Поиск
Настройки
Тема

Нечаев - Марко Поло

Нечаев - Марко Поло
Это обзор книги «Нечаев - Марко Поло» Перейти к книге

Имя Марко Поло знакомо едва ли не каждому школьнику, но мало кто, кроме специалистов, знает подробности его жизни. Венецианский купец, проведший почти четверть века на Востоке и продиктовавший в генуэзском плену книгу, ставшую одним из самых знаменитых сочинений Средневековья, — фигура одновременно хорошо известная и загадочная. Его книгу на протяжении столетий то принимали за собрание небылиц, то использовали как надежный путеводитель, по которому Христофор Колумб искал путь в Индию, а в конце XX века ряд авторов вновь заговорил о том, что Марко Поло, возможно, вовсе не был в Китае. Книга Сергея Нечаева, вышедшая в 2013 году в «Малой серии» «Жизни замечательных людей», ставит перед собой двойную задачу: рассказать о «восточных приключениях» самого путешественника и о не менее захватывающих приключениях его книги. Эпиграфы задают тон всему повествованию: французский биограф Оливье Жермен-Тома говорит, что Марко Поло — «простой человек, с которым произошли необыкновенные вещи», путешественник Тим Северин — что в его истории «еще много неизученного», а слова самого Марко, которыми он, по рассказу историка Франсуа Перно, ответил друзьям, уговаривавшим его на смертном одре исправить книгу, звучат так: «Я рассказал лишь половину того, что реально видел». Для христианского читателя эта книга интересна еще и тем, что история Марко Поло тесно связана с историей христианской миссии на Востоке — с ее надеждами, легендами и упущенными возможностями.

Первая глава посвящена путешествию братьев Никколо и Маттео Поло, начавшемуся около 1250-х годов. Автор рисует Константинополь эпохи Латинской империи, где правил вечно нуждавшийся в деньгах Балдуин II, и рассказывает, как братья, по словам книги Марко Поло, решили «идти в Великое море за наживой да за прибылью» и отправились в крымскую Солдадию. Далее следует пребывание в ставке хана Золотой Орды Берке, война между Берке и ильханом Хулагу, отрезавшая купцам обратный путь, переход через степи и пустыни в Бухару и встреча с послами Хулагу, направлявшимися к великому хану, которые и пригласили венецианцев с собой. Автор приводит живые детали, взятые у американского биографа Лоуренса Бергрина: знакомство братьев с юртами и кумысом, которым монголы угощали гостей, дергая их за уши, чтобы убедиться, что напиток проглочен, и постепенное освоение монгольского языка, ставшего ключом к будущему успеху.

Вторая глава, «Предшественники братьев Поло», — одна из самых познавательных в книге. Нечаев напоминает, что Поло не были первооткрывателями Великого шелкового пути, возникшего еще во II веке до нашей эры по инициативе китайского императора У-ди, и что задолго до них на Восток отправлялись путешественники и миссионеры. Он рассказывает о Вениамине Тудельском, о легенде о пресвитере Иоанне — могущественном христианском царе где-то в Азии, на союз с которым надеялись крестоносцы, — и о том, как Л. Н. Гумилёв доказал, что этот царь был «фантомом». Бергрин, которого цитирует автор, замечает, что пресвитер Иоанн был иллюзией, «но иллюзией достаточно сильной, чтобы вдохновлять христианских миссионеров на паломничества на Восток». Далее следуют рассказы о францисканце Джованни дель Плано Карпини, посланном папой Иннокентием IV к хану Гуюку и составившем «Историю монгалов», которую цитируемый автором исследователь называет «рапортом разведчика», о доминиканце Андре де Лонжюмо, чья миссия от имени Людовика IX провалилась, и о фламандском францисканце Гийоме де Рубруке, посетившем Каракорум. Автор приводит мнение, что Марко Поло, в отличие от предшественников, «вольно смешивал факты и фантазии», и замечание Филиппа Менара о том, что у Марко не было возможности ознакомиться с латинскими отчетами своих предшественников.

Третья глава переносит читателя ко двору Хубилай-хана. Нечаев рассказывает о внуке Чингисхана, завершавшем разгром китайской династии Сун, и приводит характеристику историка Альвизе Дзорци: «Хубилай не был варваром». Братья Поло достигли Ханбалыка, нынешнего Пекина, около 1266 года, и великий хан расспрашивал их об императорах и королях, о папе и «обо всех делах Римской церкви и об обычаях латинян». Здесь автор приводит, пожалуй, самый значимый для христианского читателя эпизод всей книги: великий хан отправил братьев послами к папе с просьбой прислать «около ста христиан, умных, в семи искусствах сведущих, в спорах ловких», которые могли бы доказать идолопоклонникам, «что христианство лучше их веры», а также привезти масла из лампады у Гроба Господня в Иерусалиме. Нечаев замечает, что вопрос, по сути, стоял так: если папские посланцы смогут доказать свою правоту, великий хан и его подданные станут «людьми церкви», — хотя тут же оговаривается, ссылаясь на Оливье Жермен-Тома, что это не означало отказа от других религий, поскольку Хубилай прежде всего стремился поддерживать равновесие между религиозными течениями своей империи. В главе «Лаяс и Акра» рассказывается о возвращении братьев на Запад и встрече с папским легатом Теобальдо Висконти, который посоветовал им дождаться избрания нового папы.

Четвертая глава, «Возвращение братьев Поло в Венецию», начинается с горькой новости: Никколо узнал о смерти жены и о рождении сына, названного Марко. Нечаев подробно разбирает версии даты и места рождения путешественника — от общепринятого 15 сентября 1254 года до 1251 года, который называют Гийом Потье и некоторые другие авторы, — и рассказывает о затянувшихся почти на три года выборах папы, закончившихся лишь тогда, когда градоначальник Витербо запер кардиналов во дворце и ограничил им рацион. 1 сентября 1271 года папой Григорием X был избран сам Теобальдо Висконти. Глава пятая повествует о втором путешествии, на этот раз вместе с семнадцатилетним Марко. Новый папа дал венецианцам в спутники лишь двух доминиканцев — Никколо Виченцкого и Гийома Триполийского, но когда мамлюкский султан Бейбарс вторгся в Армению, монахи испугались и повернули назад. Автор оценивает их поступок без снисхождения: они «трусливо дезертировали», тогда как три венецианских купца продолжили путь. Далее следует долгий маршрут через Малую Азию и Армению, где Марко собирал рассказы о Ноевом ковчеге на Арарате, через Мосул, Багдад, Тебриз, Керман и Ормуз, через земли ассасинов и их таинственного «Старца горы», через Балх, Бадахшан, где путешественники задержались на год, Памир, оазисы Кашгара и Хотана, пустыню Лоп и Тангут. Автор постоянно сопоставляет описания Марко с данными современной географии и комментариями исследователей, отмечая, например, что восторженное описание памирских пастбищ «остается достаточно точным и по сей день».

Главы шестая и седьмая посвящены прибытию в летнюю столицу Шанду, которого Поло достигли, по-видимому, осенью 1275 года, описанию ханского дворца, внешности и придворных обычаев Хубилая, зачислению Марко в число придворных, а также истории Монгольской империи от Чингисхана до Мункэ, борьбе Хубилая за власть с братом Ариг-Бугой, его женам и детям и особенностям правления. Нечаев рассказывает о жене Хубилая Чаби, исповедовавшей тибетский буддизм и вдохновившей мужа обратиться к буддизму, и о четырехступенчатом делении подданных империи, в которой монголы стояли на вершине, а уроженцы Китая — внизу.

Не менее интересны страницы, посвященные религиозной картине Монгольской империи. Нечаев напоминает, что жена ильхана Хулагу была христианкой и покровительницей христиан, тогда как его противник хан Берке был «ярым мусульманином и врагом несторианской церкви», что сын Батыя Сартак, по свидетельству Рубрука, тайно исповедовал несторианство, а жена самого Хубилая Чаби склонила мужа к тибетскому буддизму. Этот пестрый мир, в котором буддисты, мусульмане, несториане, даосы и шаманисты соседствовали при одном дворе, объясняет, почему великий хан, просивший прислать ему сто ученых христиан, одновременно стремился к религиозному равновесию. Для современного читателя эти страницы полезны как напоминание о том, что христианство в Азии имело глубокие корни задолго до эпохи европейской колониальной миссии, и о том, что несторианская церковь Востока на протяжении веков несла свидетельство от Персии до Китая. Восьмая глава, «Марко Поло на службе у Хубилай-хана», рассказывает о поездках молодого венецианца в Каражан, где он описал крокодилов как огромных «змеев», в разоренный войнами Тибет, в Ханчжоу, Янчжоу и Бирму, о бумажных деньгах, восточных женщинах, великих реках и системе почтовых станций. Автор подчеркивает, что «неожиданный талант» Марко состоял в умении наблюдать и рассказывать: в отличие от других посланцев, привозивших хану лишь деловые отчеты, он рассказывал о нравах и диковинах, и за это хан его полюбил.

Значительное место в восьмой главе занимает описание Ханчжоу, который Марко называет Кинсаи, — «самого большого, богатого и знаменитого из городов Китая», которому в его книге посвящено много страниц. Автор с сожалением цитирует замечание одного из исследователей о том, что Марко Поло «никогда не называет точных дат», и потому многие подробности его служебных поездок остаются в области догадок. Не менее интересны рассказы о бумажных деньгах, о которых европейцы того времени не имели представления, и о системе почтовых станций, расположенных через каждые сорок километров на всех дорогах империи, где гонцов великого хана ждали «богатые постели с роскошными шелковыми одеялами» и по четыреста лошадей. Нечаев показывает, что именно такие практические наблюдения — об устройстве государства, денежном обращении, транспорте, ремеслах — составляют подлинную ценность книги Марко Поло, тогда как фантастические рассказы вроде истории о «Мужском» и «Женском» островах являются, по мнению автора, отголосками древнего мифа об амазонках, услышанными из вторых рук. Так прошло семнадцать лет, и, по словам автора, Марко фактически стал не просто послом, но доверенным лицом и «специальным агентом» великого хана.

Девятая глава, «Путь на родину», рассказывает о том, как венецианцам удалось вырваться из почетного плена, сопровождая монгольскую принцессу Кокачин, предназначенную в жены персидскому ильхану Аргуну. Флот из четырнадцати кораблей отплыл в 1292 году, путешествие через Яву, Суматру, Цейлон и Индию длилось много месяцев, и из шестисот сопровождавших, по словам Марко, в живых осталось лишь восемнадцать человек. Автор подробно разбирает описания Японии, островов Индийского океана, легенды о «Мужском» и «Женском» островах, восходящие, по его мнению, к древнему мифу об амазонках, и рассказы о Мадагаскаре и Занзибаре, где Марко Поло не был. Десятая глава, «Снова в Венеции», начинается знаменитой сценой, известной по изданию Джованни Баттиста Рамузио 1557 года: постаревшие путешественники в изношенных монгольских одеждах стучатся в собственный дом, и их никто не узнает, — Рамузио первым сравнил их судьбу с возвращением Одиссея.

Рамузио рассказывает и о том, как путешественники вернулись «одетыми в лохмотья, но с драгоценностями, вшитыми в швы их татарских одежд». Нечаев дополняет этот рассказ документальными подробностями: первым в личности прибывших усомнился Маттео, сводный брат Марко, сын Никколо от второго брака с Фьордализой Тревизан, который, вероятно, никогда прежде не видел старшего брата и считал его давно умершим. Дядя Марко, носивший то же имя, еще 27 августа 1280 года составил завещание, по которому исполнительницей его воли становилась Фьордализа — «пока мои братья Никколо и Маттео не вернутся в Венецию». Это предусмотрительное распоряжение, как показывает автор, обеспечило вернувшимся законное положение в семье и среди венецианских купцов. Автор приводит и несколько легенд о «пришельцах с Востока»: о дяде Маттео, чья жена отдала нищему его изношенный монгольский кафтан с зашитыми в подкладку драгоценными камнями, и о том, как старик несколько дней сидел с прялкой у моста Риальто, пока бродяга в знакомом кафтане не появился снова; о пышном пире, который, по рассказу соседа Поло Гаспаро Малипиеро, переданному Рамузио, путешественники устроили для недоверчивой родни, несколько раз меняя роскошные одежды, после чего Венеция признала их и стала оказывать им почет. С тех пор, по словам Рамузио, молодые венецианцы каждый день приходили к «мессиру Марко» расспрашивать о Катае и великом хане. Далее следуют рассказы о войне Венеции с Генуей, морском сражении, в котором Марко попал в плен, о его встрече в плену с Рустичелло из Пизы, записавшим его рассказы, об освобождении, о семье и обстановке в Венеции. Автор оспаривает романтическую картину узника в темной камере, приводя мнение Жака Хеерса о том, что знатных пленников, скорее всего, размещали в частных домах.

Особенно подробно автор описывает морское сражение у острова Корчула 8 сентября 1298 года, в котором генуэзский адмирал Ламба Дориа, оставив пятнадцать галер в засаде за островом, наголову разбил венецианский флот. Генуэзцы захватили множество галер и взяли более семи тысяч пленных, а венецианский адмирал Андреа Дандоло, по легенде, покончил с собой. Нечаев честно оговаривает, что ряд историков считает, будто Марко Поло попал в плен еще раньше, в сражении при Лаясе в 1294 году, и что точное место его заключения неизвестно. Рассказ о плене завершается красивой цитатой из В. Б. Шкловского: в тюрьме сидели одни итальянцы, все истории, которые они рассказывали друг другу, были о венецианских, генуэзских и пизанских купцах, и лишь капитан Марко Поло рассказывал о другом — о дальнем Китае. Так, по мысли автора, вынужденный досуг плена подарил миру одну из самых знаменитых книг Средневековья.

Главы одиннадцатая и двенадцатая посвящены смерти путешественника и судьбе его книги. Нечаев рассказывает о том, как в старости Марко стал в Венеции фигурой почти комической, и, по одной из легенд, дети бежали за ним с криком: «Эй, мессир Поло, соври-ка нам еще что-нибудь!» Доминиканец Джакопо д'Аккуи сообщает, что друзья уговаривали умирающего исправить книгу и вычеркнуть то, что выходило за пределы истины. 8 января 1324 года Марко Поло составил завещание, в котором отписал церкви десятую часть состояния, простил долги всем должникам и освободил своего слугу-монгола: «Я освобождаю от цепей рабства Пьетро, моего слугу татарской расы, и молю Бога очистить душу от всякой вины и греха». Его могила в церкви Сан-Лоренцо не сохранилась. Глава о книге рассказывает о ее многочисленных рукописных редакциях и переводах, в том числе о русских переводах — от ранних популярных изданий до научного перевода И. П. Минаева под редакцией В. В. Бартольда, отмечавшего, что Марко Поло «сам не написал книги о своих путешествиях».

Тринадцатая глава, «Презумпция виновности», посвящена скептикам. Нечаев излагает аргументы немецкого синолога Герберта Франке, британского библиотекаря Фрэнсис Вуд, автора книги о том, что Марко Поло не был в Китае, сомнительного «открытия» Дэвида Сэлбурна, опубликовавшего якобы найденную рукопись Якоба из Анконы, соображения Н. А. Морозова, считавшего автором книги Мартина Бехайма, и версию Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко. Главные аргументы скептиков — отсутствие упоминаний о Поло в китайских источниках и молчание книги о Великой стене, чае, фарфоре, иероглифах, бинтовании ног и книгопечатании. В разделе «Несколько слов в защиту Марко Поло» автор отвечает, что «не упомянуты» еще не значит «не были», что имя венецианца могло передаваться в китайских документах иначе, что знатные китаянки с бинтованными ногами практически не выходили из дому, а этот обычай, по словам Генри Харта, был «чисто китайским» и не был воспринят монгольскими завоевателями. Последняя глава подводит итог «несомненным заслугам»: книга Марко Поло стала основным источником европейских знаний об Азии на столетия вперед, на нее ориентировался Колумб, а сам путешественник познакомил Европу с бумажными деньгами, асбестом и использованием каменного угля.

Кому адресована эта книга? Прежде всего школьникам старших классов, студентам-историкам и географам, всем, кто интересуется историей географических открытий, Монгольской империи, средневековой Венеции и отношений Европы и Азии. Она может служить хорошим введением к чтению самой «Книги чудес света»: многочисленные цитаты, комментарии и сопоставления с современными данными помогают понять, что в рассказах Марко Поло достоверно, а что относится к области легенд. Для христианского читателя, особенно для тех, кто интересуется историей миссии, книга ценна главами о предшественниках Поло — Плано Карпини и Рубруке, о легенде о пресвитере Иоанне, о просьбе Хубилая прислать сто ученых христиан и о бегстве папских посланцев. Пасторы и преподаватели миссиологии найдут здесь яркие иллюстрации для разговора о том, как Церковь отвечала или не отвечала на открывавшиеся перед ней миссионерские возможности.

Сильные стороны книги заключаются прежде всего в ее информационной насыщенности. Нечаев опирается на широкий круг источников — от классических трудов Генри Юла и Анри Кордье до современных биографий Лоуренса Бергрина, Оливье Жермен-Тома, Жака Хеерса и Генри Харта — и постоянно сопоставляет их, показывая читателю, насколько различны бывают мнения исследователей. Он внимательно комментирует географию маршрута, отождествляя средневековые названия с современными, и разбирает многие спорные вопросы — о дате рождения Марко, о месте его плена, о судьбе его могилы. Книга интересна и тем, что дает широкий исторический контекст: Латинская империя, Золотая Орда, ильханы, Мамлюкский султанат, папство, Венеция и Генуя — все это изложено доступно и увлекательно. Глава о скептиках полезна тем, что знакомит читателя с аргументами и контраргументами в споре, который продолжается и сегодня, и показывает, как легко сенсационные гипотезы получают широкую известность. Наконец, автор относится к своему герою с явной симпатией, но не идеализирует его, признавая его склонность к преувеличениям, путаницу с датами и расстояниями.

В книге есть и немало страниц, где автор проявляет себя как внимательный критик источников. Так, разбирая путь братьев Поло от Волги к Бухаре, он указывает, что под «рекой Тигри» в книге Марко Поло следует понимать не месопотамский Тигр, а Волгу, и замечает, что от нынешнего Саратова до Бухары почти две тысячи километров по прямой, тогда как, согласно тексту, братья шли через пустыню всего семнадцать дней. Описывая Ханбалык, он сопоставляет данные Марко о периметре городских стен в двадцать четыре мили с размерами тысячелетнего Константинополя, периметр которого составлял восемнадцать миль, и задается вопросом, не смешал ли рассказчик разные города. Говоря о мосте в Ханбалыке, он отмечает, что у Марко названо двадцать четыре арки, тогда как в действительности их тринадцать. Такие наблюдения учат читателя внимательно относиться к средневековому тексту, не отвергая его целиком и не принимая на веру каждое слово.

Вместе с тем у книги есть заметные недостатки. Как и другие биографии того же автора, она в значительной степени компилятивна: значительную часть текста составляют обширные цитаты из книги самого Марко Поло, из трудов его биографов и путеводителей, иногда занимающие целые страницы, а собственный анализ автора нередко ограничивается риторическими вопросами. Самого Марко в книге порой бывает удивительно мало: целые главы посвящены истории Монгольской империи, Венецианской республики или предшественникам Поло, а о внутреннем мире путешественника, его мотивах и убеждениях читатель узнает немного — впрочем, автор честно признает скудость источников. Местами повествование становится излишне разговорным, а оценки — поверхностными; так, рассуждая о скуке, которая могла толкнуть Марко на войну с Генуей, автор пишет о «зловонных каналах» Венеции, где «непросто прожить и неделю». Наконец, глава о скептиках, излагая с одинаковой обстоятельностью и серьезные научные аргументы Франке и Вуд, и откровенно маргинальные построения Морозова и Носовского с Фоменко, не всегда ясно различает научную дискуссию и псевдоисторию, что может ввести в заблуждение неподготовленного читателя.

Обращает на себя внимание и небрежность автора в обращении с библейским материалом. Рассказывая о Ноевом ковчеге на Арарате, Нечаев пересказывает книгу Бытия так, будто Бог «якобы пообещал Ною, что больше не будет наказывать человечество, уничтожая людей, если те, в свою очередь, перестанут уничтожать друг друга». Между тем в Писании завет с Ноем является безусловным обетованием Божьей милости: Господь обещает не истреблять более всякой плоти водами потопа, полагая радугу знамением завета между Собой и землей (Быт. 9:11–17), и никакого условия о прекращении взаимного истребления в тексте нет. Подобные неточности, быть может, незначительны для исторической биографии, но они показывают, что в книге, касающейся истории христианской миссии и религиозной жизни, автор не всегда достаточно внимателен к богословской стороне предмета.

С христианской точки зрения наиболее важной в книге является тема миссии. Нечаев приводит поразительный факт: величайший правитель тогдашнего мира, повелитель огромной империи, сам попросил прислать к нему сто образованных христиан, чтобы они изложили ему и его подданным христианскую веру. Церковь же ответила на эту просьбу двумя монахами, которые повернули назад при первой опасности. Автор, по сути, лишь констатирует этот факт, однако для христианского читателя здесь заключен глубокий урок. История знает немного столь выразительных примеров упущенной возможности. Можно лишь гадать, как сложилась бы судьба Азии, если бы на призыв великого хана откликнулись люди, готовые, подобно апостолу Павлу, «всем быть всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9:22). Евангельский читатель вспомнит и слова Господа о жатве, которой много, и делателях, которых мало (Мф. 9:37), и неизбежно задумается о том, как часто Церковь, занятая внутренними спорами и политикой — в данном случае почти трехлетними выборами папы, — упускает открытые двери для свидетельства. Хотелось бы, чтобы автор развил эту тему подробнее: о несторианах в книге упоминается лишь мимоходом — в рассказе о христианке-жене Хулагу, о враждебности к несторианской церкви хана Берке, о тайном христианстве Сартака, — а о позднейшей францисканской миссии Джованни Монтекорвино в Ханбалыке не говорится вовсе. Но и того, что сказано, достаточно для серьезного размышления.

Вторая тема, важная для христианского читателя, — отношение к истине и свидетельству. Книга Марко Поло на протяжении веков подвергалась сомнению именно потому, что рассказывала о вещах, выходящих за пределы опыта современников. Нечаев показывает, как свидетельство очевидца, пусть и не лишенное преувеличений и ошибок, было отвергнуто людьми, не способными поверить в существование мира за пределами их кругозора, и как позднее многие описания Марко подтвердились. Слова, приписываемые умирающему путешественнику, — «я рассказал лишь половину того, что видел» — звучат почти как признание любого свидетеля о вещах, превосходящих обыденный опыт. Разумеется, здесь нельзя проводить прямых параллелей с библейским свидетельством, но книга дает повод задуматься о том, как человек относится к свидетельству, которое не укладывается в его представления: отвергает ли его с порога или дает себе труд проверить. Наконец, трогательный эпизод с завещанием, в котором Марко Поло освобождает своего слугу-монгола и молит Бога очистить его душу «от всякой вины и греха», напоминает о том, что за образом авантюриста и купца стоял человек, перед лицом смерти обратившийся к милосердию и вере.

Подводя итог, можно сказать, что «Марко Поло» Сергея Нечаева — информативная, увлекательная и доступная биография, которая знакомит читателя не только с жизнью великого путешественника, но и с широким историческим фоном его эпохи, а также с многовековым спором о достоверности его книги. Ее компилятивность и недостаточное разграничение научной критики и псевдоисторических гипотез снижают ее ценность как научного труда, но не мешают ей служить хорошим введением в тему. Для христианского читателя книга особенно ценна как напоминание о великой миссионерской возможности, открывшейся перед Церковью в XIII веке и упущенной ею, — напоминание, которое не утратило своей актуальности и сегодня.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!