Поиск
Настройки
Тема

Люкимсон - Иосиф Флавий

Люкимсон - Иосиф Флавий
Это обзор книги «Люкимсон - Иосиф Флавий» Перейти к книге

Книга Петра Люкимсона «Иосиф Флавий. История про историка», вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 2023 году, посвящена одной из самых противоречивых фигур античной истории — человеку, без которого мы почти ничего не знали бы ни об Иудейской войне 66–73 годов, ни о Палестине времён Ирода, Понтия Пилата и евангельских событий. Автор, израильский писатель и журналист, много пишущий о еврейской истории, начинает предисловие с личного признания: он «шёл к написанию» этой книги больше сорока пяти лет, с того дня, когда двенадцатилетним мальчиком прочёл «Иудейскую войну» Лиона Фейхтвангера и, по его словам, на всю жизнь «заболел Иосифом Флавием». С тех пор он вёл с ним «безмолвный диалог», то соглашаясь, то уличая его в двуличии и эгоизме, то споря «о самых главных ценностях бытия — о том, чем отличается подлинная вера от слепого фанатизма, о чести и бесчестии, о свободе выбора и свободе как таковой». Этот спор и составляет нерв книги. Люкимсон ставит перед собой две задачи. Первая — отделить реального Иосифа от фейхтвангеровского героя, поскольку великий романист, при всей своей эрудиции, был вынужден заполнять многочисленные лакуны биографии собственной фантазией. Вторая — написать о судьбе историка увлекательно, но не жертвуя достоверностью, в отличие от академических трудов, которые, по мнению автора, при всех достоинствах адресованы узкому кругу специалистов. Он прямо называет свои главные источники: комментарии русских переводчиков Флавия Г. Г. Генкеля и Я. Л. Чертка, монографии Тессы Раджак, Десмонда Сьюарда и Давида Флуссера. Главный вопрос книги заключён уже в названиях её частей — «Герой», «Предатель», «Заложник вечности»: кем был Иосиф на самом деле, и можно ли вынести ему окончательный приговор? Метод автора — последовательное хронологическое повествование, в котором пространные цитаты из «Жизнеописания» и «Иудейской войны» сопровождаются комментариями, сопоставлениями с римскими историками, Талмудом и современной наукой, а также постоянной полемикой с самим Иосифом, которого Люкимсон то и дело ловит на преувеличениях, умолчаниях и самооправдании.

Первая часть, «Герой», начинается главой «Маленький коэн». Иосиф родился в Иерусалиме в 36/37 году в аристократической священнической семье, и автор подробно объясняет читателю, что значило быть коэном: только прямые потомки Аарона имели право совершать храмовое служение, их были десятки тысяч, и служба распределялась по двадцати четырём чередам, внутри которых роли определялись жребием. Иосиф с гордостью пишет о себе: «Род мой отнюдь не бесславный, но издревле берущий начало от священников», подчёркивая, что принадлежал к первой, самой почётной череде и состоял в родстве с Хасмонеями. Глава «В поисках себя» рассказывает о доме его отца, открытом для иерусалимской знати, о первосвященнике Иехошуа бен Гамле, которому традиция приписывает введение обязательного школьного обучения для мальчиков, и о юношеских духовных исканиях Иосифа, который, по собственному рассказу, прошёл через учения фарисеев, саддукеев и ессеев, а затем три года провёл в пустыне у отшельника Бануса, питавшегося дикими плодами и постоянно омывавшегося холодной водой, пока в девятнадцать лет не присоединился к фарисеям. Люкимсон сразу же обращает внимание на противоречивость этого рассказа с точки зрения хронологии — и этот приём критического чтения сохраняется на протяжении всей книги. Подробное описание общины ессеев, их общей собственности, вегетарианства и самоназвания «сыны Света», позволяет автору провести параллели и с христианским монашеством, и с позднейшими коммунистическими идеями. Глава «Бурная юность» погружает читателя в политическую атмосферу Иудеи, где ещё жива была память об Ироде Великом, а глава «Все пути ведут в Рим» рассказывает о поездке двадцатишестилетнего Иосифа в столицу империи для освобождения арестованных священников, о кораблекрушении, «которое то ли было, то ли не было», и о знакомстве с императрицей Поппеей. Автор задаётся вопросом, почему столь ответственное поручение доверили молодому человеку, и отвечает, что решающую роль сыграли знание греческого языка и связи семьи.

