Поиск
Настройки
Тема

Морозова - Калиостро

Морозова - Калиостро
Это обзор книги «Морозова - Калиостро» Перейти к книге

Книга Елены Морозовой «Калиостро», вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей» в 2011 году, посвящена человеку, который для большинства русских читателей известен прежде всего по фильму Марка Захарова «Формула любви», снятому по мотивам повести Алексея Толстого. Автор сама начинает с этого фильма, напоминая о киношном графе, который под песенку «Уно, уно, уно моменто» выводил формулу любви, пробуждал стихии и во всём терпел фиаско, и задаётся вопросом: а так ли обстояли дела с историческим Калиостро? Эпиграфом к введению служат слова Томаса Карлейля: «История оригинального человека достойна того, чтобы её знать». Главную проблему книги Морозова формулирует в названии вводной главы — «Неугомонный шарлатан или загадочный мистик?». Перед читателем два образа одного человека: Джузеппе Бальзамо, мелкий сицилийский проходимец, мошенник и сводник, и граф Алессандро Калиостро, Великий Кофта, основатель Египетского масонства, целитель и пророк, причисленный позднейшими оккультистами к «бессмертным учителям человечества». По мысли автора, начав жизненный путь исполненным артистизма мошенником, Бальзамо, «вживаясь в образ придуманного им персонажа», постепенно отрёкся от самого себя и своего подлинного прошлого, заменив его вымышленной, «всегда красивой и таинственной» историей, и, похоже, сам в неё поверил. Метод Морозовой — тщательное сопоставление источников: вымышленных автобиографий и апологий, протоколов допросов, мемуаров баронессы Оберкирх, маркизы де Креки, Элизы фон дер Реке, писем Лафатера и Гёте, разоблачительных памфлетов Моранда и, наконец, материалов процесса римской инквизиции. Автор постоянно оговаривается, что в жизни Калиостро почти всё окутано словами «может быть», «говорят», «по одной версии», и честно предоставляет читателю самому делать выводы.

Особенно удачно во введении нарисован фон эпохи. Морозова показывает, что век Просвещения нёс свет не только философии, но и «внутреннего прозрения», что на фоне упадка авторитета Церкви, роста индивидуального самосознания и размытости границ между эмпирическим и оккультным люди устремились на поиски одновременно истины и чуда, ибо и то и другое представлялось явлениями одного порядка. Газеты с равным восторгом писали о полётах монгольфьеров и о ясновидцах, видящих сквозь землю; маркиз де Лафайет подписывался на создание сапог для хождения по воде; по свидетельству баронессы Оберкирх, в салонах никогда ещё не было столько розенкрейцеров, адептов и пророков, и «оглядевшись вокруг, мы видели лишь колдунов, адептов, некромантов и пророков». На этом фоне Калиостро, мастерски чувствовавший свою аудиторию, ставил магические спектакли, вызывал стихийных духов и, в случае провала, мгновенно списывал неудачу на враждебные силы.

Первая глава, «Калиостро или Бальзамо?», рассказывает о двух биографиях, которые, по наблюдению автора, были у всех «магистров» XVIII столетия: вымышленной, основанной на «всё возвышающем обмане», с датой рождения «до Рождества Христова», таинственными учителями на Востоке и знатным, но безымянным происхождением, и реальной, исполненной «низких истин», финансовых затруднений и неприятностей с полицией. Морозова пересказывает анонимную «Исповедь» о фантастических приключениях юного Калиостро в подземном царстве праведников и показывает, как в ходе процесса по делу об ожерелье французские власти начали устанавливать его подлинное происхождение. В апреле 1787 года в Палермо побывал Гёте, который познакомился с бедной семьёй Бальзамо и позже вывел Калиостро мошенником в пьесе «Великий Кофта». Глава «Ученик чародеев» рассказывает о детстве Джузеппе в Палермо, о годах среди аптекарских снадобий у родственницы в Термини, об исключении из семинарии святого Рока — «то ли за кражу, то ли за богохульство», — о послушничестве в монастыре Милосердных братьев в Кальтаджироне, где монах-аптекарь посвятил его в тайны химии и медицины, о мошенничествах в Палермо и бегстве, о возможном пребывании на Мальте у гроссмейстера Пинто, увлекавшегося алхимией, и о женитьбе в Риме на юной Лоренце Феличиани, будущей графине Серафине. Автор не скрывает тёмной стороны этого брака: молодой муж внушал жене, что измена ради мужа и с его согласия не является изменой, и Лоренце не раз приходилось выручать супруга из переделок собственной красотой.

Глава «По направлению к вольным каменщикам» описывает первое, неудачное пребывание супругов в Лондоне в 1771 году, жизнь в Париже, где, по словам одного из современников, французы «окончательно превратились в язычников и стали поклоняться идолам, которых зовут Вольтер и Руссо», и второе путешествие в Англию, где мошенники во главе с некой Фрай обобрали «колдуна», выпрашивая у него выигрышные номера лотереи. Здесь же, по преданию, Калиостро был принят в масонскую ложу. Морозова подчёркивает, что, выросший в католической семье и воспитанный в монастыре, Калиостро не питал симпатии к безбожным философам и любил обращаться к Небу с молитвой: «Великий Господь, коего поносят Вольтер, Руссо и прочие, у тебя есть верный слуга в лице графа Калиостро». Но, по наблюдению автора, его вера постепенно и незаметно для него самого «стала расходиться с обрядовой стороной официальной Церкви». Глава «Франкмасон мистического послушания» рассказывает о начале масонского турне по Европе в 1777 году и о создании Египетского ритуала, будто бы почерпнутого из рукописи некоего Джорджа Кофтона, которую никто не видел. Морозова подробно излагает историю масонства, его легендарную связь с тамплиерами, учения иллюминатов и мистических лож и разбирает версию, согласно которой Калиостро был агентом международного заговора, готовившего свержение монархий.

Глава «От обожания до негодования» — одна из самых живых в книге. Автор рассказывает о пребывании Калиостро в Митаве, при дворе курляндской знати, о его сеансах с «голубками» — невинными детьми, которые будто бы видели ангелов в графине с водой, — о поисках клада, обещанного духами, и об увлечении им юной баронессы Элизы фон дер Реке, которая позже, разочаровавшись, написала разоблачительную книгу. Затем следует петербургский эпизод: Калиостро, явившийся в столицу под именем «гишпанского полковника» графа Феникса, проводил опыты во дворце Елагина, сообщил масонам о саркофаге Гомера под фундаментом Ротонды, лечил и выращивал жемчуг, но так и не сумел создать ложу. Морозова разбирает версии его изгнания, включая слухи о романе Потёмкина с графиней Калиостро, и приводит слова Екатерины II: «Я никогда его не видела, ни вблизи, ни издалека, да и не делала попытки увидеть, потому что не люблю шарлатанов». Вскоре императрица написала три комедии — «Обманщик», «Обольщённый» и «Шаман сибирский», — высмеивающие масонов, алхимиков и шарлатанов; в «Обманщике» мошенник Калифалкжерстон обещает варить золото и увеличивать алмазы, а на деле пытается бежать с драгоценностями хозяина. Затем следуют провал в Варшаве, где алхимические опыты Калиостро разоблачил граф Мошинский, и переезд в Страсбург.

Главы «Страсбургские игры» и «Дела масонские» рассказывают о вершине славы Калиостро. В Страсбурге он стал знаменитым целителем: толпы больных осаждали его дом, он лечил бесплатно и раздавал бедным деньги, а к его порогу стекались и знать, и простолюдины. Морозова приводит даже рецепты его знаменитых эликсиров — настоек из гвоздики, корицы, мускатного ореха, шафрана, алоэ, мирры и териака — и трезво замечает, что они могли разве что расстроить желудок обилием пряностей, но, назначаемые по каплям, вреда не причиняли. Здесь же завязывается его дружба с кардиналом Луи де Роганом, князем-епископом Страсбургским, которому он поначалу отказал в визите со словами: «Если он болен, то пусть приезжает, и я его вылечу. А если он здоров, то ни он не нуждается во мне, ни я в нём». В Бордо и Лионе Калиостро продолжает лечение и масонскую деятельность и основывает в Лионе главную Египетскую ложу «Побеждающей Мудрости». Автор подробно излагает учение Египетского масонства — обещание «физического и морального возрождения», процедуру омоложения, которую следовало проходить раз в пятьдесят лет, уединившись на сорок дней в майское полнолуние, и иерархию мастеров, которые якобы получали власть повелевать ангелами. Здесь же рассказывается о Месмере, основателе учения о «животном магнетизме», и о королевской комиссии 1784 года с участием Франклина, Лавуазье и Гильотена, признавшей, что «воображение без магнетизма может вызвать судороги, а магнетизм без воображения ничего не в состоянии вызвать».

Глава «Куда исчезли алмазы?» посвящена знаменитому делу об ожерелье королевы — афере, в которой авантюристка Жанна де Ла Мотт, выдавая себя за наперсницу Марии Антуанетты, выманила у кардинала Рогана бриллиантовое ожерелье стоимостью почти в два миллиона ливров. Калиостро, близкий друг кардинала, был арестован вместе с женой, без всякого обвинения, по королевскому «письму с печатью», и провёл в Бастилии девять месяцев. Морозова подробно описывает арест, обыск, во время которого пристав Дебрюньер сунул в карманы четыре бутылки «бесценного бальзама», процесс в Парламенте и оправдание Калиостро, которое, однако, не убедило многих в его непричастности. Автор показывает, что дело об ожерелье, «прогремевшее подобно взорвавшейся рядом с троном пороховой бочке», потрясло основы монархии и стало одной из прелюдий революции. Глава «В тумане Альбиона» рассказывает о высылке Калиостро из Франции и третьем, роковом пребывании в Англии, куда дошло его «Письмо к французскому народу», направленное против произвола властей, где он сблизился с эксцентричным лордом Джорджем Гордоном, а журналист Моранд в газете «Курье де л'Эроп» опубликовал разоблачение, доказывавшее тождество Калиостро и Бальзамо, после чего слава мага пошла на убыль.

Последние главы рассказывают о падении Калиостро. Глава «Целитель, масон, алхимик, изгой — кто он будет такой?» описывает пребывание в Швейцарии у банкира Якоба Саразена, где он, по некоторым сведениям, основал в Базеле Материнскую ложу Гельвеции, скитания по Италии и Австрии, запреты врачей и магистратов лечить без диплома, и, наконец, возвращение в Рим, куда его привела Лоренца, тосковавшая по родным. Калиостро надеялся убедить папу взять Египетское масонство под своё покровительство, но 27 декабря 1789 года, в обстановке страха перед революцией, был арестован инквизицией — по доносу, который, как показывает автор, тайно передала сама Лоренца. Глава «„Путь шёл в утёсе, тяжкий и нескорый...“», названная словами из «Чистилища» Данте, рассказывает о заточении в замке Святого Ангела, о процессе, на котором Лоренца, сломленная и запуганная, давала то обвинительные, то оправдательные показания, о выводе судей, что Калиостро никогда не был истинным католиком, ибо за двадцать семь лет «ни разу не совершил ни единого обряда, не соблюдал ни праздники, ни посты, не принял евхаристии и не приблизился к храму», о смертном приговоре, заменённом папой Пием VI 7 апреля 1791 года на пожизненное заключение, и о годах в крепости Сан-Лео. Сначала его поместили в камеру «Сокровищница», затем в каменный «Колодец»; он объявлял голодовки, писал на клочках бумаги соломинкой, обмакнутой в смесь нагара и мочи, угрожал Франции и Риму. Лоренца, ставшая «добровольной» узницей монастыря Святой Аполлонии, умерла, так и не увидев мужа. 23 августа 1795 года Калиостро разбил паралич; он, по свидетельству тюремщиков, отказался от исповеди и покаяния, и вскоре умер. Морозова подробно описывает и сам процесс. Четырнадцать месяцев Калиостро провёл в замке Святого Ангела; суд, длившийся с 4 мая 1790 года по 7 апреля 1791 года, насчитывал сорок три заседания, и подсудимого признали виновным по всем ста трём пунктам обвинения, разделённым на три части — ересь, масонство и преступления общего характера, к которым отнесли подделки документов, мошенничество и обман, совершённые ещё молодым Бальзамо. Автор приводит и выразительный эпизод, предшествовавший аресту: на одном из римских вечеров «голубка», глядя в сосуд с водой, будто бы увидела толпу женщин, идущих на Версаль с криками «Долой короля!», и Калиостро воскликнул, что монархия падёт, а Бастилию снесут; после этого он, по свидетельству источника, превратил воду в вино, вырастил алмаз и посвятил в египетские масоны двух гостей, одним из которых был его собственный секретарь отец Рулье, по совместительству полицейский агент. Эта сцена хорошо показывает, как в последние месяцы свободы маг сам шёл навстречу гибели, не распознав доносчика рядом с собой. Не менее интересно наблюдение автора о том, что римский суд мстил Калиостро за собственный страх перед революционной Францией: его угроза, будто пять тысяч масонов готовы штурмовать замок Святого Ангела, вызвала лишь усмешку судей, но, по слухам, повлекла за собой тайные аресты подозреваемых в сочувствии к масонам. В заключении автор подводит итоги, вновь подчёркивая, что в жизнеописании Калиостро почти всё — «может быть»: из множества писем лишь четыре несомненно написаны им самим, масонское посвящение не подтверждено ни одним документом, рукопись, на которой основан Египетский ритуал, никто не видел, а путешествие на Восток могло быть почерпнуто из книг.

Кому адресована эта книга? Прежде всего широкому кругу читателей, интересующихся историей XVIII века, Францией накануне революции, историей масонства, алхимии и оккультизма. Книга будет полезна студентам-историкам и преподавателям как живой портрет эпохи Просвещения с её парадоксами: торжеством разума и расцветом мистики, упадком Церкви и жаждой чуда. Для читателей, интересующихся историей масонства в России, ценна глава о петербургском и митавском эпизодах, о литературной полемике Екатерины II с масонами и о русских «вольных каменщиках». Особенно полезна книга христианскому читателю — пастырям, проповедникам, преподавателям богословия и апологетики, всем, кто сталкивается с современными формами эзотерики, «целительства» и оккультизма. Механизмы, которые описывает Морозова, — игра на жажде чуда, обещание тайного знания и физического «возрождения», театральные эффекты, «исцеления верой», религиозная риторика, прикрывающая отход от веры, — удивительно узнаваемы и сегодня.

Достоинства книги несомненны. Первое — добросовестная работа с источниками: автор использует французские, итальянские, немецкие и русские материалы, в том числе протоколы инквизиционного процесса, мемуары и памфлеты, и снабжает текст подробными примечаниями. Второе — честность в обращении с неизвестным: Морозова не выдаёт догадки за факты, постоянно оговаривает спорность сведений и не боится признаться, что ответа на многие вопросы нет. Третье — богатство исторического контекста: история масонства, иллюминатов, месмеризма, Сен-Жермена, дела об ожерелье, революционных настроений в Европе превращает книгу в панораму эпохи. Четвёртое — тонкий психологический анализ: автор убедительно показывает, как авантюрист постепенно сам поверил в собственную легенду, и делает вывод, точно выраженный в пословице, которую она применяет к своему герою: Бальзамо «жить-то жил, а вот быть-то его не было». Пятое — сбалансированная оценка: Морозова не делает из Калиостро ни демона, ни непризнанного мудреца, а показывает человека талантливого, обаятельного, щедрого, способного на благотворительность и одновременно лживого, тщеславного и вспыльчивого. Шестое — лёгкий, ироничный слог, эпиграфы из «Формулы любви» к каждой главе, которые помогают читателю не утонуть в обилии имён и подробностей.

Вместе с тем у книги есть и недостатки. Первый — некоторая хаотичность композиции: обилие отступлений об истории масонства, тамплиерах, иллюминатах, Месмере, Сен-Жермене, деле об ожерелье порой надолго уводит в сторону от героя, а хронология его странствий местами трудно прослеживается. Второй — стилистическая неровность: беллетризованные сцены с внутренними монологами Калиостро и его жены, придуманные автором, соседствуют с документальными фрагментами, и граница между ними не всегда ясна. Третий — местами автор слишком подробно пересказывает мистические и масонские тексты, ритуалы и рецепты, не давая им оценки, и неподготовленный читатель может воспринять их без должной критичности. Четвёртый — проблема оценки самого феномена: Морозова убедительно объясняет «исцеления» Калиостро силой внушения и самовнушения, но почти не касается вопроса о духовной природе оккультизма, ограничиваясь психологическим и социологическим объяснением.

С евангельской точки зрения книга особенно поучительна, и здесь стоит остановиться подробнее. Калиостро постоянно пользовался религиозной риторикой: называл себя «верным слугой» Бога, ссылался на Христа, говоря баронессе фон дер Реке, что прежде получения богатства «следуя примеру Христа, надобно научиться сопротивляться искушениям сего суетного мира», обещал своим адептам власть над ангелами, называл свою систему имеющей «божественное происхождение» и рассчитывал на покровительство папы. Но, как показывает автор, за этой риторикой скрывалась подмена: обещание мастерам, что каждый скажет о себе «ego sum qui sum — Я есмь тот, кто я есмь», то есть присвоение себе Божьего имени, открытого Моисею; обещание «физического возрождения» и жизни на пять с половиной тысяч лет; власть повелевать ангелами «не во имя Божие, а во имя мастера». Это классическая картина того, о чём предупреждает Писание: «сам сатана принимает вид Ангела света», и лжеучители «будут обольщать многих», творя знамения и чудеса. Очень точным оказывается свидетельство швейцарского пастора Лафатера, которого цитирует Морозова: «О, если б он был прост сердцем и смиренен, как дитя, если б он понимал простоту Евангелия и высоту Господа! Кто сравнялся бы тогда с его величием!» В этих словах — евангельский диагноз всей жизни Калиостро: гордость, стремление к величию и неспособность к смирению и простоте веры.

Не менее поучителен и вывод судей инквизиции о том, что Калиостро «поклонялся мамоне, а не Господу». При всей жестокости инквизиционного процесса и при всём политическом подтексте осуждения, на котором справедливо настаивает автор, этот вывод отражает суть дела: религиозная оболочка служила средством обогащения и славы. Евангельский читатель вспомнит здесь Симона-волхва из книги Деяний, «выдававшего себя за кого-то великого» и пытавшегося купить дар Святого Духа, и предостережение апостола: «серебро твоё да будет в погибель с тобою». Вместе с тем книга ставит перед христианским читателем и вопрос о вине самой Церкви и общества. Морозова показывает, что успех Калиостро стал возможен потому, что официальная церковность утратила живую силу, обрядность заслонила веру, а люди, разочарованные и в государственных институтах, и в рационализме энциклопедистов, «с нерастраченным жаром сердца» устремились в мистику. Этот урок актуален и сегодня: там, где Церковь перестаёт отвечать на духовный голод людей, его утоляют шарлатаны, эзотерики и «целители». Трагичен и конец Калиостро: человек, всю жизнь игравший роль пророка и чудотворца, перед смертью, по свидетельству тюремщиков, отказался от исповеди и покаяния. Автор оставляет открытым вопрос, не было ли это недоразумением, вызванным параличом, но сам этот образ — одинокий узник в каменном колодце, так и не нашедший ни Бога, ни правды о себе, — звучит как предупреждение.

Книга полезна и для понимания истории масонства, о котором христианский читатель часто знает либо слишком мало, либо слишком много мифов. Морозова показывает, что масонство XVIII века было крайне неоднородным: наряду с ложами, занятыми благотворительностью и нравственным самосовершенствованием, существовали мистические и оккультные ложи, алхимики и вызыватели духов, политические общества вроде иллюминатов. Она не поддаётся соблазну конспирологии и трезво разбирает версии о «всемирном заговоре», показывая, как они возникали из страха перед революцией. Вместе с тем она убедительно демонстрирует, как соединение тайны, ритуала, обещания особого знания и религиозного синкретизма — Калиостро принимал в свои ложи людей любых вероисповеданий и признавал «существование различных религий» — открывало путь к подмене христианской веры эзотерическим учением. Для пастыря, которому приходится объяснять членам церкви опасность подобных организаций, книга даёт богатый исторический материал.

Наконец, книга показывает, как рождается миф. Морозова напоминает, что если бы не роман Александра Дюма «Жозеф Бальзамо», настоящее имя Калиостро, вероятно, сохранилось бы лишь в трудах историков, а образ «великого мага» затмил бы реального человека окончательно. Она прослеживает, как ещё при жизни героя вокруг него складывались противоположные легенды: для поклонников он был бессмертным мудрецом и благодетелем человечества, для противников — агентом иллюминатов и разрушителем тронов, для сатириков — ничтожным шарлатаном. В XIX–XX веках оккультисты причислили его вместе с Сен-Жерменом к «бессмертным учителям человечества», а массовая культура превратила в обаятельного персонажа приключенческих романов и комедий. Автор справедливо замечает, что оккультные учения принадлежат миру воображаемого, и, воссоздавая жизнеописание реального человека, их не следует принимать в расчёт. Эта позиция заслуживает одобрения, и христианский читатель может извлечь из неё урок трезвости: легенда о «тайном знании» и «бессмертных учителях», столь привлекательная для современного эзотерического рынка, при ближайшем рассмотрении оказывается сплетением слухов, самовнушения и намеренного обмана.

Есть в книге и любопытный «русский» пласт, особенно интересный для отечественного читателя. Петербургский эпизод показывает, как Калиостро сумел уловить настроения русских масонов, занятых «духовным строительством» и поисками истины, и посулил им клад не материальный, а «исключительно духовной ценности» — рукописи под саркофагом Гомера. Реакция Екатерины II, высмеявшей шарлатанов в своих комедиях, — яркий пример трезвого отношения к оккультизму со стороны просвещённой власти. Для христианского читателя здесь важно и то, что русское общество конца XVIII века, увлечённое мистикой и масонством, переживало тот же духовный кризис, что и западное, — кризис, последствия которого проявятся в XIX и XX веках.

В целом книга Елены Морозовой — содержательное, увлекательное и добросовестное жизнеописание одного из самых знаменитых авантюристов в истории, которое помогает отделить подлинного Калиостро от его литературных и кинематографических двойников. Она не даёт богословской оценки оккультизму и масонству и не ставит такой задачи, но собранный в ней материал позволяет христианскому читателю самому сделать выводы. История Калиостро — это история о том, как человек, наделённый яркими дарованиями, растратил их на обман, как жажда чуда, оторванная от живой веры, превращается в лёгкую добычу для шарлатанов и как религиозная риторика может прикрывать глубокое отступление от Бога. Книга будет полезна всем, кто изучает историю XVIII века, историю масонства и оккультизма, а также пастырям и учителям, которым приходится помогать людям различать истинную духовность и её подделки.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!