Поиск
Настройки
Тема

Ордынская - Святая Царская семья

Ордынская - Святая Царская семья
Это обзор книги «Ордынская - Святая Царская семья» Перейти к книге

Судьба последней царской семьи России — одна из самых трагических и вместе с тем самых мифологизированных страниц истории XX века. На протяжении десятилетий советская пропаганда изображала Николая II «Кровавым», императрицу — истеричной немкой, находившейся под влиянием Распутина, а их детей вообще оставляла вне поля зрения. После распада Советского Союза маятник качнулся в противоположную сторону: канонизация царской семьи Русской православной церковью в 2000 году сопровождалась потоком благочестивой литературы, в которой император и его близкие предстают почти безупречными святыми. Книга Ирины Ордынской, вышедшая в 2022 году в основной серии «Жизни замечательных людей», занимает в этом ряду особое место. Автор, известная своими работами о царской семье и Матроне Московской, заявляет в предисловии, что хочет «уйти от идеологических мифов» и показать членов семьи «как реальных людей», и в то же время выносит в заголовок книги слово «святая» и завершает предисловие утверждением, что все они — «замечательные люди, которыми Россия может гордиться». Это двойственное намерение — историческая реконструкция и благочестивое почитание — определяет и сильные, и слабые стороны книги.

Предисловие начинается с темы, которая станет лейтмотивом всего повествования: брака по любви. Ордынская напоминает, что в XIX веке монаршие браки заключались, как правило, по политическим соображениям и нередко приносили супругам страдания, тогда как цесаревич Николай и принцесса Алиса Гессенская полюбили друг друга с юности и сумели пожениться, преодолев множество препятствий. Одним из главных препятствий была вера: принцесса, воспитанная в лютеранстве, «категорически отказывалась менять конфессию» и, как глубоко верующий человек, долго сомневалась и подробно изучала православие, прежде чем принять его, поскольку по законам империи супругой будущего царя могла стать только православная. Автор пишет также, что для движения страны вперед необходимо «честно оценивать прошлое» и «отдать должное убитой без суда и следствия Царской семье», и тогда канонизация 1981 года, совершенная Русской православной церковью заграницей, и прославление 2000 года «не будут кому-то казаться нелогичными или неоправданными».

Первая часть, «Августейшие супруги», рассказывает о детстве и юности Николая — его рождении 6 мая 1868 года в день Иова Многострадального, воспитании под руководством генерала Даниловича, путешествии на Восток, — и о детстве принцессы Алисы, рано потерявшей мать и выросшей под опекой бабушки, королевы Виктории, которая, по словам автора, выделяла ее из всех своих многочисленных внуков. Ордынская подробно описывает историю их любви, сопротивление родителей, нежелание королевы Виктории, мечтавшей выдать внучку за английского принца, решение Алисы перейти в православие и свадьбу 14 ноября 1894 года. Здесь же рассказывается трогательный эпизод с анонимным письмом от Матильды Кшесинской: невеста не стала его читать и передала жениху, а когда он сам рассказал ей о своем юношеском увлечении, простила его, а Николай писал о ее «ангельском прощении», назвав свое прежнее поведение «скотским». Далее автор описывает семейную жизнь, рождение четырех дочерей, многолетнее ожидание наследника, почитание преподобного Серафима Саровского, канонизации которого император добился, выдержав «серьезную битву с противниками прославления», рождение цесаревича Алексея 30 июля 1904 года и страшное открытие его неизлечимой болезни. Евангельский читатель обратит внимание и на эпизод с канонизацией Серафима Саровского, который Ордынская приводит как свидетельство благочестия императорской четы. По словам автора, император «сделал все возможное», чтобы преподобный был прославлен, и для этого ему пришлось выдержать «довольно серьезную битву с противниками прославления»; супруги верили, что по молитвам старца Господь дарует им сына. Автор не задается вопросом, кто были эти противники и почему они возражали, тогда как этот эпизод хорошо известен историкам как пример давления светской власти на церковное решение: члены Синода и обер-прокурор К. П. Победоносцев сомневались в достаточности оснований, и прославление состоялось по настоянию императора. С евангельской точки зрения здесь видна та же опасная смесь искренней веры, надежды на чудо и личной заинтересованности, которая проявилась позднее в отношениях с Распутиным. Святость в Новом Завете не устанавливается волей правителя, а молитва о даровании ребенка, сколь бы понятной и трогательной она ни была, не может быть основанием для церковного решения. В этой части появляется и Григорий Распутин, которого семья считала старцем, человеком глубоко верующим, по чьим молитвам Бог дарует облегчение больному сыну. Завершается часть рассказом о войне, революции, отречении и аресте.