Главы «Возвращение на родину, в страну незнакомую», «Бунт» и «Проблемы победителей» описывают начало восстания в 66 году. Люкимсон рисует прокуратора Гессия Флора, на которого Иосиф возлагает главную ответственность за войну, получившего должность благодаря дружбе жены с Поппеей, но оговаривается, что историки далеки от того, чтобы сводить причины восстания к одной личности. Он даёт сложный портрет царя Агриппы II, метавшегося между тревогой за Храм и собственными интересами, и рассказывает о загадочном отступлении сирийского наместника Цестия Галла от Иерусалима, которое восставшие восприняли как чудо, а умеренная знать, разделявшая взгляды Иосифа, — как предвестие неминуемого возвращения римлян. Самая обширная часть первой половины книги — главы «Комендант Галилеи» и «Комиссия», где рассказывается о назначении Иосифа командующим в Галилее, области с особым характером, где «идейные разбойники» нападали на римлян и сотрудничавших с ними богачей, а жители подчёркивали, что они «галилеяне», а не «иудеи». Автор подробно излагает борьбу Иосифа с его главным соперником Иоанном Гисхальским, интриги в Иерусалиме, где Симон бен Гамлиэль добивался отзыва Иосифа, обвиняя его в тирании и двойной игре, и миссию синедрионской комиссии, которую Иосиф сумел перехитрить. Глава «Рим возвращается» переносит действие к Нерону, узнавшему о восстании во время своего «гастрольного турне» по Греции, и к назначению командующим Веспасиана, которого автор характеризует по Светонию как неприхотливого и демократичного солдата, прозванного в народе «ослятником». Кульминация первой части — главы «Мёртвые сраму не имут» и «Пророк». Люкимсон подробно описывает героическую оборону Иотапаты, окружённой глубокими пропастями, и находчивость коменданта, изобретавшего всё новые ловушки для римлян. После падения города Иосиф с сорока знатными горожанами укрылся в пещере, и когда его товарищи решили покончить с собой, он предложил бросать жребий, кому кого убивать. Автор не скрывает, что, по всей видимости, Иосиф заранее рассчитал, где встать, чтобы остаться последним, и с иронией упоминает, что этот эпизод породил знаменитую математическую «задачу Иосифа Флавия». Выйдя к римлянам, Иосиф произнёс перед Веспасианом пророчество, которое и спасло ему жизнь: «Ты, Веспасиан, будешь царём и властителем, — ты и вот этот, твой сын!» Последняя глава части, «Галилея в огне», рассказывает о разгроме Галилеи летом и осенью 67 года.

