Мокк - Обзор истории церкви

Учебное пособие Деннис Мокк «Обзор истории церкви» выросло из конкретной миссионерской нужды и хранит её следы на каждой странице. Американский юрист, ставший в начале 1980-х годов пастором и выпускником Далласской богословской семинарии, проводил пасторскую конференцию в кенийской Момбасе. Там он обнаружил, что ни один из девяноста трёх присутствовавших служителей не имеет формального богословского образования. Ответом на это открытие стала программа из десяти курсов, известная как Библейский центр подготовки пасторов. Её замысел в том, чтобы дать служителю необходимый минимум знаний и навыков без отрыва от семьи, работы и церкви. Первым иностранным языком программы стал русский. С 1996 года она под названием «Компас» неоднократно переиздавалась на постсоветском пространстве, и в России по ней прошли обучение сотни пасторов и лидеров. Курс № 9, посвящённый церковной истории, составлен в 1990 году, а в русских изданиях 1997 и 2010 годов дополнялся. Рассматриваемый экземпляр напечатан издательством «Библия для всех» в 2012 году. Значит, перед нами не академическая монография, а рабочий инструмент заочной богословской школы для общин, где пастор чаще всего самоучка, а доступ к серьёзной исторической литературе ограничен. Эти обстоятельства надо держать в уме при любой оценке книги. Её сильные и слабые стороны вытекают из одного источника: из стремления уложить двухтысячелетнюю историю христианства в шестьдесят учебных часов и сразу сделать из неё практические выводы для служения.

Главный вызов, который автор ставит перед читателем, можно назвать нормативным. Для Мокка церковная история не нейтральная хроника, а история верности или неверности церкви её изначальному призванию. Меру этой верности он находит в книге Деяний и в «Великой заповеди» (Мф. 28:18–20). Во введении он пишет: «Книга Деяний лежит в основании всей церковной истории, она — та мерка, по которой следует мерить всю церковную историю». С этой мерой автор подходит к каждой следующей эпохе. В рекомендациях для преподавателя установка выражена ещё откровеннее: «По сути, история Церкви — это отрицательный курс, указывающий на то, как Церковь удалялась от Бога через века». Задача положительного осмысления церковной жизни отдана следующему, десятому курсу о миссионерстве и благовестии. Метод аргументации подчинён этой установке. Историю Мокк делит на двенадцать эпох, явно опираясь на периодизацию Эрла Кэрнса. Каждая эпоха проходится по одной сетке из пяти рубрик: политический и культурный фон; религиозные движения; доктринальные споры и ереси; главные участники; влияние эпохи на церковь. Почти каждый раздел завершается «заданием», то есть вопросом, который побуждает учащегося оценить увиденное с библейских позиций. Свои источники автор называет честно. Это четыре популярных американских учебника и справочника: Кэрнс, Брюс Шелли, словарь Дугласа и краткая история Роберта Бейкера. Тем самым он сразу обозначает жанр: перед нами вторичный конспект для первичного знакомства.

Первая содержательная часть, обзор Деяний Апостолов, служит богословским фундаментом всего курса. Автор кратко разбирает авторство Луки, датирует книгу 64–65 годами, предлагает точнее называть её «Деяниями Святого Духа, совершенными через апостолов» и даёт несколько дополняющих друг друга планов книги. Первый план географический: Иерусалим, Иудея и Самария, «до края земли». Второй строится на семи итоговых стихах о росте слова и церкви. Третий отражает переходы, которые описывает Лука: от закона к благодати, от синагоги к церкви, от субботы к Дню Господню, от Израиля к церкви как новому орудию Божьему. Далее следует длинный перечень богословских и практических уроков книги. Церковь назначена благовествовать в силе Духа. Гонения неизбежно сопровождают проповедь. Старейшинам нужна духовная зрелость. Функции старейшин, епископов и пастырей взаимозаменяемы, а спасение даётся только верой без обращения в иудейство. Эта часть важна для всего курса, потому что именно здесь задан идеал, с которым будут сравниваться все последующие эпохи. Показателен и смелый вывод автора: если бы церковь продолжала дерзновенную проповедь в силе Духа и служение Тела Христова, «Великая заповедь была бы выполнена за несколько лет». Такая формулировка сразу задаёт тон всей книге: история христианства понимается как история упущенной возможности.