Особенно подробно автор рассказывает о юности будущего императора. Главного наставника для внука выбрал сам Александр II, назначив в 1877 году опытного военного педагога генерала Г. Г. Даниловича. Ордынская описывает образование цесаревича, его военную службу и большое путешествие на Восток в 1890–1891 годах, во время которого он посетил Египет, Индию, Цейлон, Китай и Японию, где, по словам автора, «активно заинтересовался бытом и искусством этой страны». Не менее подробно описано детство Алисы: смерть матери, после которой отец сохранял ее комнаты нетронутыми, «практически превратив их в музей», и неожиданная нежность королевы Виктории, которая, будучи строгой к собственным детям, окружила заботой осиротевших гессенских внуков. Автор не скрывает, что принцесса с юности страдала от многочисленных недугов — болей в ногах, невралгии, позднее ревматизма и болезни сердца, — которые сопровождали ее всю жизнь и во многом определили ее замкнутость и нелюбовь к светской жизни, вызывавшую обиды петербургского общества. Эти страницы помогают понять характер императрицы, которую современники нередко упрекали в холодности и высокомерии, тогда как, по мнению автора, за ними скрывались застенчивость и постоянное нездоровье.

Христианский читатель найдет в книге и немало материала для размышления о браке. Ордынская с явным сочувствием рассказывает историю любви, которая прошла через сопротивление родителей, различие вероисповеданий, династические расчеты, а затем — через болезни, утраты, войну, революцию и заточение и, по свидетельству всех близких, не угасла до самого конца. Эпизод с письмом Кшесинской и «ангельским прощением» невесты, переписка супругов в годы войны, полная нежности и тревоги друг за друга, их совместная молитва у постели больного сына — все это рисует образ брака, основанного на взаимной верности, прощении и общей вере. В эпоху, когда, как справедливо замечает автор, монаршие браки чаще всего были политическими сделками, такой союз действительно был исключением. Для пастора, готовящего беседы о христианской семье, эти страницы могут стать живой иллюстрацией того, как любовь, укорененная в вере, выдерживает самые тяжелые испытания. Вместе с тем внимательный читатель заметит и оборотную сторону этой замкнутой семейной идиллии: отгороженность от общества, недоверие к придворной среде, болезненная зависимость от немногих «верных» людей, среди которых оказался и Распутин, сыграли свою роль в той изоляции, в которой оказалась семья накануне катастрофы.