Вторая часть, «Предатель», посвящена годам, когда Иосиф находился в римском лагере. Глава «Народ и партии» начинается с признания, что о личной жизни Иосифа почти ничего не известно; автор рассказывает о его браке с пленницей из Кейсарии по приказу Веспасиана и подчёркивает, что трогательная история девочки Мары у Фейхтвангера — чистый вымысел. Здесь же подробно разбирается картина гражданской войны в Иерусалиме между умеренными, зелотами, сикариями и отрядами Симона бар Гиоры. Глава «Время исполнения пророчеств» рассказывает о том, как Веспасиан, по словам Иосифа, предпочёл не штурмовать раздираемый междоусобицей город, ибо «лучший полководец, чем я, это Бог», и как сбылось предсказание о его воцарении. Главы «Вперёд, на Иерусалим!», «Ещё один шанс», «Лицом к лицу», «Внимая ужасам войны» и «„Ой, что случилось с нами…“» описывают осаду Иерусалима армией Тита, насчитывавшей не менее восьмидесяти тысяч человек, — по словам автора, никогда больше римляне не воевали столь большим войском. Иосиф выступает здесь парламентёром, обращающимся к осаждённым со стен, и в одной из таких сцен он был ранен камнем и едва не попал в руки защитников, которые уже ликовали, считая его мёртвым. Люкимсон приводит потрясающие страницы «Иудейской войны» о голоде, когда «матери отнимали у своих бессловесных детей» последнюю каплю молока, и о зверствах сирийских и арабских союзников Рима, вспарывавших животы перебежчикам в поисках проглоченного золота. Он напоминает, что 17 таммуза 70 года впервые за пятьсот с лишним лет прекратились ежедневные жертвоприношения в Храме, и что Иосиф, по версии автора, добился от Тита разрешения предложить Иоанну Гисхальскому прислать пленных коэнов для продолжения службы. Главы «Не всё пожирает огонь», «Агония» и «Горе побеждённым!» рассказывают о гибели Храма 9 ава, о споре историков относительно того, хотел ли Тит сохранить святилище, о разрушении города, от которого остались лишь часть Западной стены и башни Ирода, и о победных торжествах. Глава «Свобода или смерть» посвящена падению последних крепостей — Иродиона, Махерона и Масады, о трагедии которой, подчёркивает автор, мы знаем исключительно от Иосифа. Завершает часть глава «Что это было? Чья победа? Кто побеждён?», где Люкимсон подводит итоги войны, вспоминая монеты с надписью «Iudaea capta», изображающие скорбящую женщину под пальмой, и волну погромов, прокатившуюся по империи.

Третья часть, «Заложник вечности», рассказывает о жизни Иосифа в Риме. В главе «Свой среди чужих, чужой среди своих» автор описывает, как тридцатичетырёхлетний Иосиф поселился в поместье императора, получил римское гражданство и родовое имя Флавиев, землю и пенсию, но при этом оказался чужим и для римлян, и для соплеменников. Здесь же рассказывается о создании «Иудейской войны» — сначала на арамейском, затем на греческом языке. Глава «Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой…» посвящена Риму эпохи Веспасиана и Тита, роману Тита с иудейской принцессой Вереникой, который тешил евреев надеждами на восстановление Храма, и её высылке после воцарения Тита в 79 году, а также работе над «Иудейскими древностями» и поиску нового покровителя при Домициане — им стал Эпафродит, которому Иосиф посвятил свои поздние книги. Самая обширная глава книги, «Один против всех», рассказывает о враждебном приёме «Древностей» в Риме, где критики объявляли Иосифа «великим лжецом», о нарастающей юдофобии, ярким выражением которой Люкимсон считает слова Тацита о евреях как «презреннейших из рабов», и о трактате «Против Апиона», в котором Иосиф выступил защитником своего народа и его веры. Глава «Жизнь после смерти» начинается с признания, что ни дата, ни обстоятельства, ни место смерти Иосифа неизвестны; обычно её относят «около 100 года». Далее автор рассказывает о посмертной судьбе его трудов, которые, почти не замеченные римскими писателями, стали одной из важнейших книг для Церкви, цитировались отцами и сохранялись в каждой монастырской библиотеке, а затем были переведены на древнерусский, грузинский и другие языки. Именно здесь находится подробный разбор четырёх «свидетельств Флавия»: об Иоанне Крестителе, знаменитого «Testimonium Flavianum» об Иисусе, упоминания об Иакове, «брате Иисуса, именуемого Христом», и фрагментов «славянской версии» «Иудейской войны». Завершает главу рассказ об «Иосиппоне», еврейском переложении трудов Флавия, созданном в Южной Италии в X веке и ставшем популярной книгой у евреев Европы и Востока, и о роли Флавия в пробуждении национального самосознания евреев XIX–XX веков.

