Иудея лишилась своих завоеваний, должна была платить дань, а Гиркан получил власть с титулом первосвященника, но не царя.

Пятая глава, «От третьего триумфа к „союзу трёх“», открывается рассказом о том, что происходило в Риме в отсутствие Помпея, — о заговоре Катилины и консульстве Цицерона, — а затем повествует о возвращении Помпея в Италию и о решении, которое многие современники и историки считали необъяснимым: высадившись в Брундизии, он распустил свои легионы. Авторы показывают, что этот шаг объясним, если не считать Помпея потенциальным узурпатором: он рассчитывал на признание своих заслуг законным путём. Здесь авторы вновь вступают в спор с Плутархом, который изображал соперника Помпея Лукулла удалившимся от дел сибаритом, устраивавшим знаменитые пиры, — Помпей, по словам Веллея Патеркула, остроумно называл его «Ксерксом в тоге» за роскошные постройки на море. Короленков и Смыков показывают, что противостояние было не только личным: враги, прежде всего Лукулл и Катон, затягивали утверждение его распоряжений на Востоке и наделение землёй его ветеранов. Не добившись своего, Помпей вступил в неформальный союз с Цезарем и Крассом, который враги называли «трёхглавием»: именно Помпей, бывший лицом этого союза в Риме, навлёк на себя всю ненависть оптиматов. Шестая глава, «Сумерки сгущаются», описывает консульство Цезаря 59 года, которое острословы называли «консульством Юлия и Цезаря», брак Помпея с дочерью Цезаря Юлией, выдачу Цицерона на расправу Клодию, свидание триумвиров в Луке, второе консульство Помпея и Красса, гибель Красса в Парфии, нарастание анархии в Риме, вылившейся в уличные бои банд Клодия и Милона и сожжение курии. Авторы подробно разбирают обстоятельства, при которых в 52 году Помпей стал консулом без коллеги, и показывают, что эта должность, хотя и звучала как противоречие в определении, не была вопиющим нарушением неписаной римской конституции. Авторы рассказывают и о том, как в 57 году Помпей, недавно добивавшийся возвращения Цицерона из изгнания, получил чрезвычайные полномочия для снабжения Рима зерном — ещё одно поручение, ставившее его выше обычных магистратов, — и о том, как после второго консульства 55 года он получил на пять лет проконсульство в испанских провинциях. Глава завершается описанием того, как неразрешимый вопрос о возвращении Цезаря из Галлии к частной жизни вёл Республику к катастрофе.

Седьмая глава, «И вновь гражданская война», рассказывает о событиях 49–48 годов. Авторы подробно анализируют заседания сената в январе 49 года, где непримиримые из окружения Катона сорвали обсуждение компромиссных предложений Цезаря, переход Рубикона, оставление Италии Помпеем, бои при Диррахии, где Помпей одержал победу, но не сумел её развить. Авторы показывают и атмосферу в лагере помпеянцев, где предводители, по словам источника, «с подозрением смотрели друг на друга, ссорились на почве смешного самолюбия и с утра до вечера обвиняли друг друга в измене», — тогда как Цезарь, усмирив мятеж собственного легиона, решительно переправился через море в зимнюю непогоду. Повествование подводит читателя к решающему сражению при Фарсале, где авторы, разбирая действия обеих сторон, показывают, как Помпей, преследуя Цезаря, попался на его хитрость и совершил грубые ошибки, а затем потерпел решающее поражение. Заключительная часть главы, «У берегов Египта: развязка», описывает бегство Помпея, встречу с женой Корнелией в Митилене, решение искать убежища в Египте и убийство у египетского берега по приказу советников юного Птолемея XIII. Авторы тщательно разбирают противоречивые свидетельства о дне гибели — накануне дня рождения, в сам день рождения или назавтра — и предлагают остроумное объяснение путаницы: трагедия произошла в годовщину восточного триумфа, длившегося два дня, 28 и 29 сентября. Подробно обсуждается и судьба останков Помпея. Цезарь, увидев поднесённую ему голову соперника, отвернулся и заплакал, и авторы, в отличие от Лукана и Диона Кассия, считают, что «оснований сомневаться в искренности Цезаря нет». Книга завершается рассказом о том, как полтора века спустя император Адриан, путешествуя по Египту, нашёл занесённую песком могилу Помпея и восстановил её, и горьким итогом: «Когда-то Помпей был некоронованным господином Востока, где он решал судьбы царств и народов. Теперь прах его затерялся в самом интернациональном городе Римской империи».

Кому адресована эта книга? Прежде всего студентам-историкам, преподавателям и всем серьёзным любителям античности, которые найдут в ней первую на русском языке подробную научную биографию Помпея, основанную на критическом анализе источников и знании мировой историографии. Книга станет полезным пособием для изучения истории поздней Римской республики, гражданских войн и становления империи. Студентам богословия и исследователям Нового Завета будет полезен раздел о взятии Иерусалима и установлении римского владычества над Иудеей — событии, определившем политическую обстановку, в которой родился Христос и жила апостольская Церковь. Пастырям и проповедникам книга даст выразительные иллюстрации к библейским темам о тщете земной славы и о падении гордых.

Достоинства книги несомненны. Прежде всего, это научная основательность. Авторы — известные специалисты по истории поздней Республики, и это чувствуется на каждой странице: они свободно владеют источниками, знают зарубежную литературу и постоянно ведут с ней диалог. Каждое утверждение подкреплено ссылкой на источник, спорные вопросы разбираются с разных сторон. Второе достоинство — критичность. Короленков и Смыков не принимают на веру ни Плутарха, ни Диона Кассия, ни современных исследователей; они постоянно задают вопросы — «что вообще произошло?», «стоит ли верить Диону в данном случае?» — и предлагают собственные ответы. Многие традиционные представления о Помпее — о его «шантаже» сената, о «необъяснимом» роспуске войска, о «узурпаторских» амбициях — подвергаются убедительному пересмотру. Третье достоинство — сбалансированность оценки. Помпей предстаёт не гениальным полководцем и не ничтожным политиком, а человеком своего времени, честолюбивым, тщеславным, ловким, способным на великие свершения и на роковые ошибки. Авторы не скрывают его неблаговидных поступков — участия в сулланских расправах, развода по воле диктатора, выдачи Цицерона Клодию, — но и не превращают его в злодея. Четвёртое — превосходное знание исторического контекста: книга даёт широкую картину последних десятилетий Римской республики, её политических институтов, войн и интриг. Наконец, книга написана живым языком, с элементами иронии и не перегружена академизмом в основном тексте, тогда как научный аппарат вынесен в примечания.

Вместе с тем с богословской точки зрения книга оставляет ряд вопросов. Первый касается рассказа о взятии Иерусалима. Авторы излагают его как эпизод восточной кампании, опираясь на Иосифа Флавия, и отмечают сдержанность Помпея, не тронувшего храмовых сокровищ. Но богословское значение этого события в книге не затронуто. Для иудеев вторжение Помпея во Святое святых было святотатством, которое запомнилось надолго; в «Псалмах Соломона», созданных в иудейской среде вскоре после этих событий, гибель Помпея у берегов Египта, по распространённому мнению исследователей, истолковывается как Божье возмездие за осквернение Храма. Для христианского читателя здесь открывается ещё одно измерение: с этого момента Иудея вошла в орбиту римской власти, и именно в этом политическом мире, под властью Рима и ставленников Рима из рода Ирода, через шесть десятилетий родился Христос. Апостол Павел скажет, что Бог послал Сына Своего, «когда пришла полнота времени» (Гал. 4:4), и римские завоевания, в которых Помпей сыграл решающую роль на Востоке, были частью того исторического фона, в котором Евангелие могло распространиться по всему Средиземноморью. Авторы, как историки, не обязаны обсуждать эту тему, но читатель-христианин вправе пожалеть, что столь значимый эпизод изложен преимущественно в военно-политическом ключе.

Второй вопрос — отношение авторов к религиозному измерению римской политики. Короленков и Смыков неоднократно упоминают знамения, предсказания, религиозные запреты, использовавшиеся в политической борьбе, — молния, ударившая в статую Юпитера на Альбанской горе, кровавый дождь и плачущие статуи перед началом гражданской войны, — но рассматривают их исключительно как инструменты политики или проявления массовой психологии. Такой подход оправдан с точки зрения историка, однако он оставляет без внимания то, как сами римляне понимали связь между религией и государством, и почему, например, версия о гибели Помпея Страбона от молнии воспринималась как «кара небес». Для христианского читателя это повод задуматься о том, как в языческом мире религия служила власти, и как радикально Евангелие изменило это соотношение, провозгласив Царство, которое «не от мира сего».

Третий вопрос — нравственная оценка героя. Авторы стремятся к объективности и в целом её достигают, но порой их стремление реабилитировать Помпея от несправедливых обвинений приводит к смягчению оценки его поступков. Развод с Антистией по требованию Суллы, после которого её мать покончила с собой, брак с беременной падчерицей диктатора, участие в расправах над марианцами, выдача Цицерона Клодию объясняются политической целесообразностью и нравами эпохи. Это верно, но христианский читатель не может не заметить, какую цену платили близкие люди за честолюбие римского аристократа. Сами авторы признают, что Помпей был тщеславен, жаждал славы и не всегда был разборчив в средствах. Его жизнь — яркая иллюстрация библейских слов о том, что «всякая плоть — как трава, и всякая слава человеческая — как цвет на траве» (1 Пет. 1:24). Человек, праздновавший триумфы над тремя частями света, погиб от руки ничтожного египетского царедворца, и даже прах его, как с горечью замечают авторы, затерялся.

К этому примыкает и более общий вопрос, который книга ставит, не формулируя его прямо, — вопрос о законе и власти. Помпей всю жизнь получал чрезвычайные полномочия в обход обычного порядка: командование без магистратуры, триумф без сенаторского звания, консульство без претуры, власть над морями, консульство без коллеги. Авторы показывают, что многие из этих исключений были по-своему законны и делались с согласия сената и народа, но в совокупности они размывали те самые институты, защитником которых Помпей выступил в конце жизни. Цезарь лишь довёл эту логику до предела. История Помпея — поучительный пример того, как правитель, искренне считавший себя защитником порядка, сам подготовил его крушение, постоянно ставя себя выше правил. Библейская традиция видит в законе ограду, поставленную Богом против человеческого произвола, и требует, чтобы и сам царь читал книгу закона «во все дни жизни своей... чтобы не надмевалось сердце его пред братьями его» (Втор. 17:19–20). Римская республика рухнула не в последнюю очередь потому, что её лучшие люди, включая Помпея, перестали считать себя связанными её законами. Книга даёт для такого размышления богатый материал, и вдумчивый читатель сам сделает выводы.

Четвёртое замечание касается формы. Книга, несмотря на живость изложения, местами чрезмерно насыщена подробностями политической борьбы — именами магистратов, законопроектами, процедурными спорами в сенате, — которые могут утомить читателя, не знакомого с историей поздней Республики. Обилие ссылок на источники в тексте (например, «Plut. Pomp. 80. 8–9» или «Арр. ВС. II. 90. 380») уместно в научном издании, но в научно-популярной серии делает чтение менее гладким. Некоторые разделы, особенно посвящённые политической борьбе 50-х годов, читаются скорее как история Рима, чем как биография Помпея, который на время уходит в тень Цезаря, Клодия и Цицерона. Наконец, книга заканчивается без отдельного заключения, в котором авторы подвели бы итог и прямо ответили на вопрос, поставленный во введении: был ли Помпей слабым политиком? Ответ, конечно, складывается из всего текста, но читатель был бы благодарен за его явную формулировку.

Интересно, что книга перекликается с другими биографиями римлян, вышедшими в серии «ЖЗЛ». Тот же Адриан, о котором писал Игорь Князький, в финале «Помпея» появляется как восстановитель его гробницы, а Сулла, биографию которого те же авторы выпустили ещё в 2007 году, — как покровитель юного полководца. Для читателя, который хочет составить целостную картину перехода Рима от республики к империи, эти книги образуют своего рода цикл, и «Помпей» занимает в нём центральное место: именно его жизнь соединяет эпоху Суллы с эпохой Цезаря. Авторы прямо говорят во введении, что жизнь Помпея связана с самыми различными событиями поздней Республики, и потому его биография оказывается одновременно историей последних десятилетий римской свободы.

Стоит отметить, что книга вышла в год смерти одного из её авторов: Евгений Владимирович Смыков, доцент кафедры истории древнего мира Саратовского университета, скончался 8 сентября 2025 года. «Помпей» стал, таким образом, одним из итогов его многолетней работы над историей поздней Римской республики, в том числе над вопросом о том, как и когда Помпей получил своё прозвище «Великий». Эта книга — достойный памятник учёному, посвятившему жизнь изучению античности.

Особо стоит сказать о том, как в книге показано падение Помпея. Плутарх рассказывает, что молодой Помпей, добиваясь триумфа, будто бы напомнил Сулле, что люди поклоняются солнцу восходящему, а не заходящему; авторы считают эту реплику скорее плодом позднейшего литературного творчества, но в судьбе самого Помпея она получила горькое подтверждение: он пережил закат своей славы. Авторы показывают, как постепенно он терял инициативу: Цезарь превзошёл его и как полководец, и как политик, а союзники-оптиматы, которых Помпей возглавил в 49 году, не доверяли ему и давили на него, требуя решительной битвы. При Фарсале Помпей, по мнению авторов, совершил ошибки, которых опытный полководец мог бы избежать, но во многом он был жертвой обстоятельств и чужих решений. Его бегство и гибель описаны с сочувствием, но без сентиментальности. Последние часы Помпея — плавание к египетскому берегу на маленькой лодке, где его ждали убийцы, — читаются как трагедия, достойная пера античных историков. Для христианского читателя эта история — повод вспомнить слова Екклесиаста о том, что «не проворным достаётся успешный бег, не храбрым — победа... но время и случай для всех их» (Еккл. 9:11), и о том, что земная слава, сколь бы громкой она ни была, проходит.

В целом «Помпей» Антона Короленкова и Евгения Смыкова — серьёзная, глубокая и увлекательная книга, первая на русском языке научная биография одного из величайших римлян. Она будет полезна всем, кто интересуется историей поздней Римской республики, и особенно ценна для студентов и преподавателей. Христианскому читателю книга интересна прежде всего как картина мира, в котором Рим подчинил себе Восток, включая Иудею, и в котором через несколько десятилетий родилась Церковь. История человека, которого называли Великим и который погиб, всеми оставленный, у чужих берегов, напоминает о тщете земной славы и о том, что подлинное величие измеряется иными мерками. При внимательном чтении эта книга заслуживает места в библиотеке каждого, кто изучает исторический фон Нового Завета и историю Римского мира.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!