Следующие пять частей посвящены детям. Часть об Ольге Николаевне рассказывает о ее рождении в 1895 году после тяжелой беременности матери, о религиозном воспитании — автор приводит отзыв законоучителя о том, что великая княжна «прекрасно знала Священную историю Ветхого и Нового Завета» и читала Евангелие по-русски и по-церковнославянски, — и о письмах матери с духовными наставлениями: «Это не я за тобой смотрю, а Бог все видит и повсюду слышит, и это Ему мы должны в первую очередь постараться понравиться». Значительное место занимает история первых чувств великой княжны, в частности ее привязанности к раненому прапорщику Дмитрию Шах-Багову, за которым она ухаживала в госпитале. Один из раненых офицеров, наблюдавший за ними, вспоминал: «Как все понятно, как все мило, чудные девичьи годы, чистое девичье сердце». Часть о Татьяне Николаевне рисует самую организованную и практичную из сестер, ставшую прекрасной хирургической сестрой милосердия, ассистировавшей при сложных операциях. Автор приводит воспоминания старшей сестры госпиталя Валентины Чеботаревой: «Сначала как они были далеки! Мы целовали им руки», — и рассказывает, как постепенно, благодаря тому, что императрица с дочерьми работали наравне со всеми, выполняя любую, «даже самую тяжелую и грязную» работу, персонал перестал замечать их особый статус. Значительное место в книге занимает тема милосердия. Уже в годы Русско-японской войны, рассказывает Ордынская, императрица, будучи беременной наследником, открывала склады медицинских материалов, формировала санитарные поезда, открывала лазареты и организовывала помощь инвалидам и осиротевшим семьям. В годы Первой мировой войны она вместе со старшими дочерьми прошла курсы сестер милосердия и работала в Царскосельском госпитале наравне с другими сестрами; младшие великие княжны, Мария и Анастасия, после уроков приходили к раненым в «свой лазарет», названный их именами, развлекали выздоравливающих, приносили цветы и звонили, справляясь о тяжелораненых; по воспоминаниям фрейлин, самым страшным наказанием для них был запрет матери посещать госпиталь. Автор приводит письма императрицы мужу на фронт, в которых она рассказывает, как сортирует для отправки морякам книжечки, Евангелия и молитвы, и горестно пишет о раненых офицерах, всего месяц назад уехавших из госпиталя и вновь вернувшихся ранеными: «Дал бы Бог скорее конец этой гнусной войне». Эти страницы рисуют образ христианской семьи, для которой вера была неотделима от дела, и в этом отношении книга дает богатый материал для размышления о христианском служении ближнему. Особенно горька сцена, в которой Татьяна, прочитав в революционной газете клевету на мать, разрыдалась, повторяя, что императрица в лазарете «мыла солдатам ноги, выносила за ними судна».

Часть о Марии Николаевне рассказывает о самой доброй и открытой из великих княжон, о ее детской влюбленности в мичмана Николая Деменкова с яхты «Штандарт», вспоминавшего «чарующую непосредственную простоту» царских детей, и о ее тяжелой болезни в дни революции, когда корь осложнилась двусторонней пневмонией. Автор приводит слова Марии, сказанные Анне Вырубовой после отречения отца: «Мама плакала ужасно. Я плакала тоже, но не больше, смогла ради бедной мамы». Часть об Анастасии Николаевне, самой младшей и самой озорной из сестер, рассказывает о ее детских шалостях, дружбе с Екатериной Зборовской и жизни под арестом: в письмах подруге она пишет о качелях, повешенных в дверном проеме, и об огороде, который вся семья разбила в Царском Селе: «Мы все вместе начали копать наш собственный огород... Погода сегодня замечательная, очень тепло, поэтому мы долго работали». Наконец, часть о цесаревиче Алексее рассказывает о многолетних попытках родителей вымолить сына, о французском маге-медиуме Низье Антельме Филиппе, появившемся при дворе в начале 1900-х годов, о болезни мальчика, его воспитании и характере — автор подчеркивает его доброе сердце и приводит случай, когда он отказался от желания подружиться с мальчиком-прислужником, узнав, что у того больна мать, — о тяжелейшем приступе гемофилии в Спале и в Тобольске весной 1918 года.

Одна из самых тяжелых сцен книги — рассказ о приступе гемофилии у цесаревича осенью 1912 года в охотничьем дворце в Спале. Автор приводит воспоминания Пьера Жильяра о том, что как раз в это время одна группа охотников сменяла другую, «гостей было больше, чем когда-либо», и император с императрицей были вынуждены исполнять обязанности радушных хозяев, в то время как рядом умирал их сын. Ольга Николаевна, по словам автора, часами сидела у постели брата, сменяя падающую от усталости мать. Страдания ребенка, страх родителей, необходимость скрывать от общества болезнь наследника, ставшую государственной тайной, — все это объясняет, почему императрица так отчаянно цеплялась за каждого, кто обещал помощь. Эта сцена, при всей ее трагичности, многое говорит о цене, которую семья платила за свое положение: даже горе родителей не принадлежало им самим.

Последние месяцы жизни семьи описаны в книге с большой подробностью и сочувствием. Ордынская рассказывает о пяти месяцах ареста в Александровском дворце, которые, при всей их тяжести, стали для семьи «первым периодом, проведенным по-настоящему вместе»: император каждый вечер читал детям вслух, гулял с ними, неспешно беседовал с женой. Автор напоминает и о несостоявшемся спасении: Великобритания сначала пригласила бывшего императора с семьей, но затем, после долгих переговоров, отозвала приглашение, и время для выезда за границу было упущено. В августе 1917 года семью отправили в Тобольск, где ее поместили в доме бывшего губернатора; поначалу жизнь там была терпимой — прогулки, игра в городки, снежная горка, домашний театр, посещение служб в соседнем храме, — но после большевистского переворота условия становились все жестче. Весной 1918 года родителей и Марию увезли в Екатеринбург; императрица записывала в дневнике о страшной дороге по весенней распутице, о воде «до живота лошадей» и о том, как «жутко трясло». Оставшиеся в Тобольске дети лишь после Пасхи узнали, где находятся родители. В мае семья воссоединилась в доме Ипатьева, откуда ей уже не суждено было выйти.

Эпилог рассказывает о расследовании, проведенном по приказу Колчака следователем Н. А. Соколовым, об обнаружении в 1991 году останков девяти человек под Екатеринбургом, о завершении уголовного дела в 1998 году признанием останков принадлежащими царской семье, об обнаружении в 2007 году останков Алексея и Марии и о продолжающихся спорах о подлинности останков. Книгу завершают хронология и обширный список литературы, включающий дневники, переписку, воспоминания и исследования.

Эпилог книги поднимает и вопрос, который до сих пор остается болезненным для Русской православной церкви, — вопрос о подлинности останков. Автор подробно излагает историю расследований — от следствия Н. А. Соколова, считавшего, что тела были уничтожены у Ганиной Ямы, до вскрытия захоронения в Поросенковом логу в 1991 году, уголовного дела 1993–1998 годов, обнаружения в 2007 году останков Алексея и Марии и многочисленных генетических экспертиз — и признает, что споры продолжаются «по сей день». Для евангельского читателя этот сюжет имеет и богословское измерение: почитание мощей, вокруг которого строятся многие споры, не имеет основания в Писании, а надежда христианина связана не с сохранностью останков, но с обетованием воскресения, когда «тленному сему надлежит облечься в нетление» (1 Кор. 15:53). С этой точки зрения судьба тел, которые палачи пытались уничтожить, лишена того значения, которое придается ей в церковной полемике, хотя стремление установить историческую правду о преступлении, безусловно, законно.

Кому будет полезна эта книга? Прежде всего широкому кругу читателей, интересующихся историей последней царской семьи, — особенно тем, кто знает ее лишь по советским стереотипам или, напротив, по житийной литературе. Книга будет интересна родителям и педагогам: в ней много материала о воспитании детей, о религиозном образовании, о том, как родители, занимавшие высочайшее положение, стремились воспитать в детях скромность, трудолюбие и милосердие. Особенно ценны страницы о служении императрицы и великих княжон в госпиталях, которые могут служить примером деятельной христианской любви. Для православных читателей книга станет источником благочестивого чтения. Евангельские читатели найдут в ней материал для размышления о христианской семье, о вере в страданиях и о том, как Церковь осмысляет судьбы людей, погибших насильственной смертью. Преподавателям истории книга может пригодиться как собрание живых свидетельств об эпохе, хотя использовать их следует вместе с более критическими исследованиями. Молодежные служители найдут в главах о великих княжнах, их дружбах, первой любви, увлечениях и служении в госпиталях примеры чистоты, скромности и самоотверженности, которые могут вдохновить современную молодежь. Наконец, книга будет полезна и тем, кто хочет понять, почему почитание царской семьи занимает столь важное место в современной православной культуре, и почему разговор об этой семье до сих пор вызывает столь острые споры в обществе.

Сильные стороны книги связаны прежде всего с ее богатой документальной основой. Ордынская широко цитирует дневники и письма членов семьи, воспоминания Пьера Жильяра, Сиднея Гиббса, Анны Вырубовой, Лили Ден, Софии Буксгевден, Валентины Чеботаревой, офицеров яхты «Штандарт», раненых из госпиталей. Благодаря этому каждый из детей предстает живой, неповторимой личностью: сдержанная и мечтательная Ольга, практичная Татьяна, добродушная Мария, озорная Анастасия, добрый и непоседливый Алексей. Книга хорошо передает атмосферу семейной жизни — любовь родителей друг к другу и к детям, простоту быта, походные кровати великих княжон, совместные прогулки, чтение вслух. Сильна и композиция: рассказ о каждом ребенке от рождения до гибели позволяет читателю проследить его судьбу целиком, и с каждой новой частью трагический финал воспринимается все острее. Отдельно стоит отметить уважительное отношение автора к людям, окружавшим семью до конца, — доктору Е. С. Боткину, слугам, учителям, матросу Нагорному, — которые разделили судьбу своих господ или пострадали за верность им; их имена и поступки, благодаря книге, не остаются безвестными. Наконец, важны страницы о служении в госпиталях: они показывают, что христианская вера этой семьи выражалась не только в молитве и почитании святынь, но и в деятельной любви к страждущим.

Однако именно стремление показать «реальных людей» обнажает главную слабость книги: она остается по существу апологетическим, почти житийным повествованием. Ордынская обещает отказаться от мифов, но заменяет один миф другим. Все члены семьи изображаются исключительно в светлых тонах, а все трудности их жизни объясняются клеветой, неблагодарностью «неблагодарного народа», который называл императрицу «немкой», и ненавистью революционеров «всех мастей». Показательно, что в книге, посвященной царской семье, почти не говорится о тех событиях, которые определили отношение к Николаю II значительной части его подданных: о Ходынской катастрофе, о расстреле мирного шествия 9 января 1905 года, о Ленском расстреле, о еврейских погромах, о политических решениях императора и их последствиях. Можно возразить, что книга посвящена семье, а не политике, но для правителя огромной империи семейная и государственная жизнь неразделимы, и честное изображение «реальных людей» требует хотя бы упоминания о тех трагедиях, ответственность за которые лежала на главе государства.

Не менее показательно отношение автора к Распутину и мэтру Филиппу. Распутин в книге — «путешествующий проповедник», которого семья считала старцем, по чьим молитвам Бог дарует облегчение больному наследнику; о его скандальной репутации, о том вреде, который его влияние нанесло авторитету престола и Церкви, о тревоге, которую оно вызывало у самых верных монархистов и у многих православных иерархов, говорится скупо. Филипп представлен как спирит, маг-медиум и предсказатель, которого во Франции дважды отдавали под суд за мошенничество и осуждали за нелегальную медицинскую практику, но автор не задается вопросом, как глубоко верующая семья могла обращаться к спириту и что это говорит о состоянии ее духовной жизни. Для евангельского читателя этот вопрос далеко не праздный: Писание ясно запрещает обращаться к вызывателям мертвых и чародеям (Втор. 18:10–12), и обращение к ним в поисках чуда свидетельствует о той смеси искренней веры и суеверия, которая была характерна для значительной части русского общества накануне революции.

С богословской точки зрения главный вопрос, который ставит книга перед евангельским читателем, — это вопрос о святости. Сама Русская православная церковь, прославляя царскую семью в 2000 году, сделала это в чине страстотерпцев, то есть людей, с христианским смирением принявших насильственную смерть, а не за их жизнь и государственную деятельность. Этот нюанс в книге почти не раскрывается, и заглавие «Святая Царская семья» подается как самоочевидная данность. Евангельская традиция понимает святость иначе: святы все искупленные кровью Христовой верующие, и ни одна семья, сколь бы благочестивой и трагической ни была ее судьба, не нуждается в особом церковном прославлении, чтобы быть принятой Богом. В то же время евангельский читатель не может не признать, что христианское мужество, с которым члены этой семьи переносили арест, унижения и ожидание смерти, их молитвы, чтение Евангелия, взаимная любовь и забота друг о друге в заключении являются подлинным свидетельством веры. Книга Ордынской, пусть и без богословского анализа, позволяет увидеть это свидетельство.

Еще одна тема, которую книга затрагивает, но не развивает, — религиозная жизнь императрицы. Принцесса, воспитанная в лютеранской вере, глубоко изучавшая православие перед переходом, впоследствии ставшая ревностной, даже экзальтированной православной, сохранила, по-видимому, многое из протестантского благочестия: любовь к Писанию, личную молитву, деятельное милосердие. Ее письма к дочерям с призывами «учиться послушанию», помнить, что «Бог все видит», «изо всех сил стараться быть как можно лучше» во время поста, близки к духовным наставлениям, которые мог бы написать любой благочестивый евангельский родитель. Было бы интересно увидеть, как в ее вере соединялись лютеранские корни и православное благочестие, как это отражалось на воспитании детей, но автор не ставит этого вопроса.

И все же главное, что остается от книги, — это свидетельство о том, как члены семьи встречали надвигавшуюся смерть. Документы, собранные автором, рисуют людей, которые в условиях ареста, унижений и неизвестности сохраняли взаимную любовь, мир и веру: читали Евангелие, молились вместе, разбивали огород, ставили домашние спектакли, писали друзьям ласковые письма, заботились о больном брате, утешали друг друга. Для христианского читателя это, пожалуй, самое ценное в книге. Апостол Петр призывал верующих не дивиться «огненному искушению», но радоваться участию в страданиях Христовых (1 Пет. 4:12–13), а апостол Павел свидетельствовал, что ни скорбь, ни теснота, ни гонение, ни меч не могут отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе (Рим. 8:35–39). Независимо от того, как мы оцениваем царствование Николая II и церковное решение о канонизации, вера, с которой эта семья прошла свой последний путь, достойна уважения и может служить уроком для всякого христианина, переживающего испытания. Книга Ордынской, при всей своей апологетичности, позволяет увидеть это свидетельство во всей его простоте.

Наконец, следует сказать о методе книги. Ордынская обильно цитирует источники, но почти не анализирует их критически; свидетельства преданных слуг и друзей семьи, написанные нередко в эмиграции, с понятной любовью к погибшим, принимаются без поправки на их пристрастность. Многие главы превращаются в последовательность цитат, соединенных описаниями дней рождения, праздников, прогулок и подарков, что делает повествование местами монотонным. Список литературы обширен, но читателю, желающему проверить ту или иную цитату, не всегда легко понять, из какого именно источника она взята.

Подводя итог, можно сказать, что «Святая Царская семья» Ирины Ордынской — теплая, богатая документальным материалом книга, которая позволяет увидеть в членах последней царской семьи живых людей и проникнуться сочувствием к их трагической судьбе. Ее ценность — в подробных семейных портретах, в свидетельствах о вере, любви и милосердии, в картинах госпитального служения и последних месяцев заключения. Ее слабость — в апологетической односторонности, умолчании о трагических страницах царствования и некритическом отношении к Распутину и мистическим увлечениям двора. Евангельскому читателю книга будет полезна как повод для размышления о христианской семье, о вере в страданиях и о том, что подлинная святость, по слову Писания, измеряется не саном и не судьбой, но верностью Христу, которая одинаково возможна в царском дворце и в подвале Ипатьевского дома.

Оцените публикацию:
—/5 (0)

Комментарии

Пока нет комментариев. Будьте первым!