Особенно важны для христианского читателя страницы, посвящённые «свидетельствам Флавия», и здесь автор демонстрирует как свою добросовестность, так и свою позицию. Рассказ об Иоанне в восемнадцатой книге «Древностей» он считает почти бесспорно относящимся к евангельскому Иоанну Крестителю и показывает, что Иосиф подтверждает популярность его проповеди и называет место казни — крепость Махерон, хотя объясняет казнь опасениями Ирода Антипы, а не гневом Иродиады. При этом Люкимсон подчёркивает, что у Флавия нет ни слова о связи Иоанна с Иисусом, нет и самого слова «крещение», а омовение понимается как ритуальное очищение, и ссылается на Мартина Хенгеля, отмечавшего, что Иосиф умалчивает о пророческо-апокалиптическом характере проповеди Крестителя. Разбирая «Testimonium Flavianum», автор следует за Д. М. Муретовым, выделявшим три подхода — признание подлинности, полное отрицание и признание искажённого подлинного ядра, — и соглашается с тем, что в науке возобладала третья точка зрения. Он напоминает, что Ориген писал о том, что Иосиф «не верит в Иисуса как в Христа», и, следовательно, не знал текста в нынешнем виде, а цитаты появляются лишь у Евсевия в IV веке. Затем он подробно излагает открытие арабской версии в «Книге титулов» Агапия Манбиджского, связанное с именами русских учёных В. Розена и А. Васильева и окончательно введённое в науку израильским учёным Шломо Пинесом, где воскресение и мессианство Иисуса представлены как рассказ учеников, и приводит как аргументы Пинеса, так и возражения скептиков, предполагающих, что Агапий заимствовал текст из сирийского перевода Евсевия. Вывод автора взвешен: первоначальный текст свидетельства остаётся загадкой, но в нынешнем виде он почти наверняка не принадлежит Иосифу. «Славянскую версию» Люкимсон вслед за Амброджо Донини считает поздней христианской вставкой, не имеющей ценности для вопроса о подлинных словах Иосифа.

Послесловие, «Историк перед судом Бога и истории», открывается эпиграфом из Высоцкого и живой сценой: в поезде, едущем в Галилею, пожилая израильтянка, увидев в руках автора книгу Сьюарда «Предатель из Иерусалима», вспоминает, как в школе ей рассказывали, что Иосиф струсил, спас свою шкуру, помогал римлянам разрушить Храм и даже выдал защитников Масады. Автор, по его признанию, «начал закипать» и ответил ей: «Иосиф не был предателем. Он был и остался до конца жизни верным сыном нашего народа». В этом ответе — итог всей книги. Люкимсон напоминает, что Иосиф героически защищал Иотапату и сдался, когда сопротивление стало невозможным; что в римском лагере он ни разу не сражался против соплеменников и выходил к стенам лишь как парламентёр, искренне веривший, что только капитуляция спасёт Храм; что после взятия города он спас священные книги и добился помилования более чем двухсот соплеменников; что «Иудейская война», которую называют «проримской», стала «гимном» маленькому народу, героически противостоявшему величайшей армии своего времени, а «Иудейские древности» и «Против Апиона» открыли греко-римскому миру ценности этого народа. Книга завершается словами о том, что Иосифу «есть что сказать в своё оправдание на Небесном суде», и главное, что он мог бы представить в свою пользу, — его книги, «потому что это — великие книги». Здесь же автор соглашается с Фейхтвангером, что «единственный памятник, который суждено иметь Иосифу, — это его труды».