Эпоха Благовестия описана через мир, в который пришёл Христос. Это римский порядок, греческий язык и философия, иудаизм как дозволенная религия «храмового государства», где господствуют законничество и спасение «по делам». Автор перечисляет главные заблуждения, которые обличал Иисус, и роли Иоанна Крестителя, первосвященников, Пилата и апостолов. Заметно, что уже здесь Мокк вводит диспенсационалистскую оптику: «Если бы евреи не отвергли Иисуса во время Его первого пришествия, то не возникло бы и нужды в церкви». Новозаветная эпоха разделена на ранне- и позднеапостольский века. Первый подытоживает материал Деяний: Иерусалимский собор, перенос центра христианства в Антиохию, неронова гонения, мученичество Петра и Павла, падение Иерусалима. Второй построен на писаниях Иоанна. Особое место занимают письма семи церквям Откровения. Автор осторожно предлагает видеть в них «возможное пророчество» о последовательных эпохах: Смирна соответствует гонениям 100–312 годов, Пергам государственной церкви, Фиатира римскому католичеству, Филадельфия возрождённой церкви XVII–XVIII веков, Лаодикия отступничеству после 1789 года. При этом он оговаривается, что все эти общины существовали реально. Здесь же появляются первые очерки о зарождающемся гностицизме, Клименте Римском, Игнатии Антиохийском, Поликарпе и Папии, который назван сторонником премилленаризма.

Эпоха вселенской «католической» церкви (100–312) стоит в центре всего курса, потому что именно в ней автор видит истоки последующего упадка. Он подробно и наглядно перечисляет девять причин гонений: иной образ жизни христиан, поклонение невидимому Богу, несогласие с языческими общественными практиками, клевету, отказ от культа императора, подозрение в политической неблагонадёжности, разрыв с иудаизмом, классовые и экономические мотивы. Затем следует каталог ересей: эвиониты, гностики, монтанисты, маркиониты, манихеи и разные формы монархианства. Отдельно разобраны апологеты (Татиан, Иустин, Тертуллиан) и полемисты (Ириней, Ориген, Киприан). Но главный нерв раздела другой: возвышение епископата. Автор формулирует итог как ряд «плачевных перемен» и пишет: «Не собрание верующих, а сам епископ стал считаться церковью». Таинства приобрели «чудодейственный и спасительный характер». Церковь стала пониматься как средство спасения, а не как место назидания и общения. Поклонение стало ритуальным, а «церковь из духовного организма превратилась в религиозную организацию». Киприан Карфагенский прямо назван человеком, который «заложил основы римско-католической церкви». Для читателя-евангельского христианина это самый узнаваемый и, пожалуй, самый острый узел всей книги: так выражено свободноцерковное понимание истории, где первородный грех исторической церкви есть клерикализация и сакраментализм.

Эпоха «христианской» Римской империи (312–590) описана как время, которое по влиянию на церковь уступает разве что Реформации. Обращение Константина, провозглашение христианства государственной религией при Феодосии, перенос столицы в Константинополь и возвышение римского епископа, нашествия варваров и падение Рима составляют политический фон. Религиозный фон образуют разделение Востока и Запада, христианизация племён «сверху», как в случае Хлодвига, становление папства от Дамасия до Льва I и усложнение литургии. Ядро раздела составляет разбор пяти соборов: Никейского, Константинопольского, Ефесского, Халкидонского и Карфагенского. Каждый описан по единой схеме: историческая справка, тема, ересь, её проповедник, защитник православия, решение. В учебных целях это удачно. Автор приводит полные тексты Апостольского и Никео-Цареградского символов, халкидонское определение и фрагмент Афанасиева символа, отдельно разбирает пелагианство и донатизм. За богословским каталогом здесь звучит нравственная нота: соборы и символы были необходимы, но таили опасность, ведь люди могли веровать правильно и жить иначе, и «церковные доктрины нужны лишь для того, чтобы по ним жить». Монашеству дана взвешенная оценка: монастыри хранили знание и рукописи, миссионерствовали и помогали бедным. Но они же поощряли массовые крещения без научения, уводили способных людей из церковного служения, принижали брак и порождали духовную гордыню. Галерея отцов (Евсевий, Афанасий, Златоуст, Иероним, Феодор Мопсуэстийский, Августин) завершается высокой оценкой Августина. По мнению автора, его учение о полной греховности человека и спасении по благодати через веру «заложило основы Реформации».

Четыре средневековые эпохи автор, по собственному признанию, рассматривает обобщённо. Он дробит на подпериоды то, что историки обычно называют единым «христианским средневековьем». Эпоха 590–800 годов начинается с Григория Великого. Его богословие подытожено как почти окончательно сложившаяся система римо-католического учения: сотрудничество человека с благодатью, крещение как спасительное таинство, епитимья, заступничество святых, реликвии, чистилище, пресуществление и равночестность предания Писанию. Рядом с этой критикой честно признан миссионерский подвиг эпохи: Августин Кентерберийский, Патрик, Колумба, Колумбан, Бонифаций, Виллиброрд. Подробно описан подъём ислама, ослабивший восточные церкви. В разделе об иконоборчестве автор не скрывает своей позиции: почитание изображений «действительно было идолопоклонством», а Никейский собор 787 года «оказался неудачным». Аргументы Иоанна Дамаскина при этом изложены корректно. Эпоха Священной Римской империи (800–1054) раскрыта через феодализм, обмирщение духовенства, Лжеисидоровы декреталии, клюнийскую реформу, учение Пасхазия Радберта о Евхаристии и миссию Кирилла и Мефодия. Великий раскол 1054 года пояснён сравнительной таблицей из двенадцати пунктов расхождений между Западом и Востоком. Вывод автора звучит так: без единства доктрины и обрядности подлинного единства церквей не бывает.

Эпоха крестовых походов (1054–1305) показывает вершину папской власти: Григорий VII с его Dictatus Papae, Вормсский конкордат, Иннокентий III с интердиктами и Четвёртым Латеранским собором. Это одна из самых удачных частей книги, потому что автор сумел ясно и без упрощения объяснить ученику-неспециалисту природу схоластики. Рассказ идёт от Абеляра с его «Да и нет», Ансельма и Бернарда Клервоского через спор реализма с номинализмом к Фоме Аквинскому и Оккаму. Схоластика показана как силa двойственная: она укрепила систему римской догматики, но и посеяла семена Реформации, приучив людей спрашивать, действительно ли власть духовенства абсолютна. Крестовые походы оценены трезво и без триумфализма. Подробно описаны цели, мотивы участников, обещанные индульгенции, резня первого похода и разорение Константинополя в четвёртом. Вывод однозначен: «вести святые войны — не церковное дело». Нищенствующие ордена, вальденсы и катары, рождение инквизиции и её узаконение Тулузским синодом подводят к выводу о том, что происходит, когда учение отрывается от жизни и навязывается силой. Эпоха Ренессанса и национальных государств (1305–1517) добавляет к картине Авиньонское пленение, Великий западный раскол, Констанцский собор, мистику от Экхарта до Фомы Кемпийского, христианский гуманизм Колета, Рейхлина и Эразма. Особое место отведено первым реформаторам Виклифу и Гусу. Здесь автор подводит к центральному тезису: упорный отказ Рима от преобразований сделал Реформацию неизбежной.

Разделу о Реформации отведено около шестидесяти страниц, больше, чем любой другой эпохе. Сначала разобраны её причины: политические, экономические, культурные, интеллектуальные и нравственные. Затем дан короткий, но показательный обзор четырёх способов её толкования. Для католика Реформация есть бунт, для протестанта возвращение к Новому Завету. Третий взгляд видит в ней спор Августина с Фомой, светский взгляд считает её революцией северных народов против папского господства. Автор признаёт долю истины в каждом взгляде, но настаивает, что в основе лежит именно церковная революция. Путь Лютера изложен в три шага: тезисы и диспуты, программные трактаты 1520 года, отлучение и Вормсский рейхстаг. Затем следуют Шпейер, Аугсбургское исповедание, Шмалькальденская война, Аугсбургский мир и итоговая оценка: «Лютер стал пионером современных религиозных реформ, показав, что для преобразования нужны вера, смелость и Писание, а вовсе не меч». Далее последовательно рассмотрены Цвингли с Марбургским собеседованием и шестьюдесятью семью тезисами, Кальвин с «Наставлением», пресвитерианским устройством и делом Сервета, распространение кальвинизма во Франции, Германии, Венгрии, Шотландии, Ирландии и Нидерландах, спор с Арминием и Дортский синод. Затем идут анабаптисты (швейцарские братья, меннониты, гуттериты, мюнстерские хилиасты, социниане), английская Реформация от Генриха VIII до Кромвеля с пуританами, сепаратистами и рождением общих и частных баптистов, первые колонии в Америке, Тридентский собор, иезуиты и Тридцатилетняя война. Вестфальский мир завершает эпоху. Главный урок войны, по словам автора, в том, что «религиозные противоречия невозможно разрешить мечом». Этот тезис проходит через всю книгу, от Константина до Кальвина. Именно в анабаптистах автор видит наиболее последовательное воплощение библейских принципов: церковь строится только на Писании, крещение совершается над верующими, церковь полностью отделена от государства, решения принимает вся община.

Эпоха рационализма и церковного возрождения (1648–1789) построена как драма вызова и ответа. Вызов составляют наука и философия Нового времени: Коперник, Кеплер, Галилей, Ньютон, Бэкон, Локк, Декарт, деизм, скептицизм Юма, Вольф и Кант. Автор признаёт, что Кант «внёс как негативный, так и позитивный вклад». Ответом стали гонения на гугенотов и янсенистов во Франции, католический квиетизм, немецкий пиетизм Шпенера, Франке и Цинцендорфа, движение квакеров и прежде всего методистское возрождение Уэсли и Уайтфилда вместе с американским Великим пробуждением Эдвардса. Автор отмечает слабость пиетистов в доктрине и излишний субъективизм квакеров. Методистам он приписывает спасение Англии от революции французского образца и рождение воскресных школ и миссионерских обществ. Американская часть подробно показывает конфессиональную карту колоний, от англикан Виргинии до баптистов Род-Айленда Роджера Уильямса, и подводит итоги революции 1776 года: отделение церкви от государства и одновременно глубокий духовный упадок. По подсчётам, которые приводит автор, к 1789 году христианами были менее десяти процентов американцев.

Эпоха либерализма, технического прогресса и миссий (1789–1914) раскрыта через три силы: Французскую революцию, промышленный переворот и марксизм как «религию масс». Противостоит им двойное движение церкви. Католицизм отвечает догматами о непорочном зачатии и непогрешимости папы. Евангельское христианство отвечает социальными реформами (клэпхемская группа, Уилберфорс, Шафтсбери), новыми движениями (Армия спасения, плимутские братья, Мюллер, Сперджен, Кесвик) и прежде всего современным миссионерским движением, которое открывает Уильям Кэри. Рассуждение Кэри здесь передано с явным одобрением: избрание есть дело Божье, а благовестие дело человеческое. Американская часть охватывает Второе великое пробуждение, лагерные собрания, Финни и Муди, борьбу с пьянством и рабством, раскол деноминаций по вопросу о рабстве, рождение мормонов, адвентистов, спиритизма и «Христианской науки», урбанизацию и «социальное евангелие» Раушенбуша. Венчает раздел очерк немецкой либеральной теологии и библейской критики: от Шлейермахера, Ричля, Эйхгорна, Гупфельда и Велльгаузена до Штрауса, Баура, Кьеркегора и Дарвина. Её общий смысл автор видит в том, что человек «вышел из-под власти Бога». Это, по его словам, «та самая старая ложь в новых одеждах» из третьей главы Бытия.

Последняя, двенадцатая эпоха, от 1914 года до начала XXI века, самая пёстрая и по материалу, и по времени написания. Здесь мировые войны, Октябрьская революция и гонения в СССР, фашизм и нацизм с противостоянием Исповедующей церкви и Барменской декларацией (в тексте ошибочно «Бременской»), холодная война, усиление нефтяных исламских государств, Израиль, Китай, Индия, Африка, культурные перемены техногенной цивилизации. Религиозная часть разбита на пять направлений: протестантство и евангелизация мира, современный католицизм, пятидесятничество, межцерковные организации и экуменическое движение. Подробно изложены история фундаментализма от серии «The Fundamentals» и пяти пунктов до процесса Скоупса, расцвет послевоенного евангелизма, английские переводы Библии, служение Билли Грэма и Лозаннские конгрессы, Второй Ватиканский собор. Доктринальная часть охватывает неоортодоксию Барта, Бруннера, Нибура, Бультмана и Тиллиха, «теологию смерти Бога», процесс-теологию, теологию освобождения, «евангелие процветания», «Новый век», спор о «господстве Христа» между Макартуром и Райри и новые культы. Финальные дополнения доводят изложение до 1997 года, 11 сентября 2001 года и войны в Ираке. Здесь же упомянут рост самого служения BTCP. Вслед за этим идут «Тринадцать уроков», по одному на эпоху и итоговый тринадцатый для всей истории: «Когда миссионерская деятельность перестаёт быть центром внимания церкви, церковь перестаёт выполнять заповедь, порученную ей Богом». Затем следует перечень задач современной церкви: молитва, возрождение, ученичество, подготовка национальных кадров, отказ от «звёзд кафедры», принятие Библии как окончательного авторитета. Резюме курса беспощадно: «Церковная история показывает, что организованная церковь больше пеклась о своём политическом влиянии, о создании земных царств, а не о духовном влиянии и строительстве Царствия Божиего на земле». Приложение содержит вероучение «Компаса» с безошибочностью Писания, крещением погружением, претрибулационным восхищением церкви и тысячелетним царством. Там же правила приёма, по которым учащийся письменно соглашается с этим символом веры.

Основной адресат книги определён самим её происхождением. Больше всего она даст служителям поместных церквей, рукоположенным или готовящимся к рукоположению, которые не имели возможности учиться в семинарии, но должны отвечать пастве на вопросы о соборах, Реформации, конфессиях и сектах. Для них пособие станет первой связной картой, где каждой эпохе отведено своё место, а о каждой фигуре дана краткая справка. Не меньше пользы получат преподаватели воскресных школ и молодёжные лидеры: стандартная пятичастная схема и вопросы-задания почти без переработки превращаются в план урока или беседы. Первокурсникам библейских институтов и колледжей книга послужит конспектом-введением перед чтением фундаментальных курсов. Её главное назначение для них в том, чтобы задать хронологический каркас, на который потом лягут подробности. Студентам-историкам и исследователям она почти ничего не даст: в ней нет ни аппарата ссылок, ни историографической дискуссии, ни работы с первоисточниками. Для учёного книга интересна скорее как документ, свидетельство того, как американское консервативное евангельское христианство конца XX века рассказывало о себе и о других христианских традициях и как этот рассказ был передан постсоветским общинам.

Сильные стороны пособия объясняют его долгую жизнь в учебном обороте. Первая из них дидактическая ясность. Двенадцать эпох с чёткими датами, единая пятичастная сетка, временная шкала, которую рекомендуется показывать в начале каждого занятия, и сравнительные таблицы дают учащемуся почти осязаемую систему координат. По таблицам можно сравнить западную и восточную церкви в 1054 году, протестантов и католиков в XVI веке, учения Лютера и Цвингли, Лютера и Кальвина. Вторая сильная сторона в широте охвата. Немногие вводные курсы доводят рассказ от Пятидесятницы до глобального Юга, межцерковных организаций, Лозанны и споров последних десятилетий XX века, показывая читателю, что история продолжается в его собственном времени. Третья в честности по отношению к тёмным страницам и собственной традиции. Автор не оправдывает крестовые походы, осуждает казнь Сервета и признаёт, что реформаторы просто заменили одну государственную религию другой. О Мюнстере он пишет резко, о кальвинистских теократиях и пуританской нетерпимости в Массачусетсе не умалчивает. Четвёртое достоинство в постоянном возвращении к связи учения и жизни. Мысль о том, что ортодоксия без соответствующей ей жизни бесплодна, проходит через весь текст, от соборов до пиетизма. Наконец, сама нормативная рамка, при всей её спорности, придаёт курсу пастырскую силу. Он учит не только помнить события, но и спрашивать, что они говорят о верности церкви её призванию. Тринадцать уроков, сформулированные с афористической ясностью, легко запоминаются и могут служить основой для проповеди и обсуждения в общине.

Вместе с тем критический анализ должен начаться с той же нормативной рамки, которая составляет силу книги. Если заранее объявить историю церкви «отрицательным курсом» о том, как она удалялась от Бога, исторический материал почти неизбежно начинает служить иллюстрацией к готовому тезису. Почти полторы тысячи лет между Киприаном и Лютером предстают преимущественно эпохой искажений. Положительные явления (миссия кельтских монахов, сохранение рукописей, мистика «Подражания Христу») признаются как исключения, «хоть и не совершенный» способ сохранить христианство в тёмные века. Такой взгляд унаследован от свободноцерковной историографии с её схемой «падение церкви и её восстановление». Он позволяет ясно видеть злоупотребления, но плохо объясняет, каким образом Писание, символы веры и само евангелие дошли до реформаторов через ту же самую «падшую» церковь. Автор, по сути, признаёт это сам, когда называет Августина основателем богословия Реформации или говорит, что схоластика посеяла её семена. Однако этот исторический долг не становится у него предметом богословского размышления. Анахронизм оценок усиливает проблему. Отцы II–III веков меряются меркой баптистской экклезиологии XX века, а иконопочитание сразу объявлено идолопоклонством без попытки понять, как его богословие связано с христологическими спорами о воплощении.

Особенно ощутим для русскоязычного читателя второй изъян: почти полное отсутствие православного Востока как самостоятельного субъекта истории. После Халкидона восточная церковь появляется в книге лишь как фон: таблица раскола, падение Константинополя, несколько строк о Русской церкви и её подчинении государству при Петре I. Утверждение, что после 451 года на Востоке «наблюдался застой в богословской науке», не выдерживает знакомства с Максимом Исповедником, исихастскими спорами XIV века или самим Иоанном Дамаскиным, которого автор вынужден упоминать. Для курса, который перевели прежде всего для России, это существенный пробел. Ещё досаднее, что в книге совсем нет истории евангельского движения у восточных славян: штундизма, пашковщины, баптистов и евангельских христиан, советских гонений на них, раскола 1961 года и опыта подпольных церквей. Методические рекомендации лишь предлагают преподавателю «добавить один-два урока» на эту тему. Тем самым самая близкая слушателю часть церковной истории оставлена за пределами учебника, хотя она лучше любых иллюстраций подтвердила бы многие уроки автора о гонениях, отделении церкви от государства и цене верности.

Третья группа проблем фактологическая и редакционная, и для учебного пособия она особенно серьёзна. Римскими епископами названы «Григорий Нисский» и «Лев Исаврийский», последний во главе некой «Турецкой империи». Вандалов и гуннов Аттилы автор путает с «монгольскими ордами». Мопсуэстия отнесена к Сицилии, Джон Локк назван французом, Гегель «философом-схоластом», Пипин Короткий «Пипином Великим», Фердинанд II «испанским». Второй Ватиканский собор созывает несуществующий «Папа Пий XXIII». Перенос русского патриаршего престола в Москву датирован 1325 годом, хотя речь идёт о митрополичьей кафедре, а патриаршество учреждено в 1589 году. Нападение Ирака на Кувейт отнесено к августу 1991 года. Даты жизни Джонатана Эдвардса механически перенесены от Уильяма Пенна. Тридцать девять англиканских статей превратились в «Тридцать пять положений», а Гийом Фарель на одной странице становится «Фордом». О Карфагенском соборе в одной фразе сказано, что он исключил из канона «такие богодухновенные книги», как «Пастырь» Ермы и Дидахе, хотя несколькими страницами раньше автор подчёркивал, что эти книги признаны ценными, но не богодухновенными. Перевод изобилует буквализмами вроде «Кристосома» и «конформистской евангелической традиции», в нём встречаются опечатки в именах и понятиях. Каждая такая неточность по отдельности мелка, но в совокупности они подрывают доверие к тексту, предназначенному для людей, у которых часто нет других источников для проверки. Добросовестный преподаватель будет вынужден постоянно поправлять учебник.

Четвёртая проблема богословская и связана с тем, как автор подаёт внутрипротестантские споры. Арминианство описано тенденциозно. Арминию приписана формула о том, что «Божье предвидение является основой двойного предопределения», которая искажает его позицию. Методистам и Армии спасения приписано убеждение, будто спасение «нужно заслуживать» добрыми делами. Это карикатура на уэслианское учение о предваряющей благодати и освящении. Губернаторская теория искупления Гроция сведена к утверждению, будто «жертва Христа не важна», что не соответствует ни духу, ни букве этой теории. Тезис о том, что консервативное евангельское христианство восходит «скорее к Цвингли, а не к Лютеру», и предпочтение «умеренного кальвинизма» поданы как само собой разумеющиеся, хотя это лишь одна из позиций внутри евангельского мира. Сюда же относится механическое объединение в рубрике «либеральной теологии» явлений совершенно разной природы. Кьеркегор оказывается в одном ряду со Штраусом, а Дарвину приписано прямое учение о несуществовании Бога, хотя сам Дарвин был далёк от такой формулировки. В подобных местах пособие учит не столько понимать оппонента, сколько узнавать его по ярлыку. Для пасторской подготовки, которой предстоит иметь дело с живыми людьми иных убеждений, это особенно опасно.

Наконец, книга несёт на себе следы своего времени, и не все её временные пласты состарились одинаково. Основной текст написан около 1990–1991 годов. Отсюда предсказания о скорой «религиозной терпимости» в СССР, замечание о том, что состав Советского Союза «пока неясен», и цифра в восемь миллионов пятидесятников во всём мире, которая давно и многократно превзойдена. Позднейшие вставки о ЮАР 1994 года, о событиях 1997 года, о 2001–2008 годах и об «окне» для благовестия в России «на 2008 год» добавлены фрагментарно и местами противоречат основному корпусу. Отдельного разговора заслуживает эсхатологическая спекуляция о том, что становление европейского сообщества и объединение Германии «могут положить начало тому союзу из 10 стран» из Откровения, из которого восстанет антихрист. Даже читатель, разделяющий премилленаристские и претрибулационистские взгляды вероучения «Компаса», вправе усомниться в уместности подобных отождествлений в учебнике истории. Опыт XX века знает слишком много неисполнившихся газетных толкований пророчеств. Методически уязвима и установка, что курс «не требует использования научных трудов или других учебных пособий помимо Библии». В книге нет ни списка литературы для учащихся, ни ссылок на первоисточники, ни привычки отличать установленный факт от предания и интерпретации. Будущий пастор привыкает принимать на веру сжатые суждения, а не проверять их.

В итоге «Обзор истории церкви» Мокка следует оценивать как то, чем он задуман: как карту для первого путешествия, а не как подробный путеводитель. Его ценность в ясной периодизации, в единой аналитической схеме, в честном признании насилия и обмирщения на протяжении всей истории и в настойчивом напоминании, что центр церковной жизни есть благовестие и ученичество, а не власть и обряд. Его ограниченность в заранее заданной нарративной схеме упадка, в почти полном молчании о православном Востоке и о восточнославянском евангельском движении, в тенденциозном изложении внутрипротестантских споров и в большом числе фактических ошибок, унаследованных от сжатого конспектирования и неряшливого перевода. В руках вдумчивого преподавателя, готового исправлять неточности, восполнять пробелы и показывать учащимся сложность там, где книга даёт готовый ответ, пособие остаётся полезной основой для вводного курса в общинной богословской школе. Оно помогает служителю понять, что сегодняшнее состояние церкви есть итог долгого исторического пути, и задуматься о том, какие уроки этого пути он сам готов принять. Читать его разумнее вместе с более основательными общими историями христианства и обязательно с историей отечественного евангельского движения, без которой его итоговые уроки остаются абстракцией.