Кому адресована эта книга? Прежде всего широкому кругу читателей, интересующихся историей древнего Израиля и Рима, а также тем, кто читал Фейхтвангера и хочет узнать, где кончается история и начинается роман. Книга будет чрезвычайно полезна студентам богословских учебных заведений, преподавателям библейской истории и пасторам: Иосиф Флавий — главный внебиблейский источник по истории Иудеи новозаветной эпохи, и знакомство с его жизнью помогает понять мир, в котором проповедовали Иоанн Креститель, Иисус и апостолы, — партии фарисеев, саддукеев и ессеев, правление Иродов и прокураторов, мессианские ожидания и нарастание антиримских настроений. Глава о «свидетельствах Флавия» даёт ясный и доступный обзор вопроса, о котором христианские апологеты часто говорят слишком поспешно. Для читателей, интересующихся иудаизмом и еврейской историей, книга ценна тем, что показывает Иосифа глазами еврейского автора и объясняет значение событий 70 года для иудаизма — прекращение жертвоприношений, пост 17 таммуза и 9 ава, формирование талмудической традиции. Наконец, она будет интересна всем, кто размышляет о вечной проблеме выбора между фанатизмом и компромиссом, верностью и выживанием, — проблеме, которая, по словам автора, делает историю «злободневной и отнюдь не безопасной наукой».

Достоинства книги несомненны. Первое — живость и увлекательность изложения. Люкимсон пишет как журналист, умеющий держать читателя в напряжении, и драматические страницы об осаде Иотапаты, пещере, голоде в Иерусалиме и гибели Храма читаются как роман, хотя опираются на источник. Второе — постоянное критическое отношение к источнику. Автор не принимает рассказ Иосифа на веру: он указывает на противоречия в хронологии его юности, сомневается в кораблекрушении, отмечает, что «страх и смущение» Нерона — скорее домысел историка, что речи Агриппы и Тита во многом сочинены Иосифом, что пещерный жребий, по всей видимости, был подстроен. Третье — богатство контекста: книга вводит читателя в мир храмового священства, синедриона, иудейских партий, римской политики, использует Тацита, Светония, Талмуд, «Пиркей авот» и широкий круг современной литературы. Четвёртое — последовательное разграничение истории и художественного вымысла Фейхтвангера, особенно полезное для русского читателя, у которого образ Иосифа во многом сложился под влиянием знаменитой трилогии. Пятое — взвешенный разбор «свидетельств Флавия» с изложением всех основных научных позиций, в том числе работ русских учёных. Шестое — интересный рассказ о посмертной судьбе Флавия в христианской и еврейской традиции, об «Иосиппоне», о переводах на древнерусский язык и о влиянии его книг на сионизм.

Вместе с тем книга вызывает ряд вопросов. Первый касается позиции автора. Название второй части — «Предатель» — и сама структура книги обещают непредвзятое исследование, но послесловие показывает, что Люкимсон с самого начала выступает адвокатом своего героя. Это его право, однако некоторые аргументы защиты выглядят слабо: тот факт, что Иосиф не сражался против соплеменников с оружием в руках, не отменяет того, что он находился в штабе армии, разрушившей Иерусалим, был близким другом Тита и всю оставшуюся жизнь жил на содержании династии, уничтожившей Храм. Автор порой оправдывает Иосифа там, где сам же только что уличал его в самооправдании. Второй вопрос — стиль. Стремление к живости приводит к обилию разговорных выражений и анахронизмов: Агриппа вступает «на путь коллаборационизма», Иосиф выступает «спичрайтером», Флор назван «патологическим антисемитом», галилейские разбойники сравниваются с Робин Гудом. Такие сравнения оживляют текст, но иногда модернизируют древность и упрощают её. Третий — реконструкции, которые даются как почти достоверные: автор нередко пишет «можно предположить», «видимо», «наверное», а затем строит на таких предположениях дальнейшее повествование, как в эпизоде, где Иосиф будто бы бросился к Титу с мольбой о возобновлении жертвоприношений. Четвёртый — неточность некоторых утверждений. Так, в послесловии говорится, что свидетельство Флавия «о непричастности евреев» к казни Иисуса стало одним из доводов, приведших в 2011 году к «постановлению папы Бенедикта XVI о снятии Католической церковью вины с евреев за распятие». Между тем позиция Католической церкви по этому вопросу была сформулирована ещё в декларации Второго Ватиканского собора «Nostra Aetate» (1965), а Бенедикт XVI высказался о нём не в постановлении, а в своей книге «Иисус из Назарета». К тому же греческий текст свидетельства прямо говорит о том, что Пилат осудил Иисуса «по настоянию наших влиятельных лиц», и лишь версия Агапия этих слов не содержит, так что вывод автора опирается на одну из спорных версий текста.

С евангельской точки зрения книга ставит и более глубокие вопросы. Автор пишет как светский еврейский историк, последовательно употребляющий слова «Всевышний», «Тора», «коэн», и его взгляд на христианство неизбежно остаётся взглядом извне. Он констатирует, что для христиан труды Флавия имели значение прежде всего потому, что подтверждали исполнение евангельских пророчеств о разрушении Храма и историчность евангельского рассказа, но не обсуждает по существу ни сами эти пророчества, ни их богословский смысл. Между тем для христианского читателя главное значение «Иудейской войны» состоит именно в том, что она показывает исполнение слов Христа: «Когда же увидите Иерусалим, окружённый войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его», и плач Господа над городом, не узнавшим времени посещения своего. Страницы о голоде, о матерях, отнимающих пищу у детей, о пожаре Храма звучат как трагический комментарий к этим пророчествам. Упоминание «версии некоторых еврейских историков» о том, что реальный Иисус был одним из вождей сикариев, приводится в книге без достаточной критической оценки, хотя эта гипотеза не имеет серьёзной опоры в источниках и противоречит всему, что мы знаем о проповеди Иисуса. Вместе с тем следует отдать должное автору за то, что он не поддаётся популярному ныне мифу о «несуществовании» Иисуса и вместе с Пинесом признаёт, что даже самые ожесточённые древние противники христианства никогда не сомневались в историчности Христа.

Есть в этой книге и важный духовный урок, который христианский читатель может извлечь независимо от позиции автора. Судьба Иосифа — это история человека, оказавшегося между фанатизмом зелотов, готовых погубить народ ради своей идеи, и прагматизмом коллаборационистов, готовых пожертвовать верой ради выживания. Иосиф выбрал выживание и сохранение памяти, и Люкимсон убедительно показывает, что этот выбор не был простым предательством. Но книга оставляет открытым вопрос, который ставит Евангелие: есть ли путь, отличный и от меча зелотов, и от компромисса с империей? Именно в эти десятилетия, о которых рассказывает Иосиф, ученики Иисуса, отказавшиеся и от восстания, и от поклонения кесарю, несли по империи весть о Царстве, которое «не от мира сего», и, по преданию, иерусалимская церковь, помня предостережение Господа, ушла из обречённого города в Пеллу. Иосиф, усердно описавший фарисеев, саддукеев и ессеев, почти ничего не говорит о христианах, и это молчание само по себе красноречиво: «третий путь» остался за пределами его горизонта.

В целом книга Петра Люкимсона — живая, увлекательная и во многом содержательная биография одного из самых важных для понимания новозаветной эпохи авторов. Она не заменит академических исследований Раджак или Флуссера и не свободна от публицистических преувеличений и авторской пристрастности, но выполняет главную задачу серии: делает сложную историческую фигуру понятной и близкой широкому читателю. Для христианского читателя ценность книги в том, что она вводит в мир, где разворачивались евангельские события, показывает трагедию 70 года во всей её страшной конкретности и даёт добросовестный обзор вопроса о «свидетельствах Флавия». Читать её полезно параллельно с самими трудами Иосифа и с Новым Заветом, сопоставляя рассказ историка с пророчествами Того, Чьё имя он, вероятно, едва упомянул, но Чьи слова о судьбе Иерусалима его книга так страшно подтвердила